Деанна Рэйборн – Опасное предприятие (страница 27)
Мы принялись обыскивать комнату и хорошо потрудились: оглядели каждую непристойную статуэтку и заглянули за все вызывающие гобелены. Оказалось, что за шторой позади статуи Пана скрывается какая-то калитка: решетка наподобие той, через которую мы попали в грот. Я позвала Стокера, мы проверили, не подходит ли и сюда наш ключ, но ничего не вышло.
Он прикинул в уме положение двери и направление прохода за ней.
– Этот коридор, несомненно, связывает грот с особняком.
– Еще один вход, но зачем?
– Возможно, чтобы не ставить хозяина в затруднительное положение. Подозреваю, что у всех членов есть ключ, такой же, как у нас, от главной двери, а этот вход может использовать только основатель клуба. Это дает ему свободу действий и обеспечивает некоторую безопасность. Если он нанимал профессиональных барышень для развлечений такого рода, – сказал он и кивнул в сторону одного из силуэтов, резвящихся на стене, – то, вполне вероятно, не хотел, чтобы у них был доступ в сам дом. А замки на дверях – это дополнительная предосторожность, чтобы Оттилия Рамсфорт не обнаружила случайно, чем он тут занимается.
– Думаешь, она действительно могла не догадываться о том, что у него здесь происходит?
– Ничто не делает человека настолько слепым, как брак, – сухо ответил он и сразу отвернулся, чтобы продолжить поиски.
Тогда я снова подошла к креслу и стала внимательно осматривать его снизу. Потом начала простукивать его, и вознаграждением мне стал глухой звук. Я взяла самый крепкий на вид фаллос и начала изо всех сил бить в основание сиденья.
– Вероника, – мрачно спросил Стокер, – что за чертовщину ты опять затеяла? Я просил тебя оставить кресло в покое.
– И упустить улику? – переспросила я с ухмылкой. Я расставила ноги и в последний раз посильней ударила фаллосом, отчего в основании кресла с громким щелчком открылся потайной ящик, а я от толчка не смогла удержать равновесие и рухнула на пол.
Когда я приподнялась и села, Стокер уже изучал содержимое ящика; в руке у него были остатки сломанного замка.
– Могла бы и меня попросить вскрыть этот замок, – заметил Стокер, но без злости, он даже протянул руку и помог мне встать. – Ого, – сказал он вдруг, – а это что такое?
Когда ящик открылся, из него выпала книга, и Стокер поднял ее. Черная сафьяновая обложка, украшенная серебром. С одной стороны изящно выгравированы фигуры, очень похожие на те, что обнаружились на нашем ключе, под ними надпись: «Елисейский грот». Стокер раскрыл книгу в случайном месте. Мы увидели список имен, напротив каждого – дата и перечень того, чем именно он занимался.
– Это же журнал учета, – воскликнула я, нагнувшись, чтобы лучше рассмотреть записи и в возбуждении схватив Стокера за руку. – Список гостей и членов Елисейского грота и описание того, какому именно разврату они здесь предавались.
Стокер тихо присвистнул.
– Очень опасная книга, – заметил он. – Если она попадет не в те руки, может развалиться множество браков, а уж сколько репутаций будет загублено! И здесь бывали не только мужчины, – добавил он, указывая на женское имя в списке.
Я покачала головой.
– Смотри, это было сорок лет назад. Уверена, сейчас уже никому до этого нет дела.
Он провел пальцем вверх по странице.
– Председателем на этом «собрании» был Десмонд Рамсфорт, наверное, это отец Майлза.
– Поищи что-нибудь поновее, – поторопила я его.
Он зашуршал страницами, продвигаясь к концу книги. Недавние записи были не столь впечатляющими. Во времена отца Майлза клуб посещали виконты, бароны и иногда даже герцоги, а под председательством самого Майлза обычно не развлекали никого значительнее рыцарей, да и тех было наперечет. На собрания приходило гораздо меньше людей, чем в прежние времена, и создавалось впечатление, что это место использовалось теперь скорее ради забавы для частных развлечений Майлза, чем для полноценных оргий.
– Ага! – воскликнула я. – Артемизия была здесь год назад. А незадолго до этого – Джулиан Гилкрист. Интересно, она не принимала участия в публичных сборищах, – заметила я. – Кажется, они приходили сюда наедине с Майлзом, а вот Гилкриста развлекало несколько наемных красавиц. Напротив имени каждой девушки стоит сумма, которую ей платили за ночь, а также перечислено, что именно она готова делать за деньги. Вот эта юная леди, кажется, была очень сговорчивой, – сказала я, пробежав глазами по списку ее сомнительных умений.
Но Стокер не слушал меня. Он смотрел на страницу невидящим взглядом и сам вдруг будто окаменел.
– Стокер, ты же весь белый, как ночная сорочка девственницы. Что случилось?
Он ничего не ответил, лишь указал пальцем на имя, которое я сама не заметила.
