Дайре Грей – Любительский шпионаж (страница 33)

Герхард наложил в лепешку вяленое мясо, щедро зачерпнул сыра и посыпал рубленной зеленью.

— То есть в самом наличии заговора вы больше не сомневаетесь?

Она вздохнула, собираясь с мыслями, а он начал жевать.

— Я хотела доказать, что вы неправы, но… Слишком много совпадений. Так почему вы решили, что все было именно так?

— Вы сами сказали, что раньше в Совет входили лишь дожи, а с появлением религии — Первосвященник, который всегда поддерживает Великого Дожа. Или контролирует.

— Что? — сестра Моника удивилась так искренне, что ему даже стало неловко. Будто он отбирал веру в чудо у ребенка.

— Для людей, обличенных властью, религия — политический инструмент. Поддержка Первосвященника позволила Великому Дожу объединить провинции, а затем дала преимущество и возможность блокировать решения Совета, принимаемые по принципу абсолютного большинства. Логично предположить, что остальных дожей подобное не устраивало. Но между собой они смогли бы договориться, к тому же у правителей всегда есть наследники, которых очень муторно истреблять. А вот если выжить Первосвященника из Совета, политическое равновесие вернется к состоянию почти трехсотлетней давности.

— И грех моего отца… — она не закончила фразу и отвела взгляд.

— Дело не в грехе. И не в ереси. Это стало лишь поводом. Он оказался слабым звеном. Кто-то видел работы вашего отца, исследования… О них доложили. Его объявили еретиком, а через него смогли добраться и до остальных участников заговора.

Погибшего незнакомца было жаль. Судя по работам, им имелось бы о чем поговорить. Да и…

— Не знаю, станет ли вам легче, но скажу по себе, что изобретатели редко интересуются чем-то кроме собственных исследований. Ваш отец точно не являлся инициатором заговора. Лишь его жертвой. И невольным участником. Мне очень жаль.

Монахиня не заплакала. Только прикрыла глаза и некоторое время сидела тихо, а потом судорожно вздохнула и произнесла:

— Моего отца казнили из-за политики. Он не был грешником.

Наверное для нее это значило много. Герхард не умел утешать. Он вообще плохо разбирался в чувствах. Милисент смогла бы ее понять и нашла бы слова, чтобы утешить. А герцог мог только молчать.

Наверное, из всех изрилионцев меньше всего он хотел бы причинить боль женщине, которая ухаживала за ним несколько месяцев. Но в данном случае горькая правда скорее лекарство. Ведь Герхард не врал. Он помнил уроки Кристиана, пусть ни разу и не применял их, и увидел знакомую закономерность, на которую обратил внимание. А дальше просто…

Наверное стоило бы соврать, преувеличить, но лгал он плохо. Милисент умела улыбаться любому, и тетушка, а Юстас и Сабина умели играть на эмоциях, ему же оставалось говорить правду и надеяться, что она окажется полезна в конечном итоге.

— Вам нужно поесть. — Герцог подвинул тарелку сестре. — И выспаться. Думаю, наш комендант доложит кардиналу об успехах, и скоро у нас будут гости.

Она медленно кивнула и опустила взгляд в тарелку. А потом прошептала:

— Спасибо… за то, что собрали его.

— Вы еще увидите, как он полетит.

Надо же Герхарду как-то отсюда выбраться…

Глава 19

О тонкостях шпионажа…

Клара поправила одеяльце и отступила от кроватки. Аннабель спала. И будет спать почти до полуночи, когда проснется за порцией молока, чтобы затем смотреть сны до самого утра. Но даже уверенность в режиме малышки не снижала тревогу и чувство вины за то, что няня собиралась отлучиться.

— Я вернусь, — тихонько пообещала фройляйн Гессен и поспешила покинуть спальню, оставив дверь приоткрытой, быстро пересекла игровую и вышла в коридор.

Она ни за что не оставила бы Аннабель без присмотра, если бы не тревога за герра Шенбека, который не появлялся в детской уже несколько дней. Три дня, если быть точной. И такое отсутствие вовсе не являлось нормальным. Нет, Клара не думала, что кузен герцога сбежал из дворца и отправился следом за фройляйн Ланге. Кажется, этот вопрос они уже решили. Но что-то же отвлекло его от дочери? И она очень надеялась, что не обострение болезни, в котором упрямый мужчина решил не признаваться.

Клара только проверит, все ли с ним в порядке, и быстро вернется.

Счастье, что комната герра Шенбека находилась рядом, и путь до нее занял не более пяти минут быстрым шагом. Поздним вечером коридоры дворца в этой части оставались пусты, и никто навстречу не попался, только тени скользили по стенам, освещенным артефактами.

Няня остановилась у нужной двери и замерла, собираясь с духом. Постучала. Никто не ответил. Она постучала громче и позвала:

— Герр Шенбек!

Ответом стала тишина, взволновавшая не на шутку. Клара отбросила приличия и толкнула дверь. Элементали, пусть он окажется на месте! И ей не придется снова обращаться к императрице! Второй раз та могла и разозлиться.

