Дед Скрипун – Группа Фале (страница 29)

В дверях стоял странный, черный человек, чем-то напоминающий птицу. Черный фрак, черные брюки, черные туфли, черные волосы.

Многое в своей жизни видел майор, мало что могло его напугать, но этот посетитель вселил в душу ужас. Звягинцев мгновенно понял, что это не человек.

— Не пугайтесь, — между тем вошел в кабинет незнакомец и запрыгнув, сел на подоконник. Закинув одну ногу на другую и обхватив колено руками, покачивая ступней он продолжил. — Я не для того пришел, что бы причинить вам зло. — Он посмотрел майору в глаза, от чего у того сжалось сердце: «На него смотрели красные зрачки, в которых улыбалась сама смерть».

— Да успокойтесь вы, уважаемый блюститель порядка, я действительно не причиню вам вреда. — Усмехнулся гость, заметив страх майора. — Я зашел по делу. Как раз по тому, которое вы ведете. Я помогу найти убийцу…

— Во так я и отомстил, и не отомстил одновременно. — Фале замолчал и устало прикрыл глаза.

Этим теплым вечером, когда молодой месяц поднимаясь над горизонтом провожал на покой зажигающее закат солнце, они сидели в парке на лавочке, и писатель рассказывал Вернерре окончание своей книги.

— Я не успею дописать своих мемуаров, так как Высший призывает к себе. Обещай, что сделаешь это за меня ты. — Он посмотрел ей в глаза и улыбнулся. — Не грусти. Что поделать, вся наша жизнь состоит из встреч и расставаний. Мое время пришло, и я даже этому рад.

— Но почему сейчас? — Она не смогла сдержать слез. — Не ужели вы сделали все дела и отправили на высший суд всех убийц, насильников и прочих мразей?

— Нет, что-ты, что-ты! — Гронд отмахнулся и рассмеялся. — Это сделать совершенно невозможно. Пока существует человечество, всегда будет насильственная, несправедливая смерть, всегда будут те, кто убивает, насилует и ворует. Зло неистребимо и в каком-то смысле даже полезно для осознания всей благодати добра.

— Но кто тогда будет ловить и отправлять преступников на суд? Кто останется после вас? Гоо? Чирнелло? — Она всхлипнула и вытерла глаза платком.

— Ты. — Стал серьезен Николай Сергеевич.

— Я?! — От удивления Вернерра даже привстала. — Вы смеетесь? Я обычный человек, у меня нет ваших способностей?

— Именно ты, и это не моя прихоть, а воля Высшего. — Тяжело вздохнул Фале. — Не хотел тебе такой судьбы, но решаю не я. На счет способностей не переживай, у тебя они есть, просто не развиты, да и я, честно говоря, зная твой буйный нрав, блокировал их, иначе влезла бы не подготовленной в драку и погибла, но теперь все изменилось, и я научу тебя всему тому, что знаю сам. — Он задумался. — Очень скоро мое человеческое тело умрет, а с ним и прервется род Эльфийс. Я хочу еще попросить тебя об одном, — он с тоской посмотрел в глаза. — Прими силу моего рода и стань приемной дочерью и наследницей последнего из Эльфийс.

— Ноо… — Девушка на долго задумалась, а потом, на грани слышимости задала вопрос. — Почему я? — Он не ответил, а лишь с надеждой продолжил смотреть в глаза и ждать, и она выдохнула. — Я согласна.

— Спасибо, — взгляд писателя улыбнулся. — Когда я умру, то просто положи мне руки на сердце, все остальное я сделаю сам. Ты обретешь силу и знания моего, нет, — глаза его потеплели нежностью. — Теперь уже нашего с тобой рода. Но не увлекайся, помни, что для совершенства умений нужны тренировки. Тренируйся каждый день, оттачивай мастерство. — Он отвернулся и достав откуда-то из воздуха пухлую папку, протянул Вернерре. — Тут документы на недвижимость и счета в банках. Все оформлено на тебя. Но самое главное не это. Когда появится передышка в земных делах, посети мои владения, Гоо покажет где. Это недалеко, всего в десяти парсеках от земли. Там родовой замок и склепы предков. Тело мое кремируй, а урну с прахом поставь рядом с гробом отца. Замок и вся планета, принадлежит отныне тебе и твоим потомкам.

— И что мне со всем этим делать? Я простая девушка, у которой не всегда хватало денег даже на завтрак, а тут целое состояние. — Она приняла из рук Фале папку. — Я не справлюсь.

— Вот уж не переживай, с моей силой ты получишь и знания? Так что все получится. Поверь, скучать не придется. Слуги замка, крестьяне, воины, торговля, да еще и земные дела по поиску и поимке грешных душ. Ты еще пожалеешь, что согласилась. — Он по доброму усмехнулся и стал серьезен. — Все на этом. Я скоро уйду к высшему. Здесь меня удерживает только одно незавершенное дело. Он позволил мне в награду за труды, закончить то, что я не закончил тогда…

Светлана возвращалась домой. Наконец-то закончился этот гадкий день. Мало того, что на работе выговор получила за опоздание, так еще и рассталась с тем, с кем мечтала прожить всю жизнь. Он и виноват в ее опоздании, вернулся домой под утро, яко бы с дежурства, а от самого духами женскими за версту несет, а на воротнике волос, и не ее волос, она шатенка, там цвет белый, скорее всего крашенный.

