Дебора Массон – Исповедь жертвы (страница 3)

Увидев свое лицо, смотрящее на меня с газетных стендов, я больше чем когда-либо ощутил, насколько нереальной становится моя жизнь; все это словно происходило с кем-то другим.

Но потом мой отец сознался в преступлении. Он признал свою вину и был приговорен к пожизненному заключению. В качестве причины он назвал ревность – сказал, что моя мать трахалась с Колином, нашим соседом.

Отца я не видел с того самого дня, как его увезли; на суд я тоже не пошел. Я больше не хотел на него смотреть.

Сплетни, что гудели вокруг меня все это время, превратились в шепотки. Я остался один. Дети, ни один из которых никогда не дружил со мной по-настоящему, держались от меня на расстоянии и, прикрывая рты ладошками, спрашивали друг у друга: «Как думаешь, это мог сделать он?»

В конце концов я полностью отстранился от мира.

Я открываю дверь в «Греггс», и вместе с потоком горячего воздуха из обогревателя, установленного над головой, на меня обрушиваются всевозможные запахи. Кофейня переполнена, и мне любопытно, каким я выгляжу для всех этих людей, кого они видят перед собой; я знаю, что я сейчас на виду, и потому моя маска плотно надвинута. Прошло уже много лет с тех пор, как кто-нибудь узнавал меня или шептался, прикрывая рот ладонью. По крайней мере, этому я рад.

Как все сложилось бы, если бы мы сделали так, как хотел отец, и въехали в квартиру над мясной лавкой, когда умер дедушка? Что произошло бы, если бы Колин не поселился по соседству? Что, если бы мы никогда не узнали об интрижке моей матери? Что, если бы то, что сломалось внутри меня… не сломалось?

Но никакое количество «если бы» не могло изменить того, что произошло, и со временем, по прошествии многих лет, моя пытка стала менее мучительной.

Я переизобрел себя. Сразу после выпуска из детского дома я официально сменил имя. Это было новое начало: новая личность, притворная уверенность и другой характер. Абсолютная нормальность. Я был твердо убежден, что смогу и в итоге стану обычным человеком. Взросление не только изменило мое тело, нарастив массу и увеличив рост, но и одарило растительностью на лице, заставило мои волосы потемнеть в сравнении с тем цветом, что был у меня в детстве. Я больше не был похож на Сына Мясника, который смотрел на меня когда-то с экранов и газетных страниц.

Рожденный заново – но не от своих родителей, от которых я имел несчастье родиться в первый раз, – я даже женился; но, к сожалению, счастья, как обычному человеку, мне не было суждено обрести. Потеря всегда была частью меня, и потеря тебя – Бет, моей любимой жены, – и той жизни, которую мы имели, оказалась самым жестоким ударом судьбы.

Я остался жить, видя твой призрак каждый день, и мое прежнее, убитое горем «я» грозило вернуться. Я улыбался и кивал головой, прокладывая себе путь по жизни, пока внутри меня бушевала война. Я вел себя нормально, хотя это было самым последним, что близко мне. Последним, чем я являюсь на самом деле.

Правду о моем детстве знает только Робби, и это не потому, что я ему что-то рассказал. Дело в том, что он узнал меня – даже повзрослевшего и изменившегося. Он разглядел во мне Уэсли Харриса. Сына Мясника, которого я оставил на том крюке вместе со своей матерью.

Я хочу сказать, а каковы были шансы, что это не произойдет?

Когда человек испытывает нездоровую одержимость преступлениями, проявляет особый интерес к убийствам, вероятность такого исхода очень высока. Наш Робби тоже был бы не прочь окунуться в мир тайн и криминала. А еще всяких сверхъестественных штук. Он верит во всю эту чушь так же сильно, как и в доказанные факты. Он знает и о твоем призраке, Бет, и верит в потусторонний мир так же сильно, как и в тот, что видит своими глазами через камеры.

Он принимает меня таким, какой я есть, – таким, какой я сейчас. Таким, каким я представляюсь ему и остальному миру. Я думаю, ему даже жаль того мальчика, которым я был. Поэтому мне все равно, чем он занимается в свободное время, – главное, чтобы он не болтал о призраках моего прошлого.

Однажды Робби сказал, что то, что произошло в моем детстве, вероятно, и стало причиной, по которой я попал на эту работу. Возможно, мое подсознание пытается как-то исправить ошибку. На самом деле удивительно, что я прошел через все это и сумел так адаптироваться. Именно это слово он и использовал: «адаптироваться». Если бы он только знал.

До тех пор я и не подозревал, что Робби воображает себя Зигмундом Фрейдом для бедных и часами анализирует убийц. Так что неудивительно, что он выдал эту чушь, якобы я работаю здесь, чтобы суметь спасти кого-то другого, раз не смог спасти свою мать. Не смог спасти тебя. Некоторые – и наверняка среди них будет немало мозгоправов – скажут, что в этом есть доля правды. Я провожу дни и ночи, уставившись в монитор, именно поэтому.

