Дед Скрипун – Тайный враг (страница 17)

- Я с ним поговорю. Пусть он и туговат, и соображает немного заторможено, но, если поймет, что к чему, с него правду клещами не вытянешь. – Произнес Федогран внимательно всматриваясь в небо. Там небольшая тучка, где, со слов шишка, совещались боги, начала быстро приближаться и увеличиваться в размерах. Чащун обернулся, посмотрев туда же.

- Договорились наконец, долго что-то они. – Пробурчал он вставая. - Пошли поближе, послушаем волю божью. Сейчас свое решение выдадут… – И вдруг остановился, осекшись на полуслове, и уставился, недоуменным и восхищенным одновременно взглядом, вдаль. – Сам пришел. Неужто так и не смогли договориться?

По полю, со стороны восхода, шел опираясь на корявый сук дерева, поросшего в набалдашнике весенними листьями, высокий, прямой как струна старик, одетый в зеленую, как утренняя трава, хламиду, спускающуюся до земли. Его густые, длинные, седые волосы, стягивал венец, собранный в венок из листвы всех возможных в этом мире деревьев, и жужжащим там своеобразным ореолом тучей мошки. На одном плече крутилась большая беспокойная, рыжая белка, а на другом дремала, и ухала во сне, полярная сова. Около правой ноги косолапил черный медведь, с сидящей у него на спине лисой, а у левой гордо нес ветвистые рога, с щебечущей вокруг них стаей снегирей, олень. Сзади шествовал важно коричневый, мохнатый мамонт, раскачивая в такт движения белоснежными, длинными бивнями, едва не касаясь ими земли, в окружении суетящихся у ног серых зайцев.

— Это кто? – Федогран смотрел на удивительное шествие открыв рот.

- Год с лишнем уже живешь в этом мире и не знаешь. – Укоризненно произнес Чащун.

— Это Вышень. Судья. – Пояснила стоящая сзади Ягира. – Когда боги не могут о чем-то договорится, приходит он, второй после Рода, и вершит суд. Его слово закон. Никто не вправе оспорить.

Тем временем старик подошел к клубящейся около самой земли туче со спорящими богами. Остановился, грозно сверкнув зелеными глазами, и покачал осудительно головой. Подумал немного, властно махнул рукой, приглашая приблизится к нему замершие невдалеке, в ожидании, неприкаянные души, погибших воинов, из банды Ящера. Вторым взмахом, он поднял с земли небольшой смерч, взметнувшийся и тут же растворившийся в небе, а на его месте, быстро начал вырастать, вывязываясь словно спицами свитер у бабушки, из травы, усеянный луговыми цветами, кресло-трон. Дождавшись, когда он окончательно сформируется, Вышень неторопливо сел.

- Не можете договориться, как всегда? - Зазвучал густой негромкий голос, который, однако, слышали все. — Вот потому-то и напастей столько, в последнее время, сыплется на эту вселенную. Между собой у вас мира нет. Не дело это. – Покачал он головой. – Мое решение будет такое: в последнее время, Черномор, жалуется, что не справляется, и нужны помощники. Раз вам души бывших отступников не нужны, то я отдаю их Нию. – Он властно махнул рукой с корягой, словно это был скипетр, а не обыкновенная палка, и возвысил голос. - Бог моря явись предо мной!

По этому приказу, хлопком распахнулось лазоревым провалом небо, выплеснув вспенившуюся волну пузырящегося моря. Из открывшегося проема, выплыл укутанный моросью, как плащом, новый Бог. В чешуйчатой, серебряной кольчуге, с трезубцем в могучих руках, в короне из острых кораллов, усыпанных каплями жемчуга, одетой на покрытое зелеными, с редкими голубыми прядями, спутанными волосами чело. Он завис над землей, размахивая огромным рыбьим хвостом, словно находился в воде, а не в воздухе, представ всей мощью стихии океана перед судьей.

- Я слушаю тебя Вышень? – Пророкотал он грохотом разбивающейся о скалу волны.

- Ты примешь в своих владениях тридцать три никому тут не нужные души. Определишь их в услужение к Черномору. Эти бывшие тати еще не заслужили прощения, но заслужили шанс очистится. Они будут охранять священный остров Буян под командованием подводного воеводы, и твоим внимательным и строгим приглядом. Отнесись к ним, со всем уважением. Они оступились, но не пали. Эти воины вновь встали на путь истины, не приняв грязной дороги Бога Лжи. Это многого стоит. Я все сказал. – Вышень ударил кривой палкой посохом о землю, словно поставив печать. - Забирай их, и уходи.

Зашелестел шум прибоя в небесном проеме, выплескивая сверкающие на солнце бриллиантами брызги воды, и белесые облачка душ, по очереди, втянулись туда, растворяясь в новой реальности. Вход в мир бога-Ний схлопнулся, словно поставив скромную запятую, в конце очередного приключения нашего героя.

- Спор окончен. – Пробасил судья, и махнув рукой развеял тучу, с притихшими богами, словно ее никогда и не было. Кресло-трон, само собой развернулось в сторону застывшего Федограна. – Подойди ко мне мальчик, я хочу на тебя посмотреть.

