Дебра Уэбб – Не доверяй никому (страница 20)
В голове у нее звучали слова Сьюзан Томпсон: «Она пойдет на все, чтобы добиться своего».
Но совершит ли она хладнокровное убийство?
12
Одна ошибка…
Я правда очень старалась не совершить ни одной.
Я была так осторожна. Я просчитала каждый шаг. Потому что подготовка имеет первостепенное значение. И чтобы минимизировать риск ошибки, я потратила годы на подготовку финала. Но, в конце концов, я всего лишь человек – хотя кое-кто может поспорить с этим утверждением, пока еще не все кончено.
И несмотря на то что я всегда была невероятно осторожна, рано или поздно наступает момент, когда надежность твоего плана напрямую зависит от способов его воплощения. Один из таких способов меня подвел.
Ребенок. Сначала я занервничала. Этого не должно было случиться. И вот еще одна причина не любить меня: сначала я собиралась от него избавиться.
В моем плане не было ребенка. Я к этому не готовилась.
Я была – и остаюсь – неподходящей для материнства женщиной.
Но, как оказалось, ребенок только помог следовать моему плану, когда настал решающий момент. Он уперся. Я предвидела такую реакцию и считала, что мне понадобятся какие-то козыри, чтобы переубедить его. Добыть их было бы не так уж сложно, учитывая, сколько разных секретов я откопала. Но с неожиданной беременностью никаких других козырей не понадобилось. Я просто сообщила ему про ребенка, и вдруг все наладилось. Он даже не расстроился, когда мы узнали, что будет девочка.
Значит ли это, что он действительно меня любил?
Возможно.
Любила ли я его?
Не уверена. Но я буду любить его ребенка. Я сделаю все возможное, чтобы защитить ее.
Я уже выбрала для нее имя. Правда, ему я не сказала – он бы не понял.
Если я совершила какие-то еще ошибки, на данный момент они никак себя не проявили.
Я перетираю веревки. Вперед-назад. Вперед-назад.
Еще несколько дней, и все будет кончено. Наконец-то.
Интересно, кто сломается первым.
Подозрительность и страх сделают свое дело. Подозрительность нарастает с каждым новым шагом, с каждой новой деталью. Страх забирается под кожу, расползается там – и вот его уже невозможно игнорировать. Границы определены. Стороны выбраны.
Что бы они ни думали, во что бы ни верили – это идеальное возмездие. В конце концов, когда я закончу, никто из них не захочет остаться последним.
И все же кому-то придется.
13
Пятница, 8 июня
8:30
Женская клиника
Сент-Винсентс-драйв
– Вам должно быть известно, что я не имею права обсуждать с вами дела пациента без его ведома.
Керри постаралась сдержать нарастающее нетерпение.
– Мне известны границы конфиденциальности, доктор Бун. Мы с детективом Фалько не просим вас поделиться с нами информацией, которая бы нарушала эти границы. Нам просто нужно знать, есть ли у нас причины для беспокойства о физическом или психологическом состоянии Селы Эбботт – помимо факта ее похищения. Нам не нужны детали. Мы хотим знать только одно – есть ли у нее какая-то проблема со здоровьем, которая делала бы ее еще более уязвимой в данных обстоятельствах.
Доктор Бун поправил очки.
– Могу вам сказать, что в последний раз, когда я видел миссис Эбботт, то есть неделю назад, она была в прекрасной физической форме.
Доктор Алан Бун был ненамного выше Керри, но точно намного тяжелее. У него было приятное лицо, и он продолжал улыбаться даже тогда, когда стало очевидно, что присутствие представителей бирмингемской полиции у него в кабинете ему не слишком приятно. Согласно информации на сайте vitals.com[5], гинекологу Селы Эбботт было 58 лет, он закончил медицинский колледж прямо здесь, в Бирмингеме, рейтинг у него 4,5. Если бы он еще согласился отвечать на вопросы…
– Проблем с депрессией не было? – уточнил Фалько.
Бун направил на него многозначительный взгляд.
– Вы пытаетесь нарушить границы, детектив. Я бы предпочел, чтобы вы предъявили ордер.
Керри поняла, что они очутились на развилке, и решила, в свою очередь, проявить твердость.
– Ордер занимает время, доктор. А его-то у нас как раз и нет, – сказала она. – Просто ответьте нам, страдала ли миссис Эбботт депрессией или нет.
