Дайре Грей – Утилитарная дипломатия (страница 15)

— Вы немедленно назовете мне имена тех, кто растратил деньги! И с завтрашнего дня ни они, ни вы не будете являться частью Фонда. А вопрос о мошенничестве будет расследовать полиция!

— Ваша Светлость! Только не полиция! Это же скандал!

— Хотите, чтобы расследованием занялся герцог Кениг? — теперь в мягком и вежливом голосе слышалась опасность. — Или сам император? Или вы считаете, что ваш поступок должен остаться безнаказанным?

— Мы вернем все деньги! Все-все! Даже пожертвуем более того! И подберем новое здание для приюта! Для всех приютов! Ваша Светлость, это же всего лишь сироты! Зачем беспокоить из-за них герцога Кенига? Или императора?

В тот момент что-то дрогнуло в лице герцогини, и на мгновение показалось, что сквозь него проступило еще одно — нечеловеческое. Смазанное, темное, оскаленное. Валенсия моргнула, и видение пропало, но заговорила Ее Светлость надтреснутым, хриплым голосом:

— Всего лишь сироты? Это дети, оставшиеся без родителей в жестоком и равнодушном мире, где такие, как вы, прикрываясь добром и помощью, нагло их обкрадывают. Мне больше не о чем с вами говорить. Завтра вы предоставите список ваших соучастников следователю, которого назначат на расследование этого дела. А сейчас мы уезжаем.

И они уехали. Но все изменилось. С того дня Валенсия начала смотреть на герцогиню иначе. А заодно ловить на себе внимательные, оценивающие взгляды.

— Вместе с письмом от управляющего пришло еще и послание от Марко, — неторопливо начала она, стараясь привлечь внимание гостьи.

— И что же пишет наш принц-головорез? — сразу же подхватила тетушка, тонко чувствующая момент.

Марко был вторым сыном короля и выбрал своим призванием море. Он с подростковых лет сбегал из дворца и пробирался матросом на какой-нибудь корабль. Его искали и возвращали, а иногда он возвращался сам. Отец гневался, но прощал ему выходки, а потом разрешил служить во флоте.

— Сейчас он наблюдает за строительством кораблей в Градане, и обратил внимание на странные слухи, которые распространяются среди моряков.

— Его Высочество придает значение слухам? — вежливо удивилась герцогиня, но в глазах появилась заинтересованность, что и требовалось.

— Марко придал им значение настолько, что решил упомянуть в письме. Контрабандисты говорят, что у берегов Фреденсберга видели грузовые корабли Альбиона.

— Но что странного в торговле между Альбионом и севером? Разве они не находятся в торговых отношениях? — спросила Долорес, нахмурившись. Все же она еще слишком молода. И слишком мало знает о некоторых тонкостях. Хорошо будет, если братья и матушка ее просветят.

— Полагаю, дело в том, что корабли видели там, где обычно им делать нечего, — сделала вывод гостья. — Мой супруг любит слухи и наверняка найдет им применение.

Прекрасно, теперь можно оставить политику в стороне и вернуться к более приятным женским делам.

— Я хотела обсудить с вами… — начала Валенсия, но ее прервало появление императрицы.

Ее Величество не потрудилась прислать камеристку с запиской или одну из придворных дам, чтобы предупредить о своем визите. Вместо этого она вошла в гостиную с таким видом, будто собиралась воевать. И даже не взяла в помощь ни одну фрейлину.

— Ваше Величество, — прошелестело по гостиной, пока все присутствующие поднимались с мест и приседали в реверансах.

— Чем мы обязаны счастью видеть вас? — решила начать беседу Валенсия, пока остальные занимали свои места.

Ноздри императрицы трепетали от гнева, а обычно невыразительные серые глаза метали молнии. Она сжала тонкие губы и выше подняла подбородок, будто желая компенсировать разницу в росте.

— Вы прекрасно знаете, почему я здесь, — процедила она. — И я желала бы говорить с вами наедине. Немедленно.

В таком случае стоило бы назначить аудиенцию и пригласить будущую невестку на свою территорию, но здесь, в покоях, выделенных для посольства, Валенсия чувствовала себя почти как дома. И могла не подчиняться чужим прихотям.

— У меня нет секретов от присутствующих дам, Ваше Величество. Вы можете смело говорить при них, тем более, что скоро все мы станем одной семьей.

— Семьей? — голос императрицы опасно задребезжал. — Вы не успели еще войти в мою семью, а уже смеете распоряжаться в моем доме!

Видимо император все же рассказал матери о будущем переезде. Или она узнала все сама.

— Дворец стал вашим домом лишь после того, как вы вышли замуж за Его Величество Георга Первого, который скончался еще пять лет назад. Я понимаю, почему вы оставались здесь все прошедшие годы. Ваш траур, а затем траур вашего сына безусловно сплотили вас, но теперь у него будет поддержка в лице жены, а вы сможете позаботиться о себе. Разве в происходящем есть что-то дурное?

