Дебора Харкнесс – Манускрипт всевластия (страница 116)
— Зачем было так петлять? — спросил Мэтью.
Натаниэль ощетинился.
— До самого Нью-Йорка за нами следили, но когда мы сели в обратный поезд на Вашингтон, потеряли к нам интерес.
— В Нью-Джерси мы слезли и вернулись назад. Человек на вокзале сказал, что туристы все время путаются, и даже штраф с нас не взял, правда, Натаниэль? — Компания «Амтрак» оставила у Софи самые приятные впечатления.
— Где думаете остановиться? — продолжал допрос Мэтью.
— Здесь, — твердо сказала Эм. — Машины у них нет, дом отрастил для них комнату, и Софи нужно поговорить с Дианой.
— Да, хорошо бы. Агата сказала, вы можете нам помочь… что-то насчет книги.
Маркус, бросив взгляд на страницу из «Ашмола-782», выглядывающую из-под организационной схемы Рыцарей Лазаря, спрятал ее получше и водрузил сверху анализы ДНК.
— Какой книги, Софи? — спросила я.
— Мы не говорили Агате, что родители у меня чародеи, да и Натаниэль об этом узнал, только познакомившись с папой. Мы уже почти четыре года прожили вместе, когда папа заболел и стал терять контроль над своей магией — я не хотела, чтобы Натаниэль испугался. Мы решили пожениться, не устраивая скандала. Агату тогда уже приняли в Конгрегацию — она все время толковала про режим апартеида и про то, что бывает, когда его нарушаешь. Я-то никогда не видела в нем особого смысла, — пожала плечами Софи.
— А книга при чем? — Я попыталась вернуть разговор в нужное русло.
Софи растерянно умолкла, и слово взял ее муж.
— Мать в восторге, что станет бабушкой — говорит, ребеночек будет одет лучше всех малышей на свете. — Он нежно улыбнулся жене. — Но тут начались эти сны. Нехорошие предчувствия. Для демона у Софи сильно развита интуиция, и у моей матери тоже. С самого сентября она видит во сне Диану, слышит ее имя и чувствует, что иные чего-то хотят от нее.
Мэтью потрогал клеймо Сату у меня на спине.
— Покажи им фотографию, Натаниэль. Я хотела взять сам кувшин, но он сказал, что сосуд емкостью в целый галлон везти затруднительно.
Ее муж послушно достал телефон и передал его Саре. Увидев картинку на экране, та ахнула.
— Я занимаюсь гончарным ремеслом, как мама и бабушка, — продолжала Софи. — Бабушка разводила в печи колдовской огонь, я обхожусь самым обыкновенным, но на моих изделиях проступает все, что я вижу во сне. Не все эти лица страшные — твое, скажем, нет.
Сара отдала телефон Мэтью.
— Очень красиво, Софи, — искренне похвалил он, и мне пришлось согласиться. На высоком бледно-сером кувшине с двумя ручками я увидела свой портрет, несколько вытянутый согласно пропорциям. Мой подбородок, мой нос, мои уши, мои надбровные дуги, глиняные завитушки вместо волос. Глаза закрыты, рот безмятежно улыбается, как будто я знаю какой-то секрет и молчу о нем.
— Это тоже тебе. — Софи достала из кармана кофты перевязанный бечевкой маленький сверток. — Как только ребенок зашевелился, я поняла, что это твое. Дитя тоже знает — может, Агата из-за этого и волнуется. И никто, конечно, понятия не имеет, что делать, когда у двух демонов рождается ведьма. Агата надеется, что у тебя будут какие-то мысли на этот счет.
Мы напряженно смотрели, как Софи распутывает узлы.
— Извините… папа уж завяжет так завяжет…
— Помочь? — предложил Маркус.
— Спасибо, я сама, — улыбнулась Софи. — Без обертки она чернеет, а этого допускать нельзя — она должна оставаться белой.
Наше коллективное любопытство достигло предела. Стало слышно, как вылизывается Табита. Софи размотала бечевку, развернула клеенку.
— Ну вот. Я хоть и не ведьма, но последняя из рода Норманов. Мы хранили ее для тебя.
Маленькая, не больше четырех дюймов, фигурка была отлита из старого серебра — такие можно видеть в музейных витринах. Софи повернула ее лицом ко мне.
— Диана, — сказала я, хотя это и так было ясно. Богиня была представлена во всех подробностях, от полумесяца на лбу до сандалий. Нога выдвинута вперед, одна рука нашаривает в колчане стрелу, другая лежит на рогах оленя.
— Откуда она у вас? — Голос Мэтью звучал сдавленно, лицо стало серым.
— Не знаю. У Норманов ее передают из поколения в поколение. «Когда у кого-то будет нужда в ней, отдай», — сказала бабушка отцу, а отец мне. Клочок бумаги, на котором это было написано, давно потерялся.
— Что это, Мэтью? — Маркус был взволнован, Натаниэль тоже.
— Шахматная фигура, — ответил он надломленным голосом. — Белая королева.
— Откуда ты знаешь? — засомневалась Сара. — Она совсем не похожа на шахматную фигуру.
— Знаю, потому что она моя. Эти шахматы подарил мне отец.
— Как же она оказалась в Северной Каролине? — Фигурка скользнула по столу к моим протянутым пальцам. Зажатая в руке, она тут же согрелась, оленьи рога впились мне в ладонь.
— Я проиграл ее на пари, но насчет Северной Каролины ничего сказать не могу. — Мэтью спрятал лицо в ладонях и чуть слышно добавил: — Кит. — Это ни о чем мне не говорило.
— Ты помнишь, когда в последний раз ее видел? — спросила Сара.
— Прекрасно помню. Я играл ею в ночь Всех Святых, тогда же и проиграл.
— Хэллоуин будет на той неделе. — Мириам подвинулась на стуле так, чтобы смотреть Саре в глаза. — Может быть, под праздник Всех Святых путешествовать во времени становится проще?
— Мириам, — рявкнул Мэтью, но слово уже вылетело.
— Как это — во времени? — шепотом спросил Натаниэль у жены.
— У мамы это хорошо получалось, — прошептала в ответ она. — Из 1700-х она всегда возвращалась с новыми проектами горшков и кувшинов.
— Твоя мама бывала в прошлом? — Натаниэль, окинув взглядом разношерстную компанию иных в комнате, перевел его на живот Софи. — Кажется, у чародеев это передается по наследству наподобие ясновидения?
— В Хэллоуин преграда между живыми и мертвыми почти незаметна, — ответила Сара на вопрос Мириам, — потому и в прошлое из настоящего проскользнуть легче.
— Между живыми и мертвыми? — еще больше заволновался Натаниэль. — Мы привезли вам эту штуку для того, чтобы Софи могла спокойно спать по ночам!
— Хватит ли у Дианы сил? — спросил Маркус у Мэтью.
— В это время года ей и впрямь будет легче отправиться в путь, — рассудила Сара.
— Мне это напоминает посиделки бабушки с ее сестрами, — весело сообщила Софи. — Никто никого не слушал, но каждая прекрасно знала, кто что сказал.
Дом внес свою долю в спор, грохнув дверьми — сначала столовой, потом гостиной. Натаниэль, Мириам и Маркус вскочили на ноги.
— Что за черт? — крикнул Маркус.
— Дом, — устало бросила я. — Пойду посмотрю, что ему надо.
Мэтью, взяв фигурку, пошел за мной.
Старушка в вышитом корсаже ждала меня на пороге гостиной.
— Здравствуйте, мэм, — сказала вышедшая вслед за нами Софи. — Эта леди немного похожа на тебя, правда?
— Да. Мы выбрали вместе.
Все, кто еще оставался в столовой, вышли и собрались позади меня.
Двери в гостиную распахнулись. За спиной у меня кучковались иные, впереди, у камина, толпились призраки.
В стенах загремело что-то вроде костей. Я села в бабушкину качалку — ноги подкашивались.
На стене между окном и камином ширилась трещина, старое дерево скрипело и содрогалось. Что-то мягкое, с четырьмя конечностями, вылетело оттуда и шлепнулось мне на колени. Я передернулась.
— Ах ты черт, — выдохнула Сара.
Серая тряпичная кукла, помимо рук и ног, имела также подобие головы с выцветшими пучками волос. На месте сердца ей вышили крестик.