Дайон Делли – Приговоренный к жизни (страница 1)

Дайон Делли

Приговоренный к жизни

Пролог: Последний Прыжок "Стального Бродяги"

Космос за иллюминатором был не бездной, а шахматной доской. И Кирилл Вос, он же Кир, контрабандист четвертого класса, чувствовал себя пешкой, которой вот-вот объявят шах. На экране тактического дисплея, проецируемого прямо на сетчатку его левого глаза, три алых метки неумолимо сокращали дистанцию. Таможенные скутеры ПОК – Правопорядка Объединенных Колоний. Быстрые, настырные, как рояль в кустах посреди пустоты.

"Стальной Бродяга", его верный, видавший виды корвет класса "Бродяга", вздрагивал под очередным залпом прицельных лучей. Щиты гудели, протестуя, индикатор в углу виртуального HUD мигнул тревожным оранжевым – 42%. Кир мысленно щелкнул по иконке уклонения. Корабль рванул вниз и влево с такой перегрузкой, что даже его усиленный вестибулярный имплант едва справился. В ушах зазвенело.

"Энергия щитов: 38%. Структурная целостность: 97%. Двигатели: в норме. Системы наведения: онлайн. Грузовой отсек: стабилен. Рекомендую: тактический отход, сектор Гамма-7," – безэмоциональный голос бортового ИИ, прозванного Киром "Бормоуном", прозвучал прямо в кохлеарном импланте. Информация дублировалась текстовым потоком перед глазами.

"Спасибо, кэп," – проворчал Кир, пальцы в легких нейроперчатках виртуозно танцевали в воздухе, управляя виртуальными интерфейсами. Он чувствовал "Бродягу" как продолжение собственного тела. Имплант в предплечье синхронизировался с корабельным компом, давая ему богоподобный контроль. Он видел потоки данных о двигателях, чувствовал вибрацию обшивки,  знал каждый сантиметр своего стального убежища. Без этого симбиоза он был бы просто мясом в жестянке. А мясо в секторе "Ржавый Пояс" долго не жило. Особенно мясо, перевозившее в трюме двенадцать крио-капсул с генетически модифицированными орхидеями "Ночной Феникс" – запрещенным рекреационным наркотиком для сливок колониального общества. Очень дорогим наркотиком.

Еще один залп. "Бродяга" содрогнулся сильнее.  "Щиты: 15%! Критическое повреждение левого маневрового двигателя!" – замигал алый текст HUD. Где-то в корпусе что-то громыхнуло. Настоящим, физическим грохотом, а не виртуальным предупреждением.

"Чертова крысиная возня!" – Кир в ярости ударил кулаком по подлокотнику. Боль в костяшках была реальной, неприятным контрастом цифровой глади управления. Он вызвал карту сектора. "Ржавый Пояс" – гибель навигационных систем. Пульсары, гравитационные аномалии, облака пыли, поглощающие сенсоры. Кладбище кораблей и рай для таких, как он. До спасительной нейтральной зоны "Тени" – два прыжка. Но с поврежденным двигателем и почти убитыми щитами шансов уйти от погони не было.

"Обнаружена гравитационная аномалия неизвестного класса. Координаты: 7-8-0-Дельта-Кси. Сила: экстремальная. Риск для целостности корабля: 99.7%. Рекомендую избегать," – предупредил Бормоун.

Кир посмотрел на три алых метки, уже почти накрывшие его значок на карте. На экране связи мелькнуло стандартное требование ПОК: "Остановиться для досмотра. Сопротивление бесполезно." Он усмехнулся. Бесполезно? Для них, может быть. Для него это был билет в камеру на ледяном астероиде лет на пятьдесят.

Аномалия. Неизвестная. Опасная. Единственный шанс.

"Бормоун! Перенаправь всю энергию, кроме жизнеобеспечения, на гипердвигатель! Цель: координаты аномалии! Прыжок – сейчас!" – скомандовал он, мысленно вбивая координаты.

"Предупреждение: Прыжок в неизвестную гравитационную аномалию с повреждениями сопряжен с риском катастрофического разрушения корабля на 98.3%. Подтверждаете?"

На виртуальном дисплее три алых метки слились в одну – скутеры выстроились для финального, обездвиживающего залпа.

"Подтверждаю! Прыжок!" – крикнул Кир, вжимаясь в кресло.

Снаружи звезды превратились в радужные штрихи. Знакомый гул гипердвигателя перешел в натужный, срывающийся вой. Корпус "Бродяги" затрещал, как скорлупка. Индикаторы на HUD вспыхнули хаосом предупреждений: "