Дебби Макомбер – Список Ханны (страница 9)

Войдя в дом, я бросил ключи на стол, уселся на софе и обратился к Ханне: «Я потерял эту работу. Только что. Но не жалею, потому что этот подонок заслужил трепку, которую я ему задал. А должен был лечить и помогать травмированным людям, а не вмешиваться в их личную жизнь».

Обычно я покупал себе что-нибудь на ужин по дороге из клиники домой. На этот раз совершенно забыл о еде, хотя не ел ничего после полудня, и мой желудок протестовал громким урчанием.

Подогрев себе консервированный суп, съел прямо над раковиной. Потом постоял, чувствуя, как напряжен. Стресс не проходил.

«Я не могу так больше», – сказал я Ханне.

Мне нужна сейчас она, я безумно скучаю по ней. Ханна была бы в ужасе от истории с избиением Шамики, но нисколько не осудила бы меня за выволочку, которую я устроил этому ублюдку Кенни. Она нашла бы сейчас слова утешения, которые помогли бы мне успокоиться. Но ее не было. И никогда больше не будет. Мне придется самому справляться с ситуациями подобными сегодняшней. Конечно, я действовал неумно и уже сожалел о своем срыве, но в глубине души был доволен, что наказал и запугал этого любителя бить женщин.

Только к полуночи я немного успокоился и лег спать, но уснуть не мог. Долго ворочался с боку на бок на смятых простынях, потом решил почитать. Но и это не помогло, тогда в отчаянии я взял фото Ханны – одно из моих любимых, – она шла по большому полю среди зарослей диких цветов. Я снял ее в одну из наших поездок в выходной, несколько лет назад. Фотография всегда стояла на столике около кровати. Я положил ее рядом, на соседнюю подушку. Это помогло, и немного погодя я заснул.

Проснулся от яркого дневного света, долго лежал, глядя в потолок и вспоминая события вчерашнего вечера. Потом повернул голову, чтобы взять фото Ханны и вернуть его на столик, но, к моему удивлению, на подушке ничего не было.

Я сел и огляделся. Через несколько минут сообразил, что, вероятно, ворочаясь во сне, случайно сбросил фотографию на пол. Она действительно оказалась на полу. Поднимая ее, я увидел, что стекло разбилось, а рамка треснула.

Глава 6

Три раза в неделю я посещаю тренажерный зал, а по субботам обычно бегаю. И сегодня, вернувшись после пятимильной пробежки, я встал под душ, подставив спину упругим струям. Мысли упорно возвращались к фотографии в разбившейся рамке. Она так и стояла у меня перед глазами.

Может быть, это знак, что Ханна недовольна, что я не выполнил ее последнюю просьбу? Расстроилась, что эта просьба кажется мне нелепой? Ведь рамка действительно разбилась. Почему именно теперь, хотел бы я знать, ведь я оставлял ее рядом с собой на пустой подушке бессчетное количество раз.

Я не считаю себя суеверным, верю в достижения наук и рациональное мышление. Но сейчас не мог не задуматься. Какая-то сила вчера подталкивала, заставляла меня звонить Уинтер. Вот и сейчас я собираюсь это сделать. Подождав до половины десятого, я набрал номер. Она ответила после второго звонка:

– Слушаю.

– Привет, Уинтер, это Майкл. – Напрасно я надеялся, что включится автоответчик и я смогу избежать разговора, увы…

– Майкл! Как я рада слышать твой голос. Как ты поживаешь? Нет, не отвечай, я знаю ответ. И все понимаю.

– Знаешь?

– Ты скучаешь по Ханне. О, Майкл, я тоже!

Итак, я был прав – Ханна станет темой нашего разговора в первую очередь.

– Не могу поверить, что прошел год, – продолжала она.

– Да, не верится, – пробормотал я. Хотя для меня время тянулось нестерпимо медленно.

– Мне сказали, что ты заходил в кафе, жаль, что меня не было на месте, надеюсь, ты еще зайдешь.

– Конечно.

– А не хочешь сейчас?

– Сейчас? – тупо повторил я.

– Конечно, если у тебя нет других планов. Мы могли бы выпить кофе и немного поговорить.

Может быть, так и лучше – покончить с этим сразу. Я выполню свой долг перед Ханной и снова вернусь тосковать по ней. Тогда она не сможет меня винить, что я не пытался.

– Буду через пятнадцать минут.

– Замечательно. Какой кофе ты пьешь?

– Черный.

– Сейчас поставлю сварить свежий. Как раз будет готов к твоему приходу. Любишь круассаны?

– Обожаю.

– Прекрасно. До встречи.

– Пока.

Повесив трубку, я долго сидел, осмысливая, что сейчас произошло. Всю неделю я беспокоился, что скажу Уинтер, но, как оказалось, совершенно напрасно – наш диалог мало зависел от меня. Уинтер явно была обрадована моим звонком, даже взволнована, хотя мы не виделись с ней уже год.

И вдруг меня как током ударило. Что, если Ханна написала этим трем женщинам, оставила письма и для них? Раньше такая мысль не приходила мне в голову, а сейчас показалась вполне реальной. Несколько минут я сидел, стараясь успокоиться, а когда пульс пришел в норму, составил план действий. Я попрошу Уинтер о свидании. И осторожно попытаюсь все выяснить. Если Ханна оставила письмо только мне, то Уинтер не надо знать об этом, да и никому другому тоже. Ричи не в счет, он не проболтается.

Я поехал на Блоссом-стрит, дорога заняла минут десять. В центре наблюдалось оживление, открывались магазины. Напротив «Французского кафе», около магазина пряжи, нашлось свободное место, где я и припарковался. Дочь хозяйки магазина была моей пациенткой. Я встречался с Лидией Гетц, ее матерью, несколько раз. Семья недавно удочерила двенадцатилетнюю девочку. Ханна всегда хотела научиться вязать. Собиралась связать одеяльце для ребенка и даже записалась на курсы. Это было как раз перед тем, как у нее обнаружили болезнь. Курсы были забыты. Одеяльце для ребенка!

Я гнал от себя эти мысли. Нельзя впадать в депрессию.

Перейдя улицу, я вошел в кафе и сразу увидел Уинтер.

– Майкл! – Она вышла навстречу из-за прилавка и протянула ко мне руки, а когда я подошел, крепко обняла.

– Здравствуй, Уинтер.

Я стоял в ее объятиях как неживой, уронив руки по сторонам. Потом обнял ее.

Выпустив меня, она улыбнулась:

– Как я рада тебя видеть!

– Я тоже, – и постарался добавить в свой голос немного энтузиазма.

Она была красива, но, как я ни вглядывался, не нашел сходства с Ханной. Уинтер была блондинкой с голубыми глазами, а Ханна – брюнетка с карими. Рост примерно одинаковый. Глядя на милое, оживленное лицо с богатой мимикой, я вспомнил, как оно всегда восхищало Ханну. Но кузины были совсем не похожи.

– Пойдем присядем.

Она провела меня к столику у окна. День был облачный, иначе я предпочел бы сесть снаружи. Внутри было очень уютно, столики с цветастыми скатертями, удобные стулья и теплое освещение.

Пока я усаживался, Уинтер сделала знак молодой беременной женщине за прилавком, и та тут же услужливо принесла две чашки с дымящимся кофе и тарелку с круассанами.

– У тебя здесь очень мило, в прошлый раз, когда я заходил, было много народу.

– Да, дела идут неплохо. Я боялась, что мы прогорим, когда начался экономический спад, но, вопреки ожиданиям, мы были приятно удивлены.

Я считал цены в кафе вполне приемлемыми. Для тех, кто работал неподалеку, было удобно забежать сюда на чашку кофе по дороге в офис.

– И сколько часов вы работаете?

– Мы открываемся рано. Аликс, – она кивнула на женщину, которая принесла нам кофе, – приходит около пяти и занимается выпечкой, потом приходит Мэри, в шесть, и начинает обслуживать первых посетителей. У нас в основном постоянные клиенты.

Я понимающе кивнул.

– Потом поток немного стихает, и снова наступает оживление ко времени ланча. У нас в меню суп, салат и сэндвичи.

Меню дня можно было увидеть около входа, написанное мелом на черной доске.

Сегодня там значился свекольный суп с имбирем и салат из шпината с голубым сыром и сушеной клюквой. Живописно и изобретательно.

– Мы открыты до девяти тридцати.

– Значит, и обеды тоже.

– Меню для вечера то же, что и для ланча, – объяснила она. – Вначале я не предполагала, что будут посетители вечером, но ошиблась. В основном приходят люди, живущие по соседству.

– Что ж, прекрасно.

Я огляделся, оценивая обстановку. На стенах картины с изображением Эйфелевой башни, берегов Сены и других достопримечательностей Франции. Уютно и мило.

– Мне пришлось много работать, чтобы добиться успеха. – Голос Уинтер дрогнул от гордости. – Ханна очень помогла мне, всегда советовала, поддерживала… – Она замолчала.

Я уткнулся взглядом в свой кофе.

– Да, трудно поверить, что прошел год.