Дайре Грей – Любительский шпионаж (страница 42)

Но сказать я ничего не успела.

Герр Адлер перехватил ладонь и ловко вывернул в бок, заставив мужчину коротко охнуть от боли.

— Вы не поняли, — мягко продолжил он на ферентийском. — Моя жена находится в очень деликатном положении и никак не может ждать. Мы пройдем сейчас же.

— Совсем охренел?! — рявкнул напарник таможенника и шагнул к мужчине, бешено сверкая глазами на выкате.

Неужели уже началось воздействие?

Я отступила в сторону, подхватив саквояж и понимая, что в драке пользы от меня никакой. Герр Адлер резко оттолкнул первого противника, перехватил замотанную винтовку и двинул второму.

— Беги! — рявкнул он, оборачиваясь к подпирающим пассажирам, тоже желающим покинуть порт как можно скорее.

Я молча подобрала юбку и рванула к сходням, до которых оставалось всего пару метров.

— Стой, дрянь! — раздалось в спину.

Неустойчивая конструкция закачалась под ногами. Грудь кольнуло страхом, что сейчас все рухнет вместе со мной, но трап кончился раньше.

— Куда?! — зарычал какой-то матрос, шагая навстречу.

— Ах… У нас есть билеты! — многострадальные бумаги, наконец, обрели достойного читателя. — Но эти беспорядки! Такой кошмар! Мой муж!..

Я уронила багаж, заломила руки и взглянула на моряка самым умоляющим взглядом, на какой вообще способна. Тот смутился и уткнулся в документы. Украдкой обернулась к причалу, чтобы увидеть, как в дальнем конце порта начинает твориться нечто невообразимое.

Толпа оборванцев, вооруженных чем попало, бежала, не разбирая дороги и уничтожая все, что подворачивалось под руку. Не люди, а неуправляемая, жестокая масса, имеющая только одну цель — убивать. И над ними клубилась темная дымка, видимая только мне.

Все, как рассказывал Герхард…

Пальцы сжались так, что стало больно. Я перегнулась через борт и закричала во все горло:

— Вилли!!!

Герр Адлер, удачно скинувший одного таможенника в воду, обернулся. Не знаю, что он увидел и понял, но мужчина отпихнул с дороги более ловких пассажиров и рванул по трапу. Кто-то схватился за его ружье и потянул назад, грязно ругаясь. Бывший капитан неожиданно разжал руку, отправляя и оружие, и незадачливого противника в короткий полет. А в следующий момент уже стоял рядом на палубе. И только тогда обернулся.

— Вот дерьмо!

Я полностью разделяла его оценку ситуации. И не только я. Пароход издал предупреждающий гудок. Палуба задрожала. Нас оттеснили от трапа. Матрос, проверявший документы, небрежно сунул их обратно и начал спихивать сходни, по которым все еще пытались подняться люди.

Изнутри поднялось возмущение. Захотелось закричать, но… Жадная, жестокая волна неуправляемого гнева уже почти достигла пассажиров. Если промедлить, она захлестнет и корабль. И единственный путь в Изрилиону будет отрезан.

Пароход качнулся и начал отодвигаться от берега. Сходни полетели в воду под проклятия и крики.

— Не смотри, — бывший военный за локоть оттащил меня от борта и развернул к себе. — Не надо.

Я уткнулась носом в его грудь и пожелала оглохнуть. Не слышать ни редких выстрелов пытающихся защититься людей. Ни звериных криков нападавших. Ни ругани и проклятий, посылаемых в спину. Просто потому что нам сегодня повезло, а тем, кто стоял дальше — нет.

Спустя два часа я все еще стояла на палубе, глядя на Мелье, оставшийся далеко на горизонте. Солнце светило во всю, но внутри было холодно. Я не хотела думать, что станет с городом, и не могла не представлять, на что способен разъяренный элементаль. Если бы вчера я убила мага…

Неизвестно, чем все закончилось бы. Насильственная смерть Сантамэлей приводит к катаклизмам. Парсина такой не пережила. А Мелье? Устоял бы? В столице Ференции река вышла из берегов, как шептались люди. А здесь под боком лежало море. Чем бы все закончилось?

— Пойдем в каюту.

Вильгельм оказался рядом и аккуратно потянул в сторону. После драки у него на лице осталось несколько ссадин и содранная кожа на костяшках. Мелочи, если подумать, что нам грозило.

Я позволила себя увести, мимолетно отметив, что все остальные пассажиры уже разбрелись, а моряки занимались делами. Мы спустились ниже, поплутали по узким коридорам, запомнить которые придется, чтобы не заблудиться за три дня путешествия. Корабль в первую очередь предназначался для перевоза грузов. Пассажирам отводились не самые роскошные условия. Нам, как семейной паре, досталась небольшая каюта с общей кроватью, крохотным умывальником, столом, шкафом и двумя стульями. Вся мебель была прикручена к полу.

Я опустилась на край кровати. Еще несколько часов назад казалось, что стоит коснуться головой подушки, и сон не отпустит, теперь, несмотря на усталость, забыться казалось мечтой.