– «Достопочтенный Тибериус Темплтон-Вейн», – прочитала я вслух и вздрогнула. – Но не может же это быть…
– Это именно он, – сказал Стокер с кислой улыбкой. – Свежеиспеченный виконт Темплтон-Вейн. Мой старший брат.
Глава 13
Стокер захлопнул книгу.
– Мне нужно проветриться.
Он ринулся назад по коридору, которым мы сюда пришли, и мне осталось лишь погасить волшебный фонарь и пойти вслед за ним. Я не стала на него давить. У нас будет предостаточно времени, чтобы спокойно изучить этот журнал, когда вернемся в Бельведер. Что бы ни означало упоминание там имени виконта, Стокеру нужно было немного времени, чтобы свыкнуться с этим обстоятельством.
Он запер за нами дверь и аккуратно убрал ключ в карман, а потом коротко кивнул, увидев, что я жестом указала на дом. Как всякий охотник, он умел ходить совершенно бесшумно, но и меня годы, проведенные в погоне за бабочками, научили передвигаться незаметно. Пробираясь во все сгущающихся сумерках, мы наконец добрались до больших дверей, выходящих в сад, вероятно, из столовой или гостиной. Из широких окон по обеим сторонам от дверей в более счастливые времена, должно быть, открывался очаровательный вид на пруд, но сейчас все они были закрыты ставнями, и казалось, что дом слепо уставился на галерею и сад.
Стокер остановился перед дверью, прикидывая варианты того, как можно попасть внутрь, но я его опередила.
– Дай мне упаковку леденцов, – велела я.
– Откуда ты знаешь, что у меня с собой леденцы?
– У тебя
– Не лучшее время для перекуса, – заметил он, но передал мне сверток без всяких возражений. Он был почти пуст, и я вытряхнула остатки (липкие крошки) на каменные плиты галереи. Затем аккуратно расправила упаковочную бумагу и протянула ему той стороной, где еще были следы леденцов.
– Оближи, – попросила я.
Уже догадываясь, что я собираюсь сделать, он подчинился и облизывал бумагу до тех пор, пока вся она не сделалась липкой. Я очень осторожно подошла к двери, намереваясь приклеить обертку к стеклу.
– На одну клетку выше, – мягко поправил он. – Замок должен быть там.
Я послушалась и прижала бумагу так, что она хорошо прилипла к стеклу. Я отступила назад и кивнула Стокеру. Он передал мне журнал. Сняв плащ, он намотал его на руку. Быстрый удар – и все было готово. Стекло тихо разбилось, осколки повисли на липкой бумаге. Я аккуратно сняла ее и хотела было положить рядом на траву, но Стокер меня остановил.
– Сюда может наступить животное, и будет плохо. Бумага липкая, как клей, и вся в осколках, – объяснил он, забирая у меня обертку с поблескивающим на ней стеклом. Он перевернул бумагу стеклом вниз, прижал камнем, после чего просунул руку в дыру, которую нам удалось проделать, и стал нащупывать замок. Это оказалось сложнее, чем мы думали, Стокеру пришлось достать один из своих ножей и подцепить защелку. Наконец раздался щелчок, и дверь распахнулась. Он остановился на пороге, убрал нож и надел плащ. Эти несколько секунд нас и спасли. Сложно сказать, что мы услышали сперва: слюнявое рычание мастифа или сонные крики сторожа, только что вылезшего из кровати. Когда тишину ночи прорезал этот беспорядочный шум, Стокер захлопнул дверь, и мы сразу бросились бежать.
Мы помчались по галерее за угол дома, а потом вокруг пруда. Закрытая дверь дала нам всего несколько секунд, и не успели мы еще оказаться на противоположной стороне пруда, как она снова с треском распахнулась, и из нее выскочил огромный пес. Посыпался град выстрелов, от стены полетели осколки камня, и нам пришлось бежать пригнувшись. Я обернулась и увидела в дверях фигуру пожилого человека; белая сорочка и ночной колпак были хорошо видны на фоне темного дома. Ему было вполне достаточно того, что он стоял там, стрелял из дробовика и выкрикивал ругательства, но его собака не была столь ленива. Зверюга гналась за нами, и вид у нее был ужасно разъяренный. Сильные лапы почти бесшумно отталкивались от земли, и с каждым прыжком дистанция между нами сокращалась.
– Стокер, – выдохнула я, – нам от него не убежать.
– Да, – согласился он и сунул руку в карман: – Но мы попробуем его задержать.
– Господи, ты же не хочешь его ранить? – выдавила я на бегу. Но можно было и не спрашивать. Он легко обращался с мертвыми животными, но питал неизменную слабость к живым. Достав из кармана маленький сверток, он потянул за веревку, бросил его за спину и попал псу прямо в морду. Пакет открылся, и из него вывалилось что-то кровяное.
– Что это?
– Говяжья печень, – сказал он, схватил меня за руку и улыбнулся в темноте. Я восхитилась его предусмотрительностью. Оттилия Рамсфорт упоминала, что дом охраняет собака, и Стокер позаботился о том, чтобы прихватить для нее угощение.