Дебра Уэбб – Сбывшийся сон (страница 6)

Она посмотрела на него поверх дверцы холодильника.

– Мне хватит и йогурта с крекерами.

Ее замысел был для него очевиден – превратить его жизнь в ад, насколько это возможно. Что же, он это заслужил.

– По-моему, замечательно.

Она достала из холодильника йогурт и яблоко, взяла из шкафчика пачку печенья и понесла свою добычу на рабочий стол.

Он бросил сумку на диван и стал наблюдать, как она аккуратно нарезает яблоко ломтиками и раскладывает на тарелке. Туда же она высыпала горсть крекеров. Выложив на середину йогурт, она украсила его грецкими орехами. Взяла ложку. Поставила тарелку на стол – маленький, на двоих. Достала из холодильника графин с водой, налила себе воду в стакан, взяла салфетку и села.

Сделав вид, что не заметил ее безразличия, Тодд достал тарелку, нож для масла, намазал несколько крекеров арахисовой пастой. Взял яблоко, налил себе стакан воды и подсел к ней за стол.

– Похоже, ты правильно предсказала будущее Лины. – Он захрустел крекером и понял, что умирает с голоду.

Ева облизнула ложку. Тодд опустил голову и взял яблоко.

– Зрители ее любят. – Ева откусила кусочек крекера. – Я горжусь ею.

Тодд сделал большой глоток воды и поставил стакан на стол.

– И у тебя все сложилось не плохо. Я слышал, как Пирс рассказывал о тебе Виктории – просто пел дифирамбы.

– Я очень рада. – Она потянулась за ломтиком яблока.

Ева не спрашивала, как сложилась его жизнь, доволен ли он, как дела у его брата Кевина. Последнее удивило Тодда. Его брат был совсем маленьким, когда отец их бросил. Мать умерла, близких родственников у них не было. Кевина быстро усыновили, а вот Тодду не так повезло. Следующие двенадцать лет жизни он провел в разных семейных приютах. Младший брат разыскал его, только когда он поступил в колледж. С тех пор братья были очень близки. Ева была единственной женщиной, которую он приглашал на рождественский ужин с Кевином. Кевину она понравилась.

Остатки не слишком сытного и питательного ужина они доедали молча. Ева сполоснула свою тарелку и поставила ее в посудомоечную машину. Тодд встал из-за стола и последовал ее примеру.

– Жаль, что десерта нет.

Не улыбнувшись, Ева убрала крекеры в шкафчик и достала оттуда тюбик глазури для торта:

– Шоколадная. Наслаждайся.

Но он убрал тюбик в шкафчик и следом за ней вернулся в гостиную, решив сразу перейти к делу.

– Что тебе известно о банде «Истинные ученики»?

Ева уютно устроилась перед телевизором в одном из двух кресел и переключала пультом каналы с выключенным звуком.

– Только то, что мне рассказали в полиции.

Тодд сел во второе кресло.

– Хорхе, отец Мигеля Роблеса, был иммигрантом. Он приехал в Чикаго в восьмидесятых. Можно сказать, сделал карьеру в банде «Латиноамериканские ученики». Лет пятнадцать назад Хорхе и главарь «Латиноамериканских учеников» повздорили. Хорхе вышел из банды и основал собственную. Пять лет спустя у Хорхе обнаружили рак, и он постепенно начал передавать власть Мигелю. Через десять лет Мигель, у которого нет своих детей, скорее всего, поступил бы так же с Диего.

Найдя Седьмой канал, на котором работала сестра, Ева отложила пульт и развернулась к Тодду:

– Значит, он считает, что я не только отняла жизнь у его младшего брата, но и лишила его будущего?

Положение было куда серьезнее, чем ей казалось.

– Ева, для Мигеля месть за смерть Диего – дело чести. Что бы ни случилось, он обязан убить тебя, иначе потеряет лицо. Лично я не понимаю, почему полиция не заключила тебя под стражу для обеспечения твоей безопасности.

Она метнула на него такой взгляд, словно он ее оскорбил.

– По словам твоей начальницы, у полиции для этого не хватает средств.

– Так и есть, – признал Тодд. – Но некоторые дела выходят за рамки обычных. К таким делам и подходить нужно по-особому. И, по моему скромному мнению, твое дело как раз из таких.

– Раньше ты не был скромным! – Усмехнувшись, Ева встала и подошла к окну.

Мгновение поколебавшись, он присоединился к ней. Внизу на улице образовалась пробка. Квартал, где она жила, считался престижным: улица обсажена высокими старыми деревьями, рядом магазины и рестораны… В прошлом году, вернувшись в Чикаго, он не однажды проезжал мимо ее дома, но решил, что сейчас не стоит об этом упоминать.

– Не сомневаюсь, ты догадываешься, что полиция видит в тебе первую реальную возможность для того, чтобы схватить Роблеса.

– Да, твоя начальница и об этом говорила, – кивнула Ева.

– Прекрасно понимаю, что они мечтают посадить его за решетку. Возможно, они считают, что, используя тебя как наживку, действуют ради высшего блага, но моя задача – защитить тебя любой ценой.

Она испуганно покосилась на него.

