Дебора Харкнесс – Манускрипт всевластия (страница 48)

Когда я проходила мимо него, он взял меня за руку, и я снова испытала столкновение его холода с моим ответным теплом.

— Ты поступаешь правильно, — тихо промолвил он и разжал пальцы.

Сборы, к несчастью, пришлись на канун стирки. В поисках чистого я откопала в шкафу несколько почти одинаковых черных штанов, сколько-то леггинсов, полдюжины свитеров и маек с длинными рукавами. Сдернула сверху потрепанную йельскую сумку, синюю с белым. Уложила в нее все отобранное плюс пуловер с начесом, кроссовки, носки, белье, старый комплект для йоги. Буду в нем спать, поскольку приличной пижамы у меня нет. Памятуя о матери Мэтью, француженке как-никак, я добавила выходную блузку и брюки.

Мэтью, поговорив по телефону с Фредом и с Маркусом, вызвал такси. Я с сумкой на плече протиснулась в ванную, закинула внутрь зубную щетку, щетку для волос, мыло, шампунь, фен, тюбик с тушью. Я ею редко пользуюсь, но авось пригодится.

Закончив, я вышла в гостиную. Мэтью просматривал сообщения на своем мобильнике с моим ноутбуком у ног.

— Это все? — удивился он, взглянув на матерчатую дорожную сумку.

— Ты же сказал, что много мне не понадобится.

— Да, но женщины в этих делах меня никогда не слушают. Мириам, собираясь на уик-энд, везет столько, что Иностранный легион одеть можно, мать громоздит кучу кофров. Луиза с твоим багажом и через улицу не перешла бы, что уж говорить о выезде за границу.

— Высокий стиль, как и здравый смысл, к моим достоинствам не относится.

Мэтью одобрительно кивнул.

— Паспорт взяла?

— Он в сумке для ноутбука.

— Тогда выходим. — Мэтью в последний раз оглядел комнату.

— Где фотография? — Мне показалось неправильным бросать ее здесь.

— У Маркуса.

— Маркус сюда приходил? Когда? — нахмурилась я.

— Пока ты спала. Хочешь вернуть ее? — Палец Мэтью завис над кнопкой мобильника.

— Нет. — Я не хотела снова смотреть на это, если подумать.

Мэтью взял сумки и без происшествий препроводил их вниз вместе со мной. У ворот уже стояло такси. Наскоро переговорив с Фредом, Мэтью дал ему какую-то карточку и пожал руку. Мне явно не светило узнать, какой договор они заключили. Мы сели в такси, и огни Оксфорда остались позади.

— Почему ты не взял свою машину? — спросила я.

— Чтобы Маркусу не пришлось ее забирать.

Меня укачивало от плавной езды. Привалившись к плечу Мэтью, я задремала.

Мы поднялись в воздух, как только у нас проверили паспорта, а пилот заполнил свои бумажки. Диваны, на которых мы сидели, стояли друг против друга, их разделял низкий столик. Я все время зевала, ослабляя давление в ушах. Как только самолет набрал высоту, Мэтью отстегнул ремень и достал из шкафчика под окнами подушки и одеяло.

— Скоро будем во Франции. — Он положил подушки на мой диван, почти с двуспальную кровать шириной, приготовился укрыть меня одеялом. — Поспи, пока мы летим.

Но мне не хотелось спать. Честно говоря, я боялась — проклятая фотография отпечаталась на изнанке моих век. Мэтью присел передо мной, не выпуская из рук одеяла.

— Что с тобой?

— Не хочу закрывать глаза.

Он сел рядом и прислонил одну подушку к себе, сбросив на пол все прочие.

— Иди сюда, — сказал он, похлопывая по ней. Я вытянулась на мягкой коже, используя его колени как изголовье. Одеяло тут же укрыло меня уютными складками.

— Спасибо, — пробормотала я.

— Пожалуйста. — Он коснулся своих губ, потом моих. Я ощутила вкус соли. — Спи, я с тобой.

И я уснула — глубоко и без сновидений. Мэтью разбудил меня, тронув холодными пальцами мою щеку, и сказал, что мы скоро пойдем на посадку.

— Который час? — спросила я, потеряв всякую ориентацию.

— Около восьми.

— И где мы сейчас находимся? — Я села, нашаривая ремень.

— В Оверни, недалеко от Лиона.

— В самом центре страны? — спросила я, представив себе карту Франции. Мэтью кивнул. — Ты здешний?

— Да, и родился и возродился в этих краях. Мой дом — отчий дом — в паре часов езды. Будем там еще утром.

Мы сели на частном поле местного аэропорта. Скучающий чиновник, проверявший наши документы, мигом встрепенулся при виде фамилии Мэтью.

— Ты всегда так путешествуешь? — Это, конечно, куда проще, чем лететь через лондонский Хитроу или парижский Шарль-де-Голль.

— Да, — ничуть не смутившись, ответил Мэтью. — Только в эти моменты меня искренне радует, что я вампир и денег мне девать некуда.

Остановившись рядом с «рейнджровером» размером со штат Коннектикут, Мэтью достал из кармана ключи. Открыл заднюю дверцу, закинул внутрь мой багаж. «Рейнджровер», не столь шикарный, как «ягуар», искупал недостаток блеска солидностью. Настоящая бронемашина.

— По французским дорогам ни на чем другом не проехать? — поинтересовалась я.

— Погоди, ты еще не видела дом моей матери, — засмеялся Мэтью.

Мы поехали на запад через красивую местность с множеством крутых горок и великолепных шато. Поля и виноградники разбегались во все стороны — эта земля даже под стальным небом играла всеми оттенками зелени. Надпись на указателе «Клермон-Ферран» явно не была совпадением.

Мэтью свернул на боковую дорогу, притормозил, показал куда-то вперед.

— Ну, вот и Семь Башен.

Среди круглых пригорков стоял холм с плоской вершиной, увенчанный громадой из розового и желтого камня. Семь башенок по бокам, зубчатые стены, укрепленные ворота. Не просто декоративный замок, где в лунные ночи устраиваются балы. Крепость.

— Вот это называется домом?

— Ну да. — Мэтью набрал на мобильнике номер. — Maman? Мы почти приехали.

Ему что-то ответили и тут же прервали связь. Мэтью, криво улыбаясь, тронулся с места.

— Она ждет нас? — Я сделала усилие, чтобы голос не дрогнул.

— Ждет.

— И что… все в порядке? — «Это ничего, что ты везешь домой ведьму?» — подразумевал мой завуалированный вопрос.

— Изабо в отличие от меня не любит сюрпризов.

Мэтью свернул на обсаженную каштанами дорожку вроде козьей тропы, поднялся на холм, проехал между двумя из семи башен в мощеный двор перед главным зданием. Справа и слева партерами тянулись сады, переходящие в лес.

— Готова? — спросил Мэтью, припарковавшись.

— Как нельзя более.

Он открыл дверцу, помог мне выйти. Одергивая свой черный жакет, я смотрела на фасад замка и думала: то ли еще будет внутри.

Дверь отворилась.

— Courage,[36] — сказал Мэтью, поцеловав меня в щеку.

ГЛАВА 18

Величественная и холодная Изабо, стоя в дверях своей твердыни, гневно взирала на сына.

Мы поднялись по ступеням, и Мэтью, чтобы поцеловать ее, согнулся на добрый фут.

— Войдем или будем знакомиться прямо здесь?