Дед Скрипун – Уйын Полоза. Книга первая (страница 4)

— Не буянь. — Максим покачал осудительно головой, и медленно вытащил нож. — Я и так, по доброте душевной отдам, не драться с вами пришел, мне ваша драка не нравится, а если что, то я и постоять за себя умею. Обучен неплохо.

Самец как-то по собачьи сел, и не сводя с рубина взгляда, едва не заскулив, сглотнул показавшуюся из пасти слюну.

— Ты думаешь, что я ради жадности хочу этот маленький камушек? Он, конечно, очень вкусный, но нет. Нам с подругой. — Он кивнул в сторону второго существа. — Это нужно для другого, надобно его съесть, чтобы деток народить. Вдвоем два рубина в один день надо, тогда икра появится, а Полоз, сволочь, по одному присылает, и то не всегда. — Дай камушек. — Едва не плача простонал самец, и дрожащая присосками лапа, потянулась в Максиму.

Гвоздь не стал испытывать терпения странной твари, и отдал рубин.

— Звать то вас как? — Он смотрел как второе существо, взяв камешек у первого, забрасывает его в пасть и жует, закатив от наслаждения рыбьи глаза.

— Васы мы, я Вакуль, она Чукля, духи вод, тут волей Полоза живем, в дали от света солнечного, и родных мест. Ради рубинов согласились, но он обманул нас, одно слово: «Змей». — Он перевел любопытные глаза без ресниц со своей самки на гостя. — А сам-то ты кто? Чего у Полоза понадобилось, да еще по своей воле?

— Жену ищу. Украл он ее. Вернуть хочу. — Вздохнул Максим.

— Жену! Вернуть?! — Захохотал Вакуль. — Ну и дурень же ты. От Полоза еще никто не возвращался, да и попробуй найди девчонку, в огромном мире. Кто знает, куда ее закинуло. Давно украли?

— Год уже. — Вновь вздохнул парень.

— Эээ... — Протянул Вакуль тоном, в котором сквозило сожаление. — В живых твоей девчонки поди уж нет. Тут больше года единицы выживают, ежели только к кому опытному, к долгожителю, пристроилась. — Он отвел глаза. — Ну ты понимаешь, о чем я? Мне жаль, если расстроил, но я всегда правду говорю. И вообще....

Что он хотел добавить, навсегда осталось тайной.

— Она жива, и ни к кому не пристроилась, и я ее найду, и верну домой. — Уверенно прервал монолог твари Гвоздь. — Мне сказали, что вы должны меня проводить, а не нотации читать.

— Проводим коли должны. — Хмыкнул Вакуль.

— Ты не бухти, не расстраивай игрушку раньше времени и не жадничай. — Подошла ближе Чукля. — Спроси лучше, чего еще ему надобно. Должны мы ему за лишний камушек, и немало должны.

— Чего еще от нас хочешь? — Буркнул недовольно дух.

— Добраться быстрее хочу. Откуда мне знать, что там еще может понадобится? — Махнул рукой Максим. — Да и не ради награды я вам рубин тот отдал. Ссора мне ваша не понравилась, вот и решил прервать.

— Чудной. Рубины дорогущие незнакомцам раздает, чего хочет не знает... Хорошо на меня, такого доброго наткнулся. Я-то знаю, что тебе надо. Что может понадобится игрушке? Правильно! Хорошее оружие. Ты с этой своей железкой, да еще и с рубинами в мешочке долго не проживешь. Покажешь ненароком кому камушки, на этом приключения и закончатся. Вмиг пристрелят. Жди. — Вакуль резко развернулся, и нырнул в воду. Минут через пять вынырнул, и протянул ржавый, древний револьвер. — Вот держи. Недавно нашел рядом с утопленником. Хорошая штука, надежная, воды правда не любит, портится, ну да ничего, почистишь, смажешь. Пулек правда всего три штуки, остальные, что были, Чукля, съела, едва эти успел сберечь, но да думаю на месте еще раздобудешь.

Револьвер приятной тяжестью лег в ладонь. Максим с войны не держал в руках боевого оружия, если не считать биатлонной мелкашки, но это не серьезно.

Длинный восьмигранный ствол, выгнутая, немного непривычная современному человеку, отполированная рукоять. На барабане гравировка морского сражения, и дата: «1873». Шесть патронов, шесть выстрелов без перерыва на перезарядку, это особенность подобного оружия. Тридцать шестой калибр. Убийственная вещь, мини пушка.

— Спасибо, но почему вы называете меня игрушкой? — Максим оторвал наконец взгляд от раритетного подарка, и задал интересующий его вопрос.

— Ну а кто же еще? Как еще назвать того, кем Полоз в свои извращенные игры играет. Все мы тут его игрушки. — Рассмеялась невесело Чукля. — Только у каждой своя роль, и своя судьба, конец только единый. Смерть. Конечно, мы не безвольные куклы. Каждый в праве выбрать свой путь к решению загаданной Полозом загадки, но все равно выполняем его волю. Справляются единицы, остальных пожирает Уйын. Ладно, хватит болтать, дела у нас еще с Вакулем есть, пока рубины действуют. Садись ему на шею, он до места домчит. Ну а если понадобится что еще от нас, и будет чем заплатить, то в воду по имени крикни. Поможем.