Наблюдая. Выжидая момент.

Потому что я желаю обнаружить аномалию. Нуждаюсь в этом. Найти сбой в этой системе.

Глава 3

Впервые вышеупомянутый сбой я обнаружил в тот день, когда увидел тебя. Жену, которую я потерял. Мою Бет. Единственную женщину, которую я когда-либо любил. Ты являлась мне так много раз, что я сбился со счета. Само собой, я понимал, что ты ненастоящая. Все из-за уставших глаз, долгих смен, разума, играющего со мной злые шутки.

Но в тот день, в тот последний раз, когда ты предстала перед моими глазами четыре коротких месяца назад, мы всего час как заступили на смену, мое зрение и разум были остры. Робби уплетал уже вторую булочку с глазурью, и в офисной жаре сладкий запах казался приторным. Это был июль. Самый разгар лета.

Я прочесывал Маркет-стрит в поисках пропавшего подростка, которого не видели с утра предыдущего дня. Этот шестнадцатилетний паренек, насколько было известно его друзьям и семье, был совершенно непроблемным, и это исчезновение было крайне нетипично для него.

И поэтому в толпе из множества лиц я искал только одно определенное. Лицо, которое я никогда раньше не видел, среди тысяч других, тоже невиданных мной. То, которое нужно было найти. Каждая покачивающаяся голова в этой тихой, бурлящей, выжженной солнцем массе состояла из одних и тех же основных черт: двух глаз, двух ушей, одного носа, одного рта. Меня никогда не переставало восхищать, насколько разный результат дает сочетание всех этих одинаковых частей вместе.

Одно лицо за другим проплывали перед моими глазами, пока внезапно не наступил тот момент: все нужные линии слились воедино, пробудив во мне чувство узнавания, – и на меня накатили наше знакомство, все переживания, наши воспоминания, эмоции… и моя боль. Вот что произошло в то утро. Все элементы сложились, и вот ты была здесь. Ты.

В тот момент все в этом мире совпало и в то же время оборвалось.

Мои движения. Дыхание. Сердце.

Не веря своим глазам, я почувствовал, как они сбились с ритма, и мои пальцы замерли на пульте, боясь пошевелиться, чтобы не потерять тебя.

Этого просто не могло быть.

Я знал, что это невозможно. Ты ведь умерла.

Лицо, которое я видел в своих снах, образ тех черт, которые оставались со мной еще долго после того, как я с криком просыпался от своих кошмаров. Эти льдисто-голубые глаза, которые не раз утешали меня в моих мыслях в редкие минуты затишья. Прошло так много времени с тех пор, как я в последний раз видел их по-настоящему. Порой я даже задавался вопросом: а существовали ли они вообще?

И вот ты была здесь. На экране прямо передо мной, словно я смотрел фильм, который столько раз прокручивал в голове. Но сейчас ты была настоящей. Будто я каким-то образом смог воплотить тебя в реальность, как мираж в далекой пустыне, которой была моя жизнь.

Все во мне кричало, что это не ты, но я не мог рисковать потерять твое лицо в толпе; мои глаза изо всех сил пытались запечатлеть тебя целиком, но обзор заслоняли тела, плечи и головы других людей.

– Кейси?

Я встал и, игнорируя Робби, обошел свой стол, не спуская с тебя глаз на протяжении всего пути. Мое тело неудержимо влекло к главному экрану – к тебе. На мгновение я увидел тебя полностью. И мое сердце снова остановилось.

– Кейси? Кейси! Что ты делаешь, чувак?

Я бросил на него взгляд, отвлекся всего на долю секунды, и ты исчезла. Из моей груди вырвался стон, сердце опять сжалось, и я потер глаза, желая, чтобы ты вернулась так же внезапно, как и пропала. А потом, чувствуя себя идиотом, по-прежнему приросшим к полу, хотя это нисколько меня не заботило, я снова остался один – тосковать в тумане иллюзии.

Все еще находясь во власти твоего образа, я протянул руку к экрану, будто за желанным глотком воды. Испытывая жажду тебя, твоего прикосновения. Чтобы эти глаза посмотрели на меня так, как смотрели когда-то до этого.

Я почувствовал руку Робби на своем плече.

– Это не она, приятель. Не Бет. Ты знаешь, что это не может быть она. – Он развернул меня к себе, отрывая мой взгляд от экрана. – Приятель, это не она… Кейси? Приятель… это всего лишь призрак. Просто призрак.

Однако в тот день именно твой призрак – страх, что я могу потерять даже воспоминания о тебе, – заставил меня очнуться, привел все это в движение. Зажег во мне страстное желание найти этот сбой.

Найти их.

И я стал искать.

Выяснять, кто они и где сейчас находятся.

Я хотел знать, что произошло после того, как тебя у меня отняли, сказав, что другого выхода нет.