— Почему вчера твой кулон сиял алым?

Покой мне тоже мог только сниться. За время путешествия уже стало ясно, что бывший капитан вовсе не глуп и очень наблюдателен, но сейчас на вопросы отвечать не хотелось. Однако… Есть ли смысл молчать дальше?

— Я не могу рассказать. Клятва не позволит. Но могу выслушать твои предположения.

Если рискнул задавать вопросы, значит, уже что-то понял.

— Если артефакт настроен на поиск герцога Рейса, а светился рядом с тем ублюдком, то они родственники?

Я промолчала. Достаточно выразительно, чтобы все стало ясно без слов. Собеседник коротко и тихо выругался.

— А к императору он отношение тоже имеет?

И снова единственным возможным ответом может быть только тишина. Но ее достаточно, чтобы бывший капитан еще раз предельно четко охарактеризовал ситуацию.

Некоторое время он молчал, переваривая полученную информацию, а потом продолжил спрашивать:

— Ты стреляла в его элементаля, и тот отступил. Почему?

На практические вопросы хотя бы можно дать ответ. Изготовление патронов еще не успело стать государственной тайной, являясь пока лишь моим секретом, а им я могла поделиться.

— Все дело в пулях. Ты слышал о темных алмазах?

Я подтянула колено к груди, задрала широкую юбку и достала револьвер, снова прикрепленный к бедру. На улице вышло бы неудобно, но под блузой, даже очень свободной, оружие выделялось. Достала патрон из барабана и протянула мужчине.

Тот покрутил его между пальцами и принялся рассматривать пулю в навершии.

— Здесь какой-то символ. Но при чем тут камни? Или?..

Как уже отмечалось, глупым бывшего капитана не назовешь.

— Внутри. А вместе с символом дает эффект даже против элементаля. Но недолгий. И я не была уверена, что сработает. Опытный образец.

Вилли вернул патрон, который я сунула на место, а револьвер — под подушку. Сейчас таскать его с собой не имело смысла. Маг остался в Ференции. И следующий корабль вряд ли скоро покинет порт. У нас есть фора. А дальше… Надеюсь, он нас потеряет. Или вообще не станет преследовать.

— И ты взяла с собой в дорогу оружие против темного мага, но не думала, что встретишь его?

Сердце пропустило удар. К такой откровенности я не готовилась, но герр Адлер поймал меня.

— Ты знала о возможной встрече с ним или нет? — настойчиво повторил он.

Вопрос слишком уж напоминал допрос, и раньше я бы возмутилась, но сегодня сил не осталось.

— Нет. По всем данным разведки маг сейчас должен находиться среди войск Фреденсберга. Я не знаю, откуда он взялся в Ференции.

— Тогда для кого патроны?

Закономерный вопрос, на который я предпочла бы не отвечать никогда…

Впервые за время путешествия она выглядела потерянной. Ни уставшей, ни раздраженной, ни даже возмущенной… Нет, сейчас из нее словно вытащили стержень. Капризная фифа пропала, оставив лишь оболочку. И в какой-то мере Вилли чувствовал угрызения совести, что мучает ее вопросами. Но еще понимал, что только сейчас может, наконец, услышать правду.

Он уже перестал злиться из-за постоянных недоговорок. Изо дня в день наблюдая, как она упрямо движется к цели, невозможно не проникнуться хотя бы уважением. И пусть порой Сабина казалась заносчивой, наивной или недальновидной, каждый раз он убеждался в обратном, натыкаясь, например, вот на такие сюрпризы.

Пули против темных магов. Артефакт поиска. Опытные образцы. Герцога Рейса считали гением. Но кажется, у него под крылом обитал не менее одаренный секретарь. Ее открытия сами по себя обладали немалой ценностью. И если в конце этого безумного путешествия удастся вернуть в Империю хотя бы ее, он уже не зря потратил столько времени.

— Герхард маг… — тихо заговорила фройляйн. — Очень сильный маг. Ты знаешь, что он приручил тьму. Все знают. И он попал в плен. Прошло три месяца. Уже больше трех… А о нем ничего не слышно…

Она опустила взгляд и рассеянно гладила одеяло, обводя пальцем незамысловатый узор.

— Он может быть ранен.

— Возможно… А еще мог потерять память. Или получить травму спинного мозга. Я наводила справки. Восстановление подобных травм практикуют только в Империи. Потому что без магии лечить не умеют. И тогда он сейчас где-то там… парализован. Прикован к бессильному телу и ничего не может сделать. Или его держат без сознания насильно, потому что боятся… И тогда его разум превратился… в труху. И я не знаю, что хуже. Но точно знаю, что он еще жив.

Стало холодно. А потом жарко. Но вовсе не потому, что в каюте резко изменилась температура. Нет. Просто он понял, зачем понадобились патроны. И впервые за путешествие взглянул на нее иначе. Потому что когда человек рискует жизнью ради призрачной надежды на чудо — это эгоистичный каприз, но когда он целенаправленно движется навстречу возможной смерти, стараясь предусмотреть все возможные осложнения и не пасть духом…