Дайре Грей – Лекарство от боли (страница 20)

Байон лег на траву. Закинул руки за голову и стал смотреть на небо. Закат уже догорел. Синеву разбавили первые звезды. Скоро станет видно Стрелу и Весы. А рядом с ними Мать. Талия любила смотреть на звезды. Ее вдохновляли легенды о созвездиях. Благодаря ей он знал их все. И сейчас, сквозь вой ликоса будто снова слышал ее голос.

«…А вон там, смотри, под Стрелой. Видишь, две фигурки? Это Влюбленные. При жизни их все время разлучали. Они любили друг друга и не могли быть вместе. Но когда они умерли, боги сжалились и позволили им быть вместе на небе…»

— Мне всегда казалось, что это созвездие Близнецов, — прошептал Байон, продолжая смотреть туда, где под Стрелой уже вырисовывались знакомые силуэты. — Фигурки ведь одинаковые.

«…Не порть мне сказку!»

Она рассмеялась и ударила его по плечу. А потом поцеловала. И он был счастлив. Настолько, что казалось, они будут вместе всегда.

А теперь Талии нет. А он остался. И Арей тоже. И проклятое созвездие на небе. Но ее нет… И все уже не так…

Он провел ладонью по лицу. Вытер мокрые пальцы о тунику. Грудь горела огнем от нехватки воздуха. Почти также как на корабле, когда вода накрыла его с головой. И ведь почти получилось. Почти… Сейчас он мог бы быть там. Среди звезд. Вместе с Талией. Но его вернули на Киорис. И привязали здесь воем ликоса, которого невозможно бросить…

Глава 17

— Добро пожаловать домой, сын мой.

Икар обернулся на голос, отвлекаясь от вида на город, раскрывающегося почти из любого окна дворца. Здание Храма возвышалось над остальными, и где-то там в его лабиринтах сейчас находилась Александра. И Байон.

— Добрый вечер, маеджа.

Он коротко склонил голову в привычном приветствии и услышал тихий вздох. Поднял взгляд на императрицу. Талия умела разговаривать с ней. Смеяться, шутить, обсуждать нечто, понятное лишь им двоим. А он… даже не мог назвать ее матерью. Коммандер знал о родственных связях и своем месте во дворце и обществе, об ответственности и традициях, но… не чувствовал. Может быть от того, что и сама она не стремилась пересечь однажды проложенную черту.

— Как прошел доклад?

Софрония заняла кресло с широкими деревянными подлокотниками и указала на соседнее, в которое он опустился без всякого желания. Мысли блуждали далеко. Непривычно оторванные от происходящего здесь и сейчас. У всех пробужденных так? От того они и становятся более рассеянными и невнимательными? Да и как сосредоточиться, если думаешь о постороннем? И прогнать мысли усилием воли не выходит.

— Как обычно. Меня приняли. Выслушали. Уточнили некоторые моменты. Главнокомандующего все устроило.

Конечно, беседу с ним вел не дядя. Но все доклады будут переданы ему, и именно он будет принимать решение о его дальнейшей судьбе. Пригодности или непригодности к службе, повышении и прочем. Учитывая, что из военного управления его выпустили к вечеру, главнокомандующий пока удовлетворен полученной информацией.

— Искарис… — императрица наклонилась к нему и заглянула в глаза, прикоснувшись к ладони. — Расскажи мне о той женщине, что ты забрал с Земли. Что с ней?

Он окинул мать долгим взглядом. Неожиданно в глаза бросился темно-синий цвет туники, отсутствие украшений, простая прическа, с уложенными в узел волосами. Даже в таком виде она умела оставаться… правительницей. Пусть сейчас и хотела казаться ближе и проще. Понятнее.

Икар заново осмотрел комнату, в которой ему предложили подождать Софронию. Одна из малых гостиных, относящихся к ее личным покоям. Кажется, любимая. Здесь они часто завтракали в глубоком детстве, когда отец еще был жив. И все они жили во дворце. Светлый пол и стены, тонкие занавеси, отделяющие комнату от широкого, тенистого балкона. Раньше там располагался стол и плетеные кресла и стулья. Мебель внутри напротив была массивной, надежной, деревянной, с мягкими сиденьями, отделанными темно-синей тканью. Сейчас стало заметно, что со временем она выцвела. Обивку давно не меняли. Так сколько же лет ее не открывали? И почему именно сейчас?

— Ты поэтому пригласила меня сюда?

Он встал, аккуратно забрав ладонь из пальцев матери, и подошел к выходу на балкон. Занавеси выгорели на солнце. Стали белесыми. А какими были раньше? Синими? Зелеными? В памяти не осталось места для цвета. Зато вспомнилось, как Талия кружилась, закрутив вокруг себя ткань и что-то кричала. А отец улыбался, глядя на нее. И даже Креон оторвался от книги, чтобы взглянуть на сестру.

— Хочешь узнать, пробудился ли я?