Замок оказался не заперт. Фройляйн шагнула внутрь, сразу же наступив на куртку, брошенную на пол. Дальше по направлению к уборной валялся берет и шейный платок, дверь оказалась закрыта неплотно, и в комнату лился свет, оставляя только один путь.

Клара машинально подняла вещи и бросила на кресло, отметив, что кровать заправлена аккуратно, и остальная комната выглядит так, будто ей не пользовались несколько дней. Она шире распахнула дверь в уборную, откуда доносились приглушенные ругательства. По крайней мере, мужчина был жив…

Он стоял перед раковиной спиной к ней и наклонившись к зеркалу. Серая рубашка прилипла к спине и в паре мест была порвана. Сквозь дыры виднелись синяки.

— Герр Шенбек! — ахнула няня, совершенно не ожидавшая застать его в таком виде.

— Клара?

Кузен герцога обернулся, и она ахнула повторно, заметив ссадину на скуле и отекший глаз.

— Что с вами случилось?!

— Что вы здесь делаете?!

Вопросы прозвучали одновременно, и фройляйн Гессен немного смутилась, понимая, что не имеет права требовать ответа, но… Но он же болен!

— Что-то с Аннабель? — чуть спокойнее спросил собеседник, приглаживая мокрой ладонью растрепанные волосы.

— С ней все в порядке! Я просто волновалась… за вас. Вы несколько дней не приходили. А теперь… Что произошло?

— Ее Величество попросила кое-что выяснить… Все оказалось несколько серьезнее, чем я думал. И… Я растерял хватку, вот и… получил.

Он коснулся щеки и поморщился. Клара заметила на тумбе рядом с раковиной знакомые флакончики со спиртом, бинты и мазь от ушибов.

— Снимайте рубашку! — она решительно шагнула в уборную. — Я помогу обработать спину.

Конечно, хотелось выругаться. Напомнить о болезни и о дочери. Но, имея двух младших братьев, няня давно поняла, что отчитывать мальчишек не имеет смысла. Они всего лишь найдут другой способ заполучить те же синяки. Видимо, у взрослых мужчин ничего в жизни не менялось.

Пальцы привычно вытащили пробку, но кузен герцога все еще не двигался с места. Вблизи стал ощутим знакомый запах пива и пота. Что можно выяснять в дешевом трактире? В ресторанах драки не устраивают и подобное не употребляют.

— Ну что вы стоите? Вам же неудобно будет самому!

Он окинул ее каким-то странным взглядом, потом отвернулся и одним движением скинул рубашку на пол. Все оказалось не так серьезно, как представлялось. Несколько ушибов, кожа почти не содрана, но обработать все равно стоит. Она оторвала бинт, намочила спиртом и принялась за оказание первой помощи.

В отличие от братьев герр Шенбек хотя бы не дергался и не жаловался, что щиплет, но Клара все равно на всякий случай дула на кожу. Скорее по привычке, чем действительно желая облегчить страдания.

— Вам не больно дышать? — уточнила она, заметив, что плечи как-то подозрительно не шевелятся. Будто мужчина затаил дыхание. Неужели еще и ребра сломаны?

— Нет, — хрипло ответил он. — Вы не первый раз таким занимаетесь?

— У меня же младшие братья и сестры. А когда в доме много детей, кто-нибудь обязательно поранится.

Няня бросила использованный бинт на пол и взялась за банку с мазью. Свежий аромат быстро наполнил комнату, перебив неприятные запахи. Охлаждающий бальзам должен предотвратить появление отеков. Она зачерпнула густую смесь и принялась осторожно наносить на светлую кожу.

Герр Шенбек молчал. И не шевелился. Дышал все также неглубоко. Странно, обычно он молчаливостью не отличался. А тут ни вопросов, ни рассказа. Может быть, все хуже, чем показалось?

— Повернитесь, я осмотрю грудь, — Клара замерла с поднятой ладонью, испачканной мазью.

Вдруг все-таки ребра? Или судороги начались? Могла драка спровоцировать приступ? Лучше она сама все осмотрит и убедится, что серьезных повреждений нет.

Мужчина продолжал стоять к ней спиной и вдруг глухо заговорил:

— Клара, вам никогда не говорили, что не стоит оставаться наедине с нетрезвым мужчиной?

— Что?

Фройляйн Гессен не сразу поняла, о чем речь, но смысл слов постепенно дошел до затуманенного тревогой разума. И ситуация вдруг стала выглядеть совсем иначе. Поздний вечер, она ворвалась в комнату к молодому, холостому мужчине, навязала свою помощь. Элементали! Что он о ней подумал?

Она сглотнула и почувствовала, как щеки заливает предательский жар. Стало мучительно неловко и стыдно.

— Простите! — Няня поспешила вытереть ладонь полотенцем. Какая же она глупая! — Я уже закончила! Я… Я сейчас же уйду!

До двери всего пару шагов, но ее остановили раньше. Сильные пальцы сдавили локоть, заставив замереть на месте. Клара обернулась, встретившись взглядом с потемневшими глазами Юстаса. Сердце колотилось быстрее, чем обычно, хотелось сбежать от стыда, но под тяжелым взглядом все мысли куда-то исчезли.