– Я бы охарактеризовал ее состояние как тревожное, но такое с женщинами, готовящимися в первый раз стать матерью, случается часто. Что же касается всего остального, я не обнаружил никаких намеков ни на психологические, ни на физические отклонения. Это все, что могу вам сказать без официального ордера.
– Это все, что нам надо было услышать. Спасибо вам, доктор.
Они с Фалько повернулись, чтобы уйти, и тут Бун снова заговорил:
– Я очень надеюсь, что вы найдете ее живой и невредимой, детективы. Какая ужасная, чудовищная ситуация…
– Это действительно так, – согласилась Керри. – Спасибо вам за сотрудничество.
Фалько кивнул и, выйдя за Керри в коридор, закрыл за собой дверь.
– Да, не сильно нам доктор помог.
– Возможно, сильнее, чем ты думаешь. – Керри повернула направо по коридору и пошла мимо регистратуры к выходу.
Когда они оказались на улице, она продолжила:
– Мы знаем, что у нас нет причин волноваться за здоровье Селы, не считая ее беременности. И, кажется, у нее нет очевидных психологических проблем.
Задумавшись над ее словами, Фалько остановился у своей машины.
– Значит, ты готова отказаться от версии, что Села Эбботт свихнулась и убила своего мужа и свою мать.
– Я никогда не говорила, что она это сделала. И сейчас не говорю. Но такую вероятность нельзя упускать из вида, и в данный момент совсем исключить ее мы не можем.
Керри залезла на пассажирское кресло, Фалько сел за руль. Когда это она решила, что он будет теперь за рулем? Еще одна ситуация, когда она просто перестала сопротивляться. Может, поэтому она в итоге оказалась жертвой измены. Даже когда Керри поняла, что с мужем что-то не так, она все равно ничего не сделала. Игнорировать проблему было значительно проще, чем постоянно ссориться и пререкаться. В любом случае, она слишком сильно погрузилась в работу. Но Керри не могла допустить, чтобы то же самое произошло с ее дочерью. Ей надо было придумать, как снова наладить с ней отношения… даже если для этого придется разрешить Тори провести на Манхэттене большую часть лета. Эта мысль пронзила ее как нож. Тори не понимает, что отец играет в свою игру. Он бесился, что Керри получила полную опеку над ребенком, и хотел использовать Тори или кого угодно, чтобы доказать, что это должен был быть он.
Керри не хотела, чтобы пострадала ее дочь. Но возможно, это урок для нее самой.
В кармане у Керри завибрировал телефон и прервал ее грустные мысли. На автоответчике появилось новое сообщение. Керри сообразила, что выключила звонок на время беседы с врачом.
Она пристегнулась и включила сообщение на громкую связь, чтобы Фалько тоже мог слышать.
– Ну-ну, – сказал Фалько, глянув на Керри. – Похоже, лучший друг наконец решил заговорить.
– Не будем заставлять его ждать. – Керри давно уже не терпелось услышать то, что он хотел сказать.
Она очень надеялась, что Бельмонт расскажет им что-то новое об Эбботтах. Адвокаты не похожи на обычных людей. Они по-другому смотрят на вещи и вечно ищут скрытые мотивы.
Если повезет, эта особенность даст им наконец реальный толчок в расследовании двойного убийства, происшедшего 48 часов назад.
Адвокатское бюро Кита Бельмонта
Третья авеню, Север
Офис Бельмонта находился в более старой и менее фешенебельной части города, между цветочным магазином, забитым самой разнообразной зеленью, и маленькой аптекой, закрытой много лет назад из-за невозможности конкурировать с крупными сетями. Офис и магазин разделял переулок. Рядом с боковым входом стоял мусорный бак, а носом к нему был припаркован развозной фургон, очевидно, чтобы ускорить разгрузку.
За антикварной дверью с выгравированным именем Бельмонта, Керри и Фалько встретила Марта – его секретарь (согласно медной табличке у нее на столе). Она сообщила, что к мистеру Бельмонту неожиданно пришел клиент, заверила, что эта встреча продлится не дольше пяти-десяти минут, и предложила им кофе или воду.
Отказавшись от напитков, Керри села рядом с Фалько на жесткий стул в маленькой приемной и стала смотреть висящий на стене телевизор, работавший с выключенной громкостью. На местном телеканале шло ток-шоу, где обсуждали убийство Эбботта. Две огромные фотографии – счастливых Бена с Селой и тещи – украшали студийный задник. Для того чтобы понять, о чем идет речь, звук действительно был не нужен.