Стоящая напротив женщина покраснела. На щеках выступили отвратительные яркие пятна, придававшие ей больной, а оттого весьма жалкий вид. Императрице явно не повезло с наследственностью. И выдержи не хватало.

— Ты! — она шагнула вперед, будто собираясь ударить, но дорогу ей заступила Великая герцогиня.

— Марго, опомнись!

Они были почти ровесницами, императрица немного старше, немного ниже и полнее. И рядом с герцогиней она терялась, как-то тускнела. Словно фианит рядом с бриллиантом.

— Не смей меня одергивать! Ты даже не представляешь, как унизительно, когда тебя выгоняют из собственного дома! И все потому, что одна…

— Марго!

— Хватит, Ивон! Как ты можешь быть такой правильной?! Неужели ты не понимаешь, что меня просто убирают в чулан как ненужную куклу?!

Ненужную или бесполезную? Будь характер у Ее Величества иной, с ней можно было бы попытаться найти общий язык. Во всяком случае Валенсия бы попыталась. Она и пыталась, стоит признать, вот только общего не нашлось.

Она кашлянула, стремясь привлечь внимание, и шагнула вперед, вставая рядом с Великой герцогиней. Не стоит оставлять других сражаться за то, что важно тебе.

— Ваше Величество, мне жаль, если вы почувствовали себя униженной. Я вовсе не хотела с вами ссориться, а лишь искренне считаю, что двум хозяйкам не место в одном доме. Свадьба состоится уже через три недели. Мне понадобится собственный двор, и он будет существенно отличаться от того, к которому вы привыкли. К тому же я буду заниматься и другими делами, положенными императрице, которыми до сих пор занимались вы. У вас же появится больше свободного времени, и вы сможете выбрать для себя дело по душе.

Выражение лица императрицы медленно менялось. Пропали красные пятна, а блеск в глазах сменился тяжелой, осязаемой ненавистью. Она не хотела делиться тем клочком власти, которым владела. Только править. И лучше единолично.

— По душе… Надеюсь, придет время, и юная принцесса тоже заявит вам, что вам пора удалиться на покой. И тогда вы действительно поймете, что я чувствую.

— Это будет лишь закономерным итогом, ведь все мы, рано или поздно, должны уйти.

Отвечать Ее Величество не стала, а развернулась и удалилась, гордо выпрямив спину и всем своим видом выражая презрение и недовольство.

Как только они снова заняли свои места, Ее Светлость тихо отметила:

— Не стоит ее недооценивать.

— У меня было больше полугода, чтобы оценить Ее Величество по достоинству. Поверьте, я понимаю, что делаю.

Они ненадолго встретились взглядами, и губы герцогини тронула робкая улыбка:

— Надеюсь. Так что вы хотели обсудить?

— Свадебное платье. Для Долорес сшили подходящее, но оно выполнено в имперских традициях, к тому же больше подходит юной невесте, а я хочу нечто иное.

— Дорогая, я конечно всегда поддержу любое твое решение, но тебе не кажется, что времени осталось совсем мало?

— Любой портной или портниха с удовольствием возьмется шить свадебный наряд для невесты императора, но здесь я вынуждена согласиться с сеньорой Гуэро, — легко приняла новую тему герцогиня. — Времени для создания достойного наряда осталось совсем мало.

— Думаю, что все известные портнихи и портные будут творить в классическом стиле, а мне бы хотелось иного. Я слышала, как при дворе обсуждают некого Моро и его революционные взгляды на моду. Возможно, вы подскажете, как можно обратиться к нему?

Глава 9. О спасении и убийстве

— Ваше Высочество, — семейный доктор Сантамэлей прибыл точно в назначенное время.

Невысокий, все еще не утративший стройность фигуры и легкость походки, с выбеленными временем волосами, но молодым лицом, почти лишенным морщин, и ярко-синими глазами. Водник. И весьма сильный. Разменявший шестой десяток и почти полжизни прослуживший императорской семье.

Доктор Вебер коротко поклонился, не выпуская из рук неизменного саквояжа, с которым, кажется, не расставался никогда.

— Присаживайтесь, — Кристиан указал гостю на кресло для посетителей. — Сегодня вы здесь для беседы, а не для процедур. Что-нибудь выпьете?

За окном дул ветер и явно собиралась гроза. Первая в этом году. Отгремит, смоет грязь и холод, оставшиеся после зимы, и вот тогда весна начнется по-настоящему.

— Я предпочел бы чай, если это возможно. На улице очень холодно.

— Конечно, — герцог бросил взгляд на дворецкого, предусмотрительно задержавшегося на пороге, и дождался величественного кивка, после чего слуга удалился, прикрыв за собой дверь. В ближайшие несколько часов их никто не побеспокоит.

— Хорошо ли себя чувствует Ее Светлость? — осведомился доктор, устраиваясь в кресле. Саквояж он поставил на пол, чтобы иметь возможность подхватить его в любой момент.