Деанна Рэйборн – Опасное предприятие (страница 64)

– Тогда вы и решили, что он должен умереть, – заключила я. – А лучший способ отомстить ему – это убить его любовницу и ребенка и посмотреть, как его за это повесят.

– Это очень изящное решение, – сказала она. – Просто убить его – это было бы слишком быстро. И все равно тогда осталась бы Артемизия с их ребенком, ужасным напоминанием об этих днях. Я хотела от них избавиться, ото всех.

– А как Гилкрист оказался в этом деле? – спросил Стокер.

– Артемизия ушла от него к Майлзу. Мы утешали друг друга как друзья, – быстро уточнила она. – Мы никогда не были любовниками, хоть он и предлагал. – Ее губы скривились от отвращения. – Вот так я его сюда и заманила сегодня. Сказала, что согласна лечь с ним в постель, что это подходящий финал для нашего союза. Ну и дурак. Он разделся и залез в кресло без малейших колебаний. Я велела ему закрыть глаза, пока буду раздеваться. Сказала ему, что стесняюсь, – невесело рассмеялась она. – Он открыл их, когда я перерезала ему горло. И был так удивлен. Не то что Артемизия. Она даже не пошевелилась, когда я ее зарезала.

– Потому что вы сначала одурманили ее. Как вам это удалось? – спросила я.

Она пожала плечами.

– Порция лауданума у нее в пунше. Когда она сказала, что чувствует себя усталой, я проводила ее наверх, в комнату Майлза, чтобы она немного полежала. Той ночью был прием, и никто не заметил, как мы с ней проскользнули наверх по черному ходу. Я подвела ее к его кровати и помогла лечь, а когда она уснула, взяла его бритву с умывального столика и перерезала ей горло. Это оказалось гораздо легче, чем я ожидала.

– На вас было белое платье, – заметил Стокер. – Как вам удалось не залить себя кровью с головы до ног? Должно быть, убийство прошло совсем гладко.

– Нет, не в этом дело. Было грязно, ужасно много крови. Но я была к этому готова. Я была в вечернем платье, поэтому руки у меня были обнажены. Мне достаточно было просто встать за полог у кровати, руку просунуть внутрь и сделать все, что нужно. Шторы там толстые, бордового цвета, и хоть на них и брызнула кровь, но следов практически не осталось. По крайней мере, это было незаметно с первого взгляда. Я вышла из-за полога, и на мне не было ни пятнышка. Только туфли испачкались, когда я наступила в лужу крови.

– И вы сразу это заметили, а потому отдали их Гилкристу на хранение, – сказала я.

– Да, я положила их в ту коробку, в которой мне их доставили. Эмма Толбот видела меня с ней той ночью, но тогда ей это ни о чем не сказало. Но, увидев вас сегодня днем с той же коробкой под мышкой, она вдруг поняла, что могло произойти. Я сказала ей, что иду сюда, чтобы упаковать некоторые вещи для Греции. Она отправилась вслед за мной, чтобы предъявить мне обвинение. Я ответила ей, что это просто недоразумение и настоящий злодей – Джулиан. Сказала, что заманила его сюда, чтобы вывести на чистую воду, и что буду рада ее помощи. Затем я отправила ее в грот, якобы ждать его прихода, зная при этом, что она найдет его тут и тогда осознает всю правду. – Она помолчала. – Не самая приятная смерть, да? Никогда не забуду выражения ужаса у него на лице в ночь убийства, когда я отдала ему коробку с испачканными туфлями и рассказала, что сделала. Он думал, что, рассуждая об их смерти, мы лишь возводим замки из песка. Сказал, что не понимал, насколько серьезно я настроена. Но к тому моменту было уже слишком поздно. И он стал моим сообщником.

– Потому что, если бы он отказался выполнять все ваши приказы, вы просто рассказали бы полиции, что он вместе с вами планировал убийство. А он не смог бы выдать вас, не выдав при этом и себя, – заключил Стокер.

– Именно. Это чуть не сломало его. Мужчины не так сильны, как мы, мисс Спидвелл, – сказала она мне, заговорщически кивнув. – Они часто бросают нас именно в тот момент, когда особенно нам нужны. Но Гилкрист доставил записку с угрозой, которую я попросила его написать, и пытался соблазнить мисс Спидвелл, чтобы узнать, как много она уже успела обнаружить, хотя в этом он потерпел полную неудачу, правда? – спросила она.

Я пожала плечами.

– В этом в общем не было его вины. Я предпочитаю брюнетов блондинам. Кроме того, мне нужны более умные мужчины.

– Бедный Джулиан. Жадность его сгубила. Я знала, что журнал существует, но никогда не видела его. Майлз на удивление осторожно с ним обращался. Я не стала его искать после того, как моего мужа арестовали. Мне он был неинтересен. Я даже толком в него не заглянула, когда этот недотепа сторож мне его прислал. Вы порядком напугали его тогда, представляете? – добавила она с нотками одобрения в голосе. – Он обнаружил его в ту же ночь, когда гнался за вами. Аккуратно завернув, он отправил его мне в Хэвлок-хаус. Сказал, что боится, вдруг это какая-то очень важная хозяйская вещь, поэтому нужно передать ее мне. Я открыла его из праздного любопытства. Вообразите мое удивление, когда я прочла последнюю запись. Я никогда не понимала, почему Луиза настолько уверена в невиновности Майлза. Но теперь я смотрела правде в глаза. – Она резко оборвала себя, в ее глазах сверкал гнев. – Это худшее предательство, которое одна женщина может совершить по отношению к другой.

– Принцесса сказала, что они не были любовниками, – вставила я осторожно, но в ее глазах снова блеснула ярость.

– Это в общем не так важно, правда? Она пришла сюда с Майлзом. Она знала, как сильно я люблю его, как много значит для меня наша совместная жизнь. Но она все-таки пришла, несмотря на то, как неприлично это было, и одному Богу известно, куда это могло со временем привести. Когда я рассказала Джулиану о том, что имя Луизы есть в журнале, он практически ничего не ответил, просто ушел и заявил, что ему нужно о чем-то подумать. А сегодня сообщил мне, что отправил ей письмо, требуя ее изумруды. Он сказал, что ей придется заплатить, но я знаю, что его волнует не моя боль. Он просто увидел в этом возможность сделаться богатым и сбежать. Он собирался забрать драгоценности и уехать из Англии. Думал, что сможет спастись от меня, избавиться от всего, что натворил. Но спасения нет, правда? Ни для кого из нас.

Она говорила так, будто в заводной кукле раскручивалась пружина. Теперь она закончила, глубоко и решительно вздохнула и выпрямила руку с оружием, точно направив его на меня.

– Пора.

Дальше произошло несколько вещей одновременно. Воспользовавшись случаем, Стокер достал из сапога нож и с рычанием бросился вперед, вызывая огонь на себя. Оттилия повернула револьвер к Стокеру и не колеблясь спустила курок. Звук получился оглушительным, вновь и вновь отдавался от каменных стен и будто кружил по комнате. Он сильно ударил мне по ушам, но я успела нагнуться и вытащить ножи метнула его, пронзительно закричав от ярости. Он попал Оттилии прямо в грудь, она выронила револьвер и потянулась руками к рукоятке с изумлением на лице. Красное пятно начало медленно расползаться вокруг ножа, торчавшего у нее из груди, кровь потекла по ее бледным рукам. Не проронив ни слова, она сползла на пол.

Я повернулась к Стокеру; он шел ко мне с широко раскрытыми от удивления глазами. Потом вдруг молча рухнул на колени, а я никак не могла понять, что с ним не так, пока он не повернул голову. С той стороны лица рекой лилась алая кровь.

Я перескочила через недвижимую фигуру мисс Толбот, чтобы подхватить его, пока он не упал на пол. Крепко обняла его и сумела удержать, чувствуя, как мой рукав пропитывается горячей кровью. Он навалился на меня, но я подняла его голову.

– Не делай этого! – решительно сказала я. – Слышишь меня, глупый? Я не позволю тебе умереть!

Он открыл глаза, эти невыносимо голубые глаза, как кусочек джоттовского неба. В его взгляде была невыразимая нежность, и он сжал мою руку со всей силой, на которую был способен.

– Вероника, – сказал он тихим голосом, дрожащим от волнения.

– Да, Стокер?

Он сильнее сжал мою руку, и по его телу пробежала дрожь.

– Эта чертова стерва подстрелила меня.

Потом его глаза закатились, он наклонился вперед и потерял сознание.

Глава 27

Такая сцена могла присниться только в кошмарном сне. От фонарей на стенах продолжали метаться тени совокупляющихся пар, от их вращения начинала кружиться голова. Лицо Стокера оказывалось то на свету, то в тени, и его кровь казалась то бордовой, то черной, как чернила. От его крови мои руки были теплыми и липкими, и в какой-то момент единственное, чего мне хотелось, – это разрыдаться.

– Так не пойдет, – строго сказала я себе. Услышав сзади какой-то шорох и не успев даже подумать, быстрым движением вытащила нож из сапога Стокера. Не вставая, я повернулась и нацелила его как раз в изумленное лицо Эммы Толбот.

– Вы пришли в себя в очень подходящий момент, – сказала я ей.

– Я не приходила в себя, – холодно поправила она, – и не была в обмороке. Просто подумала, что это самый удобный способ исчезнуть с линии огня.

Я испытующе взглянула на нее.

– Не знаю, что лучше: ударить вас или поздравить, но вы можете склонить чашу весов в свою сторону, если поможете мне. Найдите что-то, чем можно перевязать ему голову.

Она не растерялась. Сразу же пошла к груде одежды, которую Джулиан Гилкрист сбросил в спешке, мечтая о предстояшем совокуплении, и достала оттуда его шейный платок и рубашку. Я воспользовалась ножом Стокера, чтобы разрезать ее на полосы, сделав что-то наподобие толстой повязки, обмотала сверху шейным платком, чтобы она лучше держалась, и закрепила его булавками из своих манжет.