Дед Скрипун – Тайный враг (страница 31)

- Щенок! – Взревел обиженно бог, сверкнув гневными глазами, и ударил.

Отлаженным движением, только на одних инстинктах, без всяких раздумий и размышлений, в такие минуты на это нет времени, Федогран выхватил из ножен меч, и встретил им летящее в голову лезвие. Клинок не подвел и отразил удар. Две божественные силы, заключенные в оружии, встретились…

Гром соприкосновения двух сверкающих ненавистью, смертельных жал, оглушил округу, кровавыми подтеками из ушей, а свет ослепил, песком огненной вспышки засыпав глаза. Мир для всех присутствующих погрузился в молчаливую тьму. Взрывная волна ужаса раскидала по земле и войско, и друзей, и не прекратившую даже после этого петь Ариадну, и только Федогран устоял.

Оглушенный, ослепленный, припавший на одно колено, он держал над головой меч дрожащими от напряжения руками, и не давал оружию небожителя опуститься себе на голову. Две силы, бога и человека, встретились в одной точке. С одной стороны ярость, с другой упрямство. Но вдруг, давление божественного клинка прекратилось, а воздух наполнился шепотом восхищенных, медленно приходящих в себя людей.

- Арес!!!

Ослепленный Федогран не видел, но чувствовал, что, что-то происходит. До него, оглушенного, словно из гулкого подземелья, донесся неизвестный голос:

- А ты и вправду дурак брат. Этот чужестранец прав. Спасибо гимну Ариадны. Я услышал и успел появиться вовремя, пока ты не натворил еще больших глупостей, чем та, ради которой ты украл кольчугу у собственного отца.

И тут, Федогран, неожиданно рассмеялся. Это случилось непроизвольно, и совсем не к месту.

- Что смешного я сказал. – В словах бога зазвучало злобное раздражение.

- Прости, вспомнилось. Я тоже отца своего обокрал. До сих пор задница помнит его ремень. – Ответил наш герой и вдруг упал на землю закатившись хохотом. Наверно вот так иногда выходит накопленный стресс. Внезапно, не вовремя, не к месту, но удержать это в себе невозможно. Это не в силах сделать ни один человек, каким бы великим героем он не был, в один прекрасный момент сорвется, и хорошо если смехом, а ведь может произойти и по-другому. Он катался по земле, захлебываясь рвущимся из нутри безудержным весельем, а над ним стояли два бога, и недоуменно рассматривали катающегося у их ног человека.

- Что с ним? – Спросил один из них.

- Не знаю. – Пожал плечами другой.

Два брата близнеца, как две капли воды похожие друг на друга, два сына Зевса, унаследовавшие его взрывной характер, два ненавидящих друг друга, вечно соперничающих за внимание отца, заразившись весельем этого никчёмного с виду человечишки, начали улыбаться все шире и шире, и вдруг рассмеялись веселым заразительным смехом, который подхватили и все остальные. Хохот до слез, как эпидемия, поразил округу не слабее чем недавний удар божественного меча, кто-то даже не смог устоять на ногах и пал на землю под действием такого совсем не смертельного оружия.

- Давай мирится брат. – Один из богов обнял другого. – Нам нечего делить.

- Ты прав. – Ответил другой.

И тут разверзлись небеса, и появился Громовержец-отец, во всем своем божественном величии, спустившийся на землю, под аккомпанемент грома и молний. В белоснежном хитоне с лавровым венцом на голове, он, паря над землей, приблизился к сыновьям.

- Наконец-то я счастлив. Вы помирились. За такое, я прощу все нанесенные ранее обиды. Идемте домой, вернемся в пантеон. Мать Гера уже накрывает пиршественный стол на вершине Олимпа, а купидоны натягивают струны на сладкоголосые арфы. Скорее в путь…

- Кольчугу заберите. Слишком много горя она принесла. – Прорычал, перебивая бога пришедший наконец в себя Федогран, ставший в одно мгновение серьезным.

- Оставь себе чужеземец. Ты заслужил такой дар. Своими деяниями, честью и совестью заслужил. – Улыбнулся Зевс белоснежной улыбкой, крупных зубов, махнул на прощание рукой, и растворился вместе с сыновьями в воздухе. Был и не стало. Сдуло его, как предрассветный туман сдувает луч восходящее по утрам солнца. А кольчуга? Она осталась лежать на земле, поблескивая искрами золотого плетения.

Оглушено, мотая головой, пытаясь вернуть себя уже полностью в нормальное состояние: когда не кружиться и не гудит голова, когда ком тошноты не подкатывает к наполненному вкусом крови горлу, а глаза не слезятся, словно засыпанные речным песком, Федогран и не заметил, как к нему подошли старые и новые друзья, воины еще совсем недавно враждебного войска, и окружили молчаливым кольцом.

Шишок мгновенно взобравшийся на свое законное место, с которого он был безжалостно до этого согнан пошедшим на смерть героем, задергал того за мочку уха, а взволнованный Вул взял за плечи, поднял на ноги и посмотрел глаза:

- Ты как? – Произнесли они слаженным дуэтом, посмотрели друг на друга и рассмеялись.