— Погоди. — Максим выставил вперед ладони, отказываясь уходить, и продолжая разговор.

— Уйын — это кто?

— Ни, кто, а что, хотя может ты и прав, и он действительно живой. Уйын, это тот мир, в который сейчас ты попал, и в котором останешься навсегда. — Хмыкнула самка. — Надо бы знать такие вещи, хотя что с тебя взять. — Она махнула лапой. — Зеленый. Садись на Вакуля, поезжай. Хотя еще один, последний совет: «Не верь никому». В этом мире каждый сам за себя, даже если и принадлежит к какой-нибудь группировке. Единственная ценность тут камешки. Чем у тебя их больше, тем ты богаче, и тем больше шансов выжить, покупая себе друзей. У тебя с собой приличная ценность, не наделай глупостей, распорядись ей с умом. Я все сказала. Еще раз повторю: «Нужны будем, кричи в воду».

На скользкой спине странного существа, которое назвало себя: «Вакуль», и которое Максим сам про себя назвал: «водяной», в ледяной темной воде, по реке зажатой в отвесных скалах, с нависающими над головой камнями, пропускающими в щели тусклый свет, Гвоздь устремился в новый мир, искать свою пропавшую жену. Пять рубинов в мешочке, нож, фляга, и ржавый «Кольт», с тремя патронами, вот и все богатство, а впереди неизвестность.

Глава 3 Профессор

Скрипуха сидел на берегу реки, и скучающе смотрел на умерший в тихом течении воды поплавок. Ни одной поклевки с самого утра. Проклятье какое-то. Не везет, хоть плачь. Надо заканчивать с этим бесполезным занятием, бесплатного обеда сегодня не будет. Рыба видимо вся утонула. Надо идти в деревню аборигенов, может перепадет там какая работенка: или дров наколоть, или дом подмести, да убрать, а может и воды натаскать, за это вообще платят хорошо. Аборигены всегда подкидывают что-нибудь, не давая с голоду протянуть ноги.

Бывший профессор Московского физико-математического института, Михаил Федорович Поползнев, а в данный момент бомж поселения игрушек, с глупым названием: «Сытуха», смотал немудреные снасти.

Леской с ним расплатились за чистку колодца, крючок он выгнул сам, из пружины найденной одноразовой зажигалки, такую мелочь иногда выбрасывало на берег, как напоминание о прошлой жизни, ну а поплавок сделал из коры дуба, удилище вообще не проблема, орешника по берегу много, срезай любой, благо, что перочинный нож с ним с самого первого дня. Попал острый помощник заточки карандашей, в этот странный мир вместе со своим хозяином, и бутылкой минеральной воды, купленной по дороге на работу.

Вышел из магазина уважаемый ученый с мировым именем, сделал шаг, и вот он уже бомж на берегу неизвестной реки. Всего один шаг от славы, и богатства, до падения.

За все свои пятьдесят два года жизни, бывший профессор очень мало уделял внимания физической подготовке, и был ярым пацифистом, искренне ненавидя всех военных, считая их тупыми солдафонами. Толи дело такие как он, работники умственного труда. Эх зря, сейчас бы ему их сноровку, да силу, не побирался бы случайными подачками, не выпрашивал бы милостыню, и не терпел унижения. Кому нужны тут его знания, ими врага не застрелишь.

Зачем вообще он тут? Восемь долгих лет пытается понять, и не может. В этот мир закидывают в основном тех, кто неплохо владеет каким-либо оружием, кто силен и ловок, а он даже перочинным ножом порезаться может. Ошибка какая-то, но назад уже не отпустят. Нет назад хода, кроме как выполнить задание больного на голову высшего разума этого мира, толи бога, толи дьявола, не понять — Полоза. Но ведь даже задания, как всем, Михаилу не дали. Закинули на берег реки рядом с деревней оборотней и забыли.

Невысокий худой дедок, по брови заросший седой, спутанной бородой, с умными глазами под линзами черной оправы очков, с одним треснувшим стеклом, тяжело вздохнул и встал, собираясь уходить, но тут его внимание привлекло движение в гроте, из которого вытекала темная река.

Вылетело из него что-то, словно катер, и устремилось к берегу, оставляя за собой буруны разбегающихся в стороны волн. Не было такого раньше, никто оттуда никогда не приходил. Наоборот, туда пробраться пытались, в надежде вернуться домой. Не часто было такое, и трупы пытающихся сбежать бедолаг очень скоро находили на берегу изъеденные раками. Толи сами они топили в реке, толи топил кто, никто уже не расскажет. Свидетелей нет. В этом мире смерть подчастую скромна и молчалива.

Подлетевший к берегу катер, оказался местным водяным, васом. Михаил вспомнил как его зовут: «Вакуль», — он с ним даже разговаривал как-то. Тот спрашивал драгоценный камушек, рубин, предлагая в обмен чудные вещи, но откуда у бомжа такая драгоценность, лишнего кусочка слюды на скудный обед в карманах, и то не отыскать.