Толстые губы бога растянулись в доброжелательной улыбке, но внезапно выражение лица изменилась на суровое, и он рыкнул разъяренным зверем, посмотрев сверкнувшими в глазах углями, в сторону стоящих рядом с нашим героем духов:

– Остальные назад, разговор вас не касается. – Чащун с Ягирой и шишок попятились, а Федор, неторопливо не выказывая никакого беспокойства, приблизился.

Вышень внимательно его рассмотрел, проведя, словно рентгеном, медленно, по телу зелеными глазами, удовлетворенно кивнул, и небрежно махнул кистью руки. Рядом, выросло сплетенное из травы, зеленое кресло, на витых, кривых ножках, состоящих из перевитых коричневыми нитями корней.

– Присаживайся, поговорим. Вот ты какой: «Надежда Светлых Богов», на вид прост, а изнутри кремень. Точная копия своего великого предка. Сильна кровь богатырская. – Произнес судья, смотря прямо в глаза. – Взгляд не отводишь, в душе страха нет. Почему?

- Терять нечего. – Пожал плечами Федор.

- Э, нет. Тут ты или врешь, или не осознаешь. А названые братья? А невеста? Как же они?

- Ты много знаешь обо мне Вышень. Но забыл видимо, что я человек из другого мира. Зачем я тебе?

- Я следил за тобой все время, и никогда ничего не забываю. Ты многое уже преодолел, многое перенес, но ты еще только в начале пути. Я во многом мог бы тебе помочь. – Он отвернул голову и замолчал, задумавшись, а когда заговорил вновь, то так и не повернул лица, все так же рассматривая что-то на горизонте.

- Ты призван сюда спасти правду, а я ее часть. Но увы, мне Родом завещано: «Не вмешиваться в течение земной жизни». Я лишь судья, и то только над богами, над смертными и духами я власти не имею. Ты не представляешь, как это тяжело, видеть, как рушится привычный мир, иметь силы помочь, и не иметь возможности вмешаться и дать бой.

- Ты можешь не вмешиваться, ты можешь подсказать, или хотя бы намекнуть. – Федор едва сдержал себя, чтобы не схватить бога за плечо и не развернуть лицом к себе. – Подумай. Исчезнет привычный мир, исчезнешь и ты сам, исчезнут все правила и заветы Рода, потому что некому будет их соблюдать. Твое бездействие ведет к смерти.

- Ты не по годам умен, юноша, но многого не знаешь. Не все так просто, как кажется. – Он повернул голову и посмотрел прямо в глаза. – И еще, я понял главное. Я понял, почему у тебя нет страха. Ты его убил в себе, и даже не осознал этого.

- Да. Я убил в себе страх. – Федогран вскочил с кресла, и навис над сидящим богом со всей своей юношеской горячностью. – Я сделал это ради них. – Он показал себе за спину, выхваченным из ножен мечем. – Ради того, чтобы жила Алина и ее семья, чтобы жили ее будущие дети, даже если не я буду их отцом. Ради своих братьев. Тех, которые без сомнений и раздумий, так же как и я, умрут ради друг друга. Ради, чуждого мне, жестокого мира, который стал мне домом, и где я наконец понял, что значит жить по-настоящему. Ради тех богов, которых уже забыли в моем будущем, ради тех, уже новых, светлых богов, которых вновь там забывают, поклоняясь рогатому выскочке. – Он сел и отвернулся, вложив оружие в ножны. – Ради этого я убил страх, ради этого я теперь живу. – Он повернул голову и заглянул удавленному богу в глаза. – А ради чего живешь ты…?

Глава 11 Евея.

Скрипел под копытами песок, поднимаясь и сливаясь в одну общую тучу пыли, сопровождающую двигающееся домой войско. Сзади мурлыкал какую-то замысловатую мелодию, в висящем на плече щите, счастливый Никто. Мокошь заштопала, нитями судьбы, рану на дубленой коже, и налила в замысловатую вязь девиза: «Пойду до конца», первозданную силу природы, а Стрибог напитал мощью ветра боевое обиталище странного духа, от чего оно приобрело глубокий рубиновый цвет и удивительную легкость.

Песню Никто, поддерживал довольный Коломрак, напрочь отказавшийся покидать стеклянный наконечник копья. Как не убеждали его Федогран и Морена, что он сдержал свою клятву, и можно уходить, ничего не помогало. В конечном итоге богиня махнула рукой, и добавив на самый край стеклянного жала, черный мазок смерти, оставила все как есть, а как всегда опоздавшая Параскева-Пятница, погладила нежной ладонью древко оружия, сделав его движения в руках воина непредсказуемыми.

Федогран покачивался в седле, дремал и вспоминал разговор с Вышнем:

- Я создан самим Родом, и живу лишь ради того, чтобы решать споры между богами. – Отвечая на вспыльчивый вопрос парня, судья, сам начал заводится, гневно засверкав глазами. – Я не имею права вмешиваться, таков закон.