- Драки не получилось? – Ткнул насупившегося стоящего рядом Бера в плечо минотавр. – Не расстраивайся, впереди у тебя еще много приключений.

- Ага. – Буркнул тот. – Только вот с богами сразится никак не получается.

Федогран перевел затуманенный взгляд с шишка на оборотня:

- Может всё-таки расскажете, как вы здесь оказались?

Глава 19 Арго.

- Представьте себе наше удивление. Стоит на дороге маленькая девочка в голубеньком платьице, маленькая такая, ревет, слезы по щекам размазывает и орет совсем не детским, а взрослым голосом, скорее прожженной торговки на базаре, чем ребенка: «Скорее!!! Скорее!!! Его украли!!!», — а рядом здоровенная жаба, дышит словно загнанная лошадь. – Бер швырнул за борт корабля обглоданную кость, и неторопливо вытер рукавом губы. – Какой-то барашек совсем маленький, я еще бы съел.

- Тебя легче убить, чем прокормить. – Хмыкнул Вул отрывая зубами кусок мяса от зажаристой лопатки и с хрустом разгрызая кость. - Мы тогда уже почти войско княжеское догнали, немного оставалось, и тут вдруг такое чудо. Я-то в начале насторожился, больно уж странно в такой глуши ребенка встретить, да еще одного, но тут кикимора заявилась, глаза как те плошки, зубами стучит, орет что: «Невиноватая она». В общем пока медведь ту старуху за грудки не встряхнул, не успокоил, ничего понять было невозможно. Ну а когда поняли, что произошло...

- Ага. Едва коней не загнали. – Перебил Бер гулко отхлебнув из глиняной кружки. Поморщился. – Прокисший компот, а не питье. Меду хочу, или уж на крайний случай взвару. А девчонка та, кстати, на жабе лихо скакала, я аж засмотрелся. Слово ее Яробуд плетью учил. - Он хмыкнул и вновь отхлебнул вина. - В общем мы раздумывать не стали, там в колодце воронка крутилась, воздух засасывала, черная такая, жуткая, до сих пор дрожь пробирает как вспомню, ну мы и прыгнули в нее с оборотнем.

- Да уж. Ощущение неприятное. – Передернул плечами Вул. – Вот же угораздило провалиться. Сначала в мрак влетели, глаз выколи, ни зги не видно, потом светом ослепило, так по глазам полоснуло, думал ослепну, и тут же о скалу. Приложились знатно, хорошо по касательной влетели, а так бы крышка нам, соскользнули с нее, и в какую-то пакость вляпались. Жуть сплошная: слизь, трупы, вонь, хорошо недолго. Выкатились оттуда, в поле. Все кругом чужое, в дали горы, и запах незнакомый, не свой, не родной.

- Ага, я, то же почувствовал. – Перебил медведь. – Нюх-то у меня, конечно, не волчий, но... – Он вновь отхлебнул поморщившись. – Но в нос вот такой вот кислятиной пахнуло. – Он поднял кружку, продемонстрировав чем именно пахнуло. – И как только Вул ваш след почувствовал? Уму не постижимо.

- Твоему уму точно непостижимо. – Засмеялся шишок.

- Поговори еще, букашка. В воду выкину. – Беззлобно огрызнулся медведь и сплюнул за борт. – Тьфу, пакость. Ну и закинуло вас. Питье кислое, вода соленая, мяса мало, еще и качает, так, что голова кружится и жрачка назад просится. Следом какие-то рыбины здоровенные прыгают, хоть и говорят, что они добрые, и так вот радуются, но мне кажется сожрать они нас хотят. – Бер вздохнул. - Домой хочу. Кашки гречневой, с курочкой жареной, и что бы непременно с чесночком, и квасу… С погреба. Холодного.

Как ты наверно догадался уже, мой читатель, разговор этот происходил на корабле, к которому так стремились убежать от разгневанных богов наши герои.

В пути, к нашей доблестной четверке присоединился еще и минотавр. Он на столько загорелся желанием попробовать стоялого меда, что удержать его на месте не получилось, как не старались это сделать Тессий с Ариадной, суля золотые горы. Конечно, такого воина и защитника еще поискать надо, но ничего у них не получилось. Уперся человеко-бык.

Кентавр, который привел Федограна с шишком в город, исчез, сбежал видимо, когда боги воевать принялись. Его трудно судить за это, лошади, по натуре своей пугливы, а он больше чем на половину состоял из жеребца, а тут так громыхало и сверкало, что и у истинных смельчаков мурашки бегали по коже, вот и не справился со страхами хваленый древнегреческий герой.

Тессий с Ариадной, поженились. Сделали это спешно, прямо на берегу моря. Причина была в Федогране и его непоседливой команде, которая спешила скорее вернуться домой, ну а молодые хотели непременно, чтобы те присутствовали на их свадьбе, что-то вроде отцов посаженых, или друзей со стороны обоих молодоженов. Кто его знает почему? Чужие нравы – потемки, ни поймешь пока несколько лет не проживешь. Не было у друзей времени столько.