На вопрос: «Откуда»? — Тупой ответ: «Не знаю, наверно в автобусе подцепил». — Хоть бы покраснел гад, и глаза честные.

Пока в душе был, Светлана телефон посмотрела, а там: «Я уже соскучилась зайчик…».

Психанула, вещи собрала, и без объяснений, пока предатель мылся, и ушла к маме.

За всеми этими неприятностями и опоздала на работу. Начальнику наплевать на ее проблемы, на заплаканные, красные глаза:

«Воронова, за опоздание минус двадцать процентов с зарплаты. Еще раз такое повториться. Уволю», — а сам кофеек попивает, словно его это не касается. Бесчувственная сволочь.

И ведь ни чего не скажешь. Прав он. Свои горести дома оставлять надо. Клиенту плевать на тебя и твои чувства, он стричься приходит, а не жалеть девушку, ушедшую от предателя, с которым хотела прожить всю жизнь. Дуру доверчивую с рогами.

Еще светло, солнце не село, но луна уже показалась на горизонте. Прохладно. Ветер неприятно колет кожу ознобом. В спешке не взяла джемпер, теперь приходится мерзнуть. Ни чего. Потерпит. Тут недалеко осталось.

Пацаны на лавочке бренчат на гитаре, знакомые ребята, в одном дворе с ними выросла:

— Привет, Светка! Ты чего одна? Где твой Борька? Опять дежурит?

Не объяснять же, что Борька их: «Козел», — а вернее свинья (такое отношение к имени как раз подходит). Она невольно улыбнулась от внезапно пришедшей в голову схожести клички животного и имени бывшего.

Кивнув в ответ и крикнув парням ложь: «Дежурит», — пошла дальше. Осталось за угол зайти, а там и знакомый с детства подъезд.

Придет домой, упадет маме на грудь и будет рыдать, жалуясь на жизнь, а та гладить волосы дочери, жалеть и обещать, что все наладиться, и что такой красавице как она, никогда не остаться одной, просто в этот раз не повезло. Вот завтра, или в крайнем случае через неделю, обязательно подойдет к ней на улице красавец мужчина и скажет: «Вы так прекрасны. Будьте моей женой». Они вместе с мамой посмеются на такой глупостью, потом пойдут пить чай, и все будет хорошо.

Недалеко от подъезда три мусорных бака. На краю одного из них черный кот. Старый, плешивый больной, но даже эти недостатки не скрывают огромного размера животного. Он сидит и смотрит на девушку голодным, безучастным взглядом. Таким, каким рассматривают его охотящиеся сородичи выглядывающую из норки мышь, перед тем как поймать и съесть.

Девушка скользнула по нему взглядом, и вздрогнула от неприятного ощущения. Что-то было не так, но что именно она не поняла, но озноб пробежал по коже. Светлана набрала код домофона.

— Слушаю, — раздался искаженный, хриплый голос мамы.

— Это я, — всхлипнула девушка и вдруг, словно что-то толкнуло ее в спину, она оглянулась и отпрыгнула с визгом в сторону. Какое-то третье чувство, в которое многие люди не верят (а зря), спасло ее от неминуемой смерти. Сверкнувшее узкое лезвие, слегка оцарапав бок, с глухим стуком воткнулась в дверь.

Черная тень, больше похожая на приведение чем на силуэт человека, в лучах уходящего солнца расплываясь туманом зашипела, выдернула стилет и прыгнув к мусорным бакам скрылось в кустарнике, обильно росшем своеобразной изгородью за пределами асфальта.

В этот же момент, на дорожке появился древний старик, прихрамывая приближающийся к девушке. Седые, длинные, давно не стриженные и нечесаные волосы, касаясь худых плеч, сливались с бледным, с синевой, усеянным мелкими морщинами лицом и касались черной рубахи с рисунком белого орнамента замысловатых плиц. Тонкие губы, неестественно красные на фоне кожи, хитро улыбались, а потерявшие от старости цвет глаза, отражали оранжевыми бликами заходящее солнце.

— Дочка, погоди минутку. — Прохрипел старик простуженным голосом, в котором слышались нотки раздражения. — Помоги дедушке… — Он протянул костлявую ладонь больше похожую на клешню.

Светлана, только что чудом пережившая нападение убийцы, не помня себя от ужаса, схватилась за ручку и дернула на себя. К ее счастью в этот момент мама открыла замок, и дверь подалась. Визжа от страха, заливаясь слезами девушка влетела в подъезд, захлопнула за собой дверь и прислонившись к ней спиной, сползла на пол. Ноги отказались служить.

Услышавшая ее крик мама уже сбегала по ступенькам, держа в руках сковородку, единственное оружие, которое она в панике успела прихватить с собой…

Он был раздражен. Жертва оказалась через чур прыткой, и успела увернуться. Второй раз бить не стал, существовала возможность не справиться. Девка могла выжить и запомнить нападающего. Такого допустить нельзя.