Дед Скрипун – Уйын Полоза. Книга первая (страница 35)

Они сидели все под тем же каменным козырьком, под которым получили квест от мяскяя, словно и не уходили никуда. Все тот же прокисший лес, все тот же нудный дождь, и едкий дым тлеющего костра. Нога ныла, и при каждом движении простреливала болью, словно ее резали тупым ножом.

Друг тащил его под дождем на плечах полдня. Ругался, кряхтел, обещал бросить ни к чему не годный, постоянно отключающейся от боли, кусок дерьма. Снимал, чтобы возобновить кровообращение ремень, и снова перетягивал ногу, но все же донес до места, где можно укрыться от нескончаемо льющей с неба воды, обсушиться, обогреться, и обработать наконец рваную рану.

Угрюм ловко распорол, затем оторвал прилипшую запекшейся кровью штанину, не обращая никакого внимания на шипящего друга, и небрежно, словно походя, как заправский хирург резанул по ране ножом. Максим еле сдержался, чтобы не взвыть от боли, и не перекусить зубами палку. Он едва не заехал кулаком садисту по довольной физиономии, и сделал бы это, если бы не слабость.

— Не дрейф пацан. Папа опытный в таких делах. Почти профессор медицины. Сейчас от грязи почищу, а затем и заштопаю. — Не обратил никакого внимания на скривившегося друга Угрюм, что-то сосредоточенно выковыривая из раны вместе со сгустками крови, и кусками мяса швыряя на пол, и поливая все это водкой. — Ну вот, почти и готово. Еще чуток и побежишь, подпрыгивая веселым зайчиком. Поблагодарить на радостях не забудь. — Особо сильная боль едва не отключила разум Художника. — Сучек тут застрял между жил. — Продемонстрировал корявый, окровавленный предмет садист. — Видимо где-то по дороге подцепили. Говорил тебе: «Ноги поджимай», — не слушался, вот и результат. Теперь и зашивать можно. — Он выудил из бурлящего котелка толстую иглу, и нитку зеленоватого цвета. — Готовься, сейчас будет больно.

Игла резко вошла в кожу, и Художник наконец потерял сознание, погрузившись в блаженное небытие, а когда пришел в себя, то увидел сидящего у костра Угрюма беззаботно пьющего чай.

— Очнулся? — Улыбнулся он. — Кипяточку хлебнешь?

Максим скосился на ногу и едва не вскрикнул. Коряво зашитая рана пузырилась и шипела как открытая бутылка шампанского, покрываясь зеленоватой жижей и клубясь таким же, болотного цвета дымком. Боли не было, только нестерпимый зуд, словно тысячи мух бегали по коже.

— Не хлопай глазами-то, так и должно быть. Сейчас отпузыриться, водичкой дерьмо смоем, и будешь бегать, словно и не было ничего. Это зелье целое состояние стоит. Штаны, конечно, жаль, ну да ничего, заштопаешь, а в Отстойнике новые потом купим. Красные. — Улыбнулся Угрюм. — Ну так как на счет чая?

— Почему красные? — Максим взял в руки протянутую кружку.

— Тогда синие, раз не хочешь красные. — Заржал садист-друг. — Да хоть зеленые, какая нам разница, главное, что новые, и что в Отстойнике… А что это будет означать? — Он поднял палец вверх, изобразив из себя зануду-учителя, перейдя на ехидно-менторский тон. — Правильно. Трупу штаны не нужны, и мы с тобой выжили братан, и до цели добрались.

От раны, на лечение которой в обычных условиях понадобилось бы минимум полгода, через два часа, осталась только белесая полоска. Уйын мог удивлять.

Ночь провели, дежуря по очереди, поддерживая воняющий, шипящий сыростью костер. Выспались плохо, но больше времени на отдых не было. Выделенное на выполнение квеста время, подходило к концу, а они его еще даже не начинали делать.

Едва небо посерело рассветом, охотники вышли в дорогу. Вел к цели, как более опытный, Угрюм. Он уверенно забирался вверх по каменной насыпи, все время жалуясь на слабый ветер. Чего он хотел, Максим никак не мог понять, а друг только отмахивался и хмурился. Дождь усилился, а ветер резко сменил направление, и это отчего-то обрадовало загадочного спутника Гвоздева.

Тот остановился и пристроил прихваченную с собой палку, на которую опирался всю дорогу как на трость, между камней, привязав предварительно к ней окровавленную тряпку, которой обрабатывал до этого рану, и Художник наконец понял задумку.

— Поднимаемся немного выше, метров на сто, и заляжем там. — Он оскалился в зловещей улыбке. — У ореков отличный нюх, а ветер разносит запах как раз в сторону основной локации, обязательно клюнут и придут. Как бы они умны небыли, но слово: «Жрать», у них основное, и переклинивает мозг. — Он начал подниматься еще выше по склону. — Ты стреляешь, я бегу и втыкаю сосульку. Помни про голову и о том, что мы не знаем, сколько их всего тут бегает. Будь повнимательнее, и прикрывай мне спину.

— Хороший план, вот только как мы поймем, что всех перебили, и квест выполнен. — Максим шел следом, подыскивая глазами более удобное место для лежки.

— Думаю, что хозяин локации скажет. Обычно, в ситуации непоняток с заданием, тот кто дает квест, тот и объявляет о его завершении. Вон, смотри, кажется то, что нам надо. — Он махнул рукой в сторону двух, расположенных рядом валунов, образующих что-то вроде поросшей мхом бойницы. — Там будем ждать. Думаю, скоро появятся.

Ждали больше часа, вымокли до нитки и замерзли. Дождь прекратился, что радовало, но отсутствие тварей раздражало. Максим уже начал сомневаться, что план Угрюма не сработал, но тот выглядел довольным, и уверенным в своей правоте.

Первый орок появился через полтора часа. Точная копия пославшего его убыра, только поменьше ростом, с изумрудными глазами, красными зрачками, потщедушнее и без плаща, но зато в серых, коротких штанах, типа оборванных по длине галифе.

Он вихрем взлетел по насыпи, остановился, и недоуменно уставился на окровавленную тряпку. Замер на миг, и что-то сообразив попытался прыгнуть в сторону, чтобы залечь в неглубокой лощинке. Пуля настигла его в прыжке, и расколов голову на несколько частей, бросила на камни.

Угрюм метнулся туда, и в прыжке вогнал сосульку в область сердца. Тварь дернулась, покрылась зеленым дымком и начала с шипением таять. Через пару минут, от нее осталась грязная лужа и кучка копошащихся опарышей.

— С почином братан. — Махнул рукой друг, наблюдающему за ним Художнику. — Я тут останусь, и вон в той ямке заныкаюсь. Бегать лень. — Он скрылся в месте, в котором до этого пытался спрятаться первый убитый орек.

Через минуту, после этого появились сразу две твари, как две капли воды похожие друг на друга, и на первую, и все так же недоуменно замерли у тряпки. Первый выстрел был точен, а вот второй лишь скользнул по черепу, среагировавшей и уклонившийся цели. Она кувырком ушла с линии огня, и петляя бросилась вниз по склону. Угадать упреждение было трудно, но Максиму все же это сделать удалось. Затихший орек растянулся на камнях, и к нему уже летел, с сосулькой в руке, расправившийся с предыдущим монстром Угрюм.

Четвертая цель показалась в тот момент, когда друг только — только воткнул волшебное оружие в грудь врага, и взвыв, радостно бросилась в атаку, но пойманная на противоходе пулей, подлетела, грохнулась на спину, и покатившись вниз по склону, скрывшись с глаз. Угрюм тут же прыгнул за ней следом, и тоже пропал из поля зрения. Максим выругался, и выскочил из укрытия, поспешив к месту схватки. Твари могли появиться в любой момент, а друг оставался без прикрытия.

То, что он увидел заставило вздрогнуть. Угрюм лежал на спине, и двумя руками разжимал клыкастую пасть новой твари, пытающейся дотянуться до шеи. Гвоздев вскинул автомат, и практически не целясь пустил короткую очередь. В голову не попал, но инерцией пули, отбросил орека в сторону, освободив друга из смертельных объятий.

Упавший монстр мгновенно вскочил на ноги и прыгнул уже на нового врага, посчитав его более опасным, но Гвоздев был к этому готов, и встретил его сразу тремя выстрелами, расколотив голову в мелкую крошку.

— Давай на старую позицию — Угрюм выдернул сосульку из грязной лужи с опарышами. — Здесь мы как на ладони. Он вытер пот со лба. — Спасибо братан. Думал мне каюк. Вовремя ты.

Максим махнул рукой:

— Пустое. — И устало улыбнулся. — Потом отдашь.

Следующую тварь пришлось ждать около получаса. Она отличалась от остальных, но лишь тем, что на ее голове имелось подобие прически, тонкой косички перевитых в жгут коричневых волос из макушки, мотающейся из стороны в сторону при беге.

Этот орек был осторожен. Его голова на миг выглянула из-за камней насыпи, оценила обстановку, и тут же нырнула назад.

Максим напрягся, прильнув к оптике. Но орек больше не показывался. Началась война нервов. Кто знает, что на уме у твари, может она испугалась и убежала, а может ждет. Гвоздев стрельнул взглядом по лежке Угрюма. Там тихо. Опытный игрок молчит, значит еще не все закончилось.

Что заставило Художника оглянуться, он наверно и сам не знал, видимо это и есть та самая интуиция, о наличие которой идут многочисленные споры. Одни утверждают, что она есть, другие что нет, но все пользуются ее услугами, даже порой не подозревая о ее присутствии.

Тварь летела на него расставив лапы, нацеливаясь в горло ощерившейся клыками пастью. Как она тут появилась, времени раздумывать не было, видимо прокралась по распадку. Максим резко откатился в сторону. Автомат в подобной ситуации стал бессмысленным, на расстоянии вытянутой руки, за миг до контакта с врагом, развернуть такое оружие невозможно, и он его отбросил в сторону, выхватив кольт.