Дебра Уэбб – Не оглядывайся (страница 4)
– Спасибо.
– Позвони мне, – сказал Фалько в спину Керри. – Сообщить, что там произошло.
Керри не стала тратить время на ответ. Ей требовалось бежать…
3
За двадцать минут, которые потребовались Керри, чтобы доехать до школы Тори, она прокрутила в голове дюжину различных вариантов проблем, которые могли возникнуть у дочери. Детектив настроила рацию на полицейскую волну, но ничего не услышала. Она не позволила себе звонить в диспетчерскую городского Управления полиции, ведь тогда Керри пришлось бы объяснять, почему она задает вопросы о вызовах в определенное место.
«Звонили из школы моей дочери. Я думаю, у нее проблемы. Вызовы в Брайтонскую академию поступали? Что-то передавали по радиосвязи?»
Керри выдохнула на последнем повороте с Двадцать четвертой улицы на Седьмую авеню. Легкие мгновенно и резко снова втянули воздух, когда она открыла от изумления рот. На улице перед главным входом в школу стояли машины Управления полиции Бирмингема, а также пожарные и машины службы спасения.
Керри не помнила, как парковалась… Даже не знала, заперла ли машину и вообще закрыла ли дверцу. У детектива перехватило дыхание, и она уже выскочила на тротуар и неслась к главному входу до того, как мозг догнал действия, производимые телом. У двойных дверей стоял полицейский в форме.
– Школа закрыта, мэм, – предупредил он, когда Керри приблизилась.
Керри приподняла куртку и показала жетон полицейского, прикрепленный к поясу. Полицейский, дежуривший у входа, тут же открыл перед ней одну из дверных створок.
– Проходите, детектив. Прямо.
Внутри Керри побежала по коридору мимо рядов досок информации, где сообщались новости и висели объявления о предстоящих мероприятиях. Яркие лампы над головой отражались на блестящем полу из терраццо[3]. Доски информации сменялись поразительно хорошими акварелями, вывешенными на чистых белых стенах. В любое другое время детективу хотелось бы остановиться и выяснить, какие намечаются мероприятия, или насладиться рисунками. Но сейчас она не могла позволить тратить время. Керри должна была выяснить, все ли в порядке с Тори.
В дальнем конце главного коридора находилась широкая лестница, ведущая на второй этаж. Перед входом стояло еще несколько полицейских в форме. Длинный кусок желтой оградительной ленты, которую используют на местах совершения преступлений, тянулся от одной стены коридора к другой и загораживал подход к лестнице и выход во внутренний двор за ней.
«Что, черт побери, здесь произошло?»
Сердце гулко стучало в груди у Керри, когда она добиралась до двери, ведущей к кабинетам администрации школы. Детектив зашла в приемную, где не оказалось никого, кроме детектива Уэйна Сайкса и директора школы Найла Фостера. Очевидно, они оба ждали ее. Керри переводила взгляд с одного на другого.
– Где Тори?
– Мисс Девлин, нам нужно поговорить у меня в кабинете, – произнес Фостер.
Керри всплеснула руками.
– Просто скажите, что происходит.
– Девлин, одна из одноклассниц твоей дочери серьезно пострадала – свалилась с лестницы, – заговорил Сайкс, едва Фостер успел открыть рот. – Возможно, ты ее знаешь. Брендал Майерс.
В мозгу что-то щелкнуло, и имя соединилось с образом. Высокая, стройная, симпатичная. Семья Майерс являлась одним из главных попечителей школы.
– Что произошло?
Как мать она хотела знать, все ли в порядке с Тори, но ей уже сообщили, что дочь не пострадала. С другой стороны, Тори как-то участвовала в этом деле, иначе Керри сюда не вызвали бы. И от этого у нее все внутри переворачивалось.
Сайкс мотнул головой на личный кабинет Фостера.
– Давай вначале обо всем спокойно поговорим.
Керри не стала спорить и пошла в кабинет. Она понимала, что не сможет усидеть на стуле, поэтому осталась стоять и ждать, пока Фостер закроет дверь за Сайксом.
– Родители Брендал уже едут. Они находились на совещании в Монтгомери. Слава богу, есть тетя, которая сразу же поехала в больницу к Брендал. – Фостер потер лоб. Его рука заметно подрагивала. – Мы продолжаем разбираться, что именно произошло.
– И вот тут оказывается задействована твоя девочка, – вставил Сайкс.
Теперь Керри почувствовала беспокойство совсем другого рода.
– Тори никогда бы…
– Нет, – Сайкс перебил ее на середине предложения. – Я не утверждаю, что она толкнула Майерс, но Тори и еще две девочки находились на лестничной площадке вместе с Майерс, когда все произошло.
– Толкнула? Что, черт побери, происходит, Сайкс? – Керри почувствовала, как внутри у нее все сжалось.
– Как я и сказал, вокруг Майерс, когда она упала, стояли трое, – повторил детектив. – Тори была одной из них.
Беспокойство исчезло, его сменил гнев.
– Где она?
– С Тори сейчас разговаривает Петерсон. Мы считаем, именно она, скорее всего, нам все толком объяснит, раз ты служишь в полиции, ну и вообще…
Керри прекрасно поняла, что он имел в виду. Детектив была очень сердита и теперь обратила внимание на Фостера. Ее материнский инстинкт, желание защищать своего ребенка пересилили десять лет работы полицейским, прошедшим суровую школу.
– И вы это допустили?
Фостер перевел взгляд с Керри на Сайкса.
– Детектив, вы уверяли меня, что с мамой Тори проблем не возникнет и можно сразу начинать допрос. – Он снова посмотрел на Керри. – Простите. У меня нет слов.
Керри прикусила язык, поскольку не могла выругаться. Все уже сделано.
– Отведите меня к ней.
Сайкс медленно выдохнул.
– Сюда.
В кабинете зазвонил телефон, поэтому Фостер задержался для ответа на звонок. Керри вышла за другим детективом в главный коридор. Здесь она уже больше не могла сдерживаться и выпалила:
– О чем ты, черт побери, думал, Сайкс?
Он остановился, повернулся на сто восемьдесят градусов и гневно посмотрел на нее.
– Послушай, у нас девочка, которая получила очень тяжелые травмы. Ее жизнь висит на волоске. У нас есть еще три девочки, которые знают, что случилось, и ни одна из них не желает ничего говорить. Ты уж точно должна понимать, что нужно срочно разобраться в случившемся. А что, если бы твоего ребенка увезли в больницу на «скорой»?
Керри заставила себя мысленно сделать шаг назад. С одной стороны, он был прав. Во всех случаях, если несовершеннолетний как-то участвовал в деле, приходится ждать приезда кого-то из родителей, а это часто мешает расследованию. Это дает время ребенку испугаться еще больше, или запутаться, или, возможно, даже придумать что-то. Родители хотят защищать своих детей, даже если ребенок совершил преступление. Кроме того, ни один ребенок не хочет признаваться в присутствии родителя в нехороших поступках.
Но Тори была хорошей девочкой. Отлично училась. Она не станет врать или создавать проблемы. Никогда.
– Не вешай мне лапшу на уши, Сайкс. – Детектив не собиралась так просто спускать его с крючка. – Она ребенок. Ею легко манипулировать. Именно по этой причине существуют правила и установленные процедуры. Ты знаешь не хуже меня, что все, сказанное ею до появления меня в кабинете, не принимается в качестве доказательств.
– Да, да. Пошли.
Он снова тронулся с места. Сайкс остановился через две двери у кабинета на противоположной стороне коридора.
Кабинета школьного психолога.
Керри очень хорошо знала школьного психолога Энн Лири. Если она находится рядом с Тори, беспокоиться не о чем. Лири никогда не позволит ни манипулировать ребенком, ни травить, ни шантажировать его. Керри смогла вздохнуть посвободнее.
В маленькой приемной не оказалось секретаря, поэтому Сайкс направился прямо к двери кабинета психолога, постучался и открыл дверь.
Керри остановила взгляд на Тори, сидевшей в одном из двух кресел перед письменным столом Лири. Она сразу же увидела покрасневшие, припухшие глаза и щеки со следами слез. Керри ощутила новый прилив ярости. За столом сидела психолог, а Петерсон стоял рядом с ее стулом. Он не стал садиться и предпочел открыто демонстрировать власть и полномочия. Петерсон стоял с той стороны стола, где сидела психолог. Двое против одной. Он посмотрел на Керри, потом на напарника. То есть Петерсон попытался определить, какого количества проблем ожидать от Керри.
– Она пока не грозила тебя пристрелить, – попытался пошутить и хоть как-то разрядить обстановку Сайкс.
Петерсон снова перевел взгляд на Керри.
– Ты сделала бы то же самое, будь это мой ребенок.
– Убирайся вон, – отрезала Керри человеку, который понимал, что лучше не притворяться, будто он не вышел за рамки приличий. – Нам с дочерью нужно поговорить.
– Мы пообщаемся попозже, – обратилась Лири к Керри, вставая. – Дайте мне знать, если я вам потребуюсь или вы захотите обсудить последние двадцать минут.
«Двадцать минут». Петерсон долбил Тори двадцать минут, черт побери.
Керри кивнула психологу, подождала, пока трое взрослых выйдут из кабинета, и только потом позволила себе по-настоящему оглядеть Тори.
Ее четырнадцатилетняя дочь в мягком крутящемся кресле казалась непривычно маленькой. Тори скрестила тонкие ручки на еще почти плоской груди, и по лицу девочки было видно, как она на самом деле напугана. Не успела Керри сказать и слово, как Тори выскочила из кресла, бросилась матери в объятия и разрыдалась.