– Так давай не будем делать тебя легкой добычей – не стой у окна. – Он тронул ее за плечо. Ева инстинктивно сжалась, а он мягко потянул ее к креслам.

Она посмотрела на него в упор. От страха ее глаза потемнели.

– Ты в самом деле веришь, что сумеешь ему помешать? – Она облизнула губы, и Тодд снова отвлекся. Он живо вспомнил, как целовался с ней.

– Значит, ты считаешь, – продолжала она, отвлекая его от запретных воспоминаний, – что тебе в одиночку удастся то, что не удается полиции?

Несмотря на всю серьезность положения, он с трудом сдержал улыбку, увидев россыпь веснушек у нее на носу и на щеках. Она терпеть не могла свои веснушки, а он их обожал. Он заметил, что на ее красивом лице появились едва заметные морщинки, которых не было раньше. Впрочем, они не портили ее.

– Во-первых, я действую не по тем же правилам, что полиция. Надо отдать им должное, их руки до некоторой степени связаны законами. Во-вторых: уверяю тебя, что сделаю все ради того, чтобы остановить Роблеса.

Ева высвободилась и отвернулась от него. Невыносимо, когда он вот так смотрит на нее… как будто она ему по-настоящему небезразлична. Возможно, он сочувствует ей, но она для него всего лишь задание и потенциальная возможность для сексуальной разрядки. Конечно, найти женщину для него не проблема, в этом она не сомневалась. Он по-прежнему невероятно красив и обаятелен – даже слишком.

А Ева думала о том, что совсем не знает мужчину, который сейчас находится в ее квартире. Она знала студента колледжа, горячего парня, который по вторникам и четвергам пропадал в библиотеке, как и она. Парня с красивым, стройным и мускулистым телом и густыми волосами, в которые хотелось зарыться пальцами. Парня, который украл ее сердце и погубил ее для всех остальных.

Ни разу за последние десять лет никто не целовал ее так, как Тодд Кристиан. И ни один мужчина – не сказать, правда, что их было много – не занимался с ней любовью так, как это делал Тодд Кристиан.

Из гостиной послышались какие-то шлепки. В раме задребезжало стекло. Ева инстинктивно попятилась и наткнулась спиной на Тодда. Широко раскрыв глаза, она смотрела на окно. От красного пятна в центре окна потекли ручейки.

Тодд толкнул ее за кресло:

– Пригнись, а я посмотрю, что там.

Ева осторожно выглянула из-за кресла, желая оценить ущерб, нанесенный окну. Похоже, в стекло выстрелили краской из ружья для пейнтбола.

Очередное предупреждение от того, кто жаждет мести?

– Надо чем-то закрыть окно.

Тодд вдруг оказался над ней и протянул ей руку. Сделав вид, что не заметила ее, она встала сама.

– У меня в бельевом шкафу есть запасные простыни.

Он кивнул:

– Принеси их, а я пока сообщу о случившемся детективу Маршу.

– Ты работаешь в связке с полицией? – Ева сама не знала, почему так удивилась. «Агентство Колби» – фирма известная. Наведя справки в Интернете, она узнала, что Викторию знают и уважают все видные личности в Чикаго. Ее не раз выбирали «Женщиной года».

– Просто введу их в курс дела, чтобы ускорить события. Если я проявлю добрую волю, будем надеяться, что они так же поступят со мной.

Она кивнула и пошла в ванную. Прислонясь к двери ванной изнутри, она стала вспоминать. В первый день, в субботу, все было не так плохо. Сестра отвлекала ее от ужасов той ночи. Потом начались угрозы. Ева очень обрадовалась, когда Лину отправили в командировку, и она уехала из Чикаго. Сестра очень хотела остаться и уверяла, что она подвергается опасности всякий раз, как готовит очередной сенсационный репортаж. Сейчас все по-другому. Мишенью стала Ева.

Мысль о соседской двери не давала ей покоя. Миссис Кековски говорила ей, что хочет съездить в Нью-Йорк, навестить дочь. Вернуться она планировала в следующий вторник. Миссис Кековски уверяла, что летать по вторникам дешевле. Ева не была на сто процентов уверена, что так оно и есть, но, похоже, старушку такая мысль радовала.

Загвоздка в том, что на соседской двери не было магнитика с надписью «Товары и услуги не предлагать». Миссис Кековски и Ева давно условились: всякий раз, как соседка уезжала из дому, на день или на неделю, она прикрепляла к двери магнитик. Когда она возвращалась, магнитик убирался. Даже если Ева не успевала заранее поговорить с соседкой, знала: если на двери соседки магнитик, нужно присматривать за ее квартирой. Обычно миссис Кековски перед отъездом, особенно если уезжала надолго, оставляла Еве ключ, чтобы та поливала цветы. Но в этот раз ключа она не оставила.

Может, в последнюю минуту соседка поменяла рейс. Если бы миссис Кековски поддалась на уговоры и купила мобильный телефон, Ева могла бы позвонить ей. Наверное, нужно позвонить домовладельцу и рассказать, что ее окно испачкали красной краской… Окна в ее квартире не открываются, поэтому самостоятельно отмыть их она не сможет.