На ощупь ткань оказалась тонкой и мягкой. Едва ощутимой. А за ней не оказалось ничего. Ни стола, ни кресел, ни даже тени… Кажется, раньше ее давала решетка, которую оплетал дикий лимонник. Что с ним случилось? Засох? А решетку убрали? И когда? До или после смерти отца?

— Конечно, хочу. Ведь ты — мой сын.

— Тебе нужно назвать наследника.

Он понимал дальнейшие события с самого начала. Но почему-то только теперь осознал до конца. Появление Александры. Его изменения. Будущее.

— Как дела у Креона?

Икар обернулся, возвращаясь в комнату.

— Он прибудет к началу Игр. Хотя я отправила ему сообщение, а он прислал соболезнования и обещание приехать пораньше.

Теперь она говорила официально, снова став правительницей. Уже привычной и понятной.

— И он еще не пробужден. Как и Иазон-младший.

Понимание прокрадывалось в голову медленно, постепенно вытесняя иные мысли. Но тут же делая женщину в Храме невероятно важной. Ведь, если все подтвердится…

— К чему мне готовиться?

— Тебя никто не станет неволить, Икар. Как и твою… гостью. Я лишь хочу узнать о ней больше, чем отчет корабельного медика.

— Разве жрицы тебе не доложат?

Всегда есть исключения из правил, особенно когда речь заходит о будущем планеты.

— В общих чертах… Филис отказалась рассказывать мне подробности, а Элпис будет покрывать своих подопечных до конца.

— Отказалась?

Странно слышать, ведь жрицы всегда поддерживают императорскую семью.

— Она училась вместе с Талией, а потом куда-то пропала…

Вспомнить больше не получалось. В то время он не слишком интересовался жизнью старшей сестры. Учеба казалась намного интереснее. И, если лицо и имя еще задержались в памяти, то такие мелочи, как тонкости общения, уже нет.

— Да, училась. А затем вернулась на побережье.

Софрония переплела пальцы, закинула ногу на ногу и отвернулась к окну, наверняка разглядывая Храм. А Икар понял, что мать чего-то не договаривает. И выбор верховной жрицы ее не порадовал, как и отказ Филис сотрудничать. Его можно было бы счесть прямым неповиновением, если бы не правила. Обычное упрямство? Уважение к личным границам? Или нечто куда большее?

— Через два дня возвращается Иазон-младший, — императрица легко сменила тему. — Я подумала, что нам будет полезно собраться на семейный обед, как раньше. Помянуть Талию в узком кругу, пока новости не разлетелись по Киорису.

— Если таково ваше желание…

Он привычно кивнул, выражая согласие и отступая за рамки правил. Они позволяли действовать без раздумий и сомнений.

— Тебе придет приглашение… если только ты не пожелаешь задержаться во дворце.

Она чуть повернула голову, наблюдая за ним краем глаза. И в словах ее послышалась надежда. Вот только на что, коммандер так и не понял.

— Я вернусь к себе на квартиру. Прошу меня простить.

Еще один короткий кивок, тихий вздох и жест, позволяющий уйти. Аудиенция завершена.

…Когда за сыном закрылась дверь Софрония встала. Плечи опустились. Руки безвольно повисли. Она вышла на балкон. Занавеси невесомо скользнули по плечам. Ее окутала ночная прохлада и отголоски жизни города, раскинувшегося внизу.

Когда-то эта комната и этот вид были ее любимыми. Здесь они собирались семьей, и пусть мальчики вели себя тихо, но Талия заменяла всех. Шумела, бегала, играла. Заставляла их улыбаться. Рядом с ней мир становился ярче… Императрица хотела бы сохранить покои прежними, вот только… Дети выросли и пошли каждый своей дорогой, муж погиб на войне, а теперь умерла дочь…

Руки привычно легли на мраморные перилла. Взгляд скользнул вниз. Не на столицу, но на стены и пристройки дворца. Энергетический барьер не позволит упасть и разбиться. Не то, чтобы ее посещали подобные мысли, но… Горе порой слишком велико.

— Маеджа Софрония…

Элпис возникла позади как всегда бесшумно.

— Ты говорила, что он стал эмоциональнее…

Она не хотела упрекать, но горечь придала словам жесткость.

— Каждому мужчине требуется разное время для пробуждения.

Жрица приблизилась и остановилась рядом, глядя вперед. Вот кого стены и пристройки не интересовали.

— С Маттиасом мне было просто. Мы встретились на Празднике Цветов. Он увидел меня на сцене в постановке и не смог отвести взгляд. Я до сих пор помню, как он смотрел. Его глаза… Благие Боги, меня все еще бросает в жар, когда я вспоминаю. И я хотела подобного для детей. Чтобы у них все оказалось также просто. Талии повезло…

— Капитан Байон подходил ей как нельзя лучше. И он стал бы хорошей опорой, как только она заняла бы ваше место.

— А эта женщина, — Софрония в упор взглянула на жрицу. — Она сможет стать опорой для Икара? Сможет выдержать эту ответственность? Напряжение? Власть?

Элпис выдержала взгляд.

— Ваш сын сможет. Он силен и стоек.

Императрица покачала головой.