Дебора Харкнесс – Манускрипт всевластия (страница 108)
— Чары и заклинания, возможно, не твое излюбленное оружие, — Мэтью обвел пальцем мои стиснутые челюсти, — но ты им научишься. — Приказ, пусть и не прямой, я услышала безошибочно. — Пойдем, съешь что-нибудь — глядишь, настроение и улучшится.
— Руководишь? — мрачно спросила я.
— А ты только сейчас заметила? Уж сколько времени работаю руководителем на полную ставку.
На кухне он стал читать мне вслух из газеты — про снятых с деревьев кошек, пикник пожарной бригады и приготовления к Хэллоуину. Съев под эти новости полную тарелку чего нашлось, я обрела силы вернуться к Саре и бишоповской книге. Помня о Мэтью, я старалась не отвлекаться от тетушкиных подробных инструкций.
После нескольких часов зажигания свечки и вызова эхо — без особых успехов в том и другом — Мэтью постучался к нам и повел меня на прогулку. Натянув толстый свитер и старые кроссовки, я пулей вылетела наружу. Мэтью шел за мной не спеша, нюхая воздух и оглядывая поля вокруг дома.
Сумерки в конце октября наступают рано. Это время дня я теперь любила больше всего: Мэтью, как я уже говорила, был жаворонком, и на закате его защитные инстинкты слабели. Меркнущий свет смягчал очертания его могучей фигуры и делал бледность не столь заметной.
Мы гуляли рука об руку, радуясь, что остались наедине. На опушке нашего леса Мэтью прибавил шагу, но я медлила — домой мне пока не хотелось.
— Идем, — поторопил он.
— Нет. Можем мы прогуляться перед обедом, как нормальная пара?
— Мы самая ненормальная пара в штате Нью-Йорк. Если будешь так плестись, то замерзнешь.
— А ты что предлагаешь? — Живущий в Мэтью волк, как я успела заметить, обожал бродить вечером по лесу. Дразня меня и побуждая проявлять свою магию, Мэтью превращал это в игру — нудные уроки он оставлял Саре.
— Хотя бы пятнашки. Поймай меня!
Я засмеялась и побежала за ним, держа в уме его широкую спину. Воображая, как прикасаюсь к ней, я набрала неплохую скорость, однако ловкости у меня не прибавилось. Полет в сочетании с ясновидением впаял меня в большой куст, но Мэтью не дал мне упасть.
— Ты пахнешь дымом и вольным воздухом, — сообщил он, сунув нос в мои волосы.
В этот момент я почувствовала в лесу какую-то аномалию. Неправильное преломление последних отблесков света и мое внезапно прерванное движение складывались в ощущение чьего-то враждебного присутствия, темной ауры.
— Здесь кто-то есть, сказала я, оглянувшись через плечо.
Ветер дул в противоположную от нас сторону. Мэтью принюхался и проронил тихо, прижав меня к стволу белого дуба:
— Вампир.
— Друг или враг?
— Быстро домой. — Мэтью достал телефон, нажал кнопку быстрого набора и выругался, попав на голосовую почту. — Кто-то выслеживает нас, Маркус. Сюда. — Ветер переменился. — О Господи, нет. — Мэтью набрал короткое СМС и зашвырнул телефон в кусты.
«SOS, Жюльет», — говорилось в его сообщении.
— Сделай то же самое, что и днем, — сказал он, сжав мои плечи. — Перенесись домой. Это не просьба, Диана, это приказ.
Мои ноги точно в землю вросли.
— Я не знаю как. Не могу.
— Можешь. — Он продолжал прижимать меня к дереву, закрывая собой от леса. — С этой женщиной меня когда-то давно познакомил Герберт. Она очень сильная, и доверять ей нельзя. Мы провели вместе некоторое время: Франция восемнадцатый век, Нью-Орлеан девятнадцатый. Я тебе потом расскажу, а сейчас дуй домой.
— Я без тебя не уйду. Кто такая эта Жюльет?
— Мое имя Жюльет Дюран, — произнес с высоты мелодичный голос, в котором слышался французский и еще какой-то акцент. Мы с Мэтью задрали головы. — Ну и кашу заварили вы оба.
На ветке ближнего клена сидела вампирша — молочная с примесью кофе кожа, каштаново-медные волосы, ореховые миндалевидной формы глаза. В одежде осенних тонов, коричнево-золотисто-зеленых, она казалась продолжением дерева. Ее хрупкое сложение, как я уже знала, маскировало громадную силу.
— Я следила за вами, подслушивала. Ваши запахи перемешаны — не разберешь, где чей, — сказала она с легким неодобрением.
Я не заметила, когда и как она спрыгнула с ветки, но Мэтью успел загородить меня от нее.
— Мне нужно ее обследовать, — заявила Жюльет, не обращая внимания на его красноречивый оскал.
Я нахмурилась, она ответила тем же. Я взглянула на Мэтью, она сделала то же самое. Она подражала мне во всем, даже голову и подбородок держала под таким же углом — я как будто смотрелась в зеркало.
Паника захлестнула меня, наполнила горечью рот. Я сглотнула. Жюльет снова передразнила меня, раздула ноздри и залилась резким алмазным смехом.
— Как ты это терпишь, Мэтью? Ее запах должен вызывать у тебя неутолимый голод, сводить с ума, Помнишь ту испуганную девицу, за которой мы охотились в Риме? Она пахла очень похоже.
Мэтью молчал, наблюдая за ней. Жюльет переместилась вправо, вынудив его проделать тот же маневр.
— Ты ждешь Маркуса, но он, боюсь, не придет. Такой красавец… хотелось бы повидать его снова. Мне он запомнился молодым, впечатлительным. В Нью-Орлеане он натворил дел — мы неделями за ним убирали.
Передо мной разверзлась бездна. Неужели она убила Маркуса? Сару? Эм?
— Сейчас он говорит по телефону, — продолжала Жюльет. — Герберт захотел убедиться лично, понимает ли твой сын, чем рискует. Пока что гнев Конгрегации направлен только на тебя с твоей ведьмой, но он может обратиться и на других.
Маркус жив… Моя радость была бы сильнее, если бы не лицо Мэтью, от которого кровь стыла в жилах.
— Что ж ты не отвечаешь, любовь моя? — проворковала Жюльет. — Разве ты не рад меня видеть? Тебе ведь никто не нужен, кроме меня, — так Герберт устроил.
Мэтью молчал.
— Понятно… Я застала тебя врасплох. — В ее музыкальном голосе стали слышны грозные ноты. — Но и ты меня, надо сказать, удивил. Ведьма, подумать только!
Она сделала финт влево. Мэтью метнулся навстречу, но она проскочила над его головой и схватила меня за горло.
— Не понимаю, что он в тебе такого нашел, — капризно прощебетала она. — Я думала, Герберт всему меня научил — ошиблась, как видно.
— Отпусти ее, Жюльет. — Мэтью не двигался с места из боязни, что она сломает мне шею, и лишь напряженные мускулы выдавали, чего ему это стоило.
— Терпение, Мэтью.
Я зажмурилась, ожидая укуса, но вместе него ощутила поцелуй в губы — странно безличный, однако глубокий, с просунутым в рот языком. Не добившись от меня никакой реакции, Жюльет досадливо фыркнула.
— Так ничего и не поняла. — Она пихнула меня к Мэтью, придерживая острыми ноготками запястье, где пролегали вены. — Поцелуй ее сам — мне нужно знать, как она это делает.
— Зачем тебе? — Мэтью принял меня в холодное кольцо своих рук.
— Учусь на своих ошибках — именно это посоветовал Герберт, когда ты бросил меня в Нью-Йорке. — Жюльет смотрела на него с такой жадностью, что я вся покрылась мурашками.
— Это было больше ста лет назад. Если ты не поняла до сих пор, то вряд ли поймешь.
Я знала, что Мэтью гневается не на меня, но все-таки ежилась — ярость шла от него волнами. Ногти Жюльет впились в мою руку.
— Целуй, Мэтью, пока я ей кровь не пустила.
Взяв мой подбородок в горсть, он заставил себя улыбнуться.
— Все будет хорошо, mon coeur. — Его зрачки чернели точками в серо-зеленом море. В поцелуй он вложил всю свою нежность.
— Теперь ясно, — с горечью сказала Жюльет, отнаблюдав процесс до мельчайших подробностей. — Тебе нравится, как она отвечает на твои ласки. Я-то на эмоции не способна.
Я видела гнев Изабо, бесстрашие Болдуина, отчаянную дерзость Доменико, чувствовала, что от Герберта веет злом. Жюльет была другая — в ней что-то непоправимо сломалось.
Она отпустила меня и прыгнула в сторону. Мэтью сжал мои локти, приказывая без слов:
Я, однако, не собиралась оставлять мужа наедине с психопаткой. Колдовской ветер или колдовская вода пришлись бы сейчас очень кстати — Жюльет они не убили бы, но могли надолго отвлечь, а мы бы тем временем убежали. Как назло, ни то ни другое не откликалось на мой призыв, а все выученные за последние дни заклинания напрочь вылетели из головы.
— Не волнуйся, — тихо сказала Жюльет, обращаясь к Мэтью, — все произойдет быстро. Хотелось бы, конечно, помедленнее, хотелось бы вспомнить, чем мы были друг для друга когда-то. Но что бы я ни делала, ты ее уже не забудешь — поэтому тебя мне придется убить, а ведьму представить на суд Конгрегации.
— Позволь Диане уйти. — Мэтью поднял руки жестом капитуляции. — Решим это дело между собой, Жюльет.
Она покачала головой, всколыхнув тяжелые медные волосы.
— Я всего лишь орудие. Герберт, создавая меня, не предусматривал собственной воли. Я не хотела изучать философию и математику, но он заставил. Я должна была понравиться тебе и понравилась, правда, Мэтью? — Надорванный голос Жюльет отражал состояние ее бедного разума.
— Да. Понравилась.
— Я знала, что да, но мной уже владел Герберт. — Яркие глаза сытого вампира обратились ко мне. — Он и тобой овладеет, Диана — так, как тебе и не снилось. Только я одна знаю, каково это. Ты будешь принадлежать ему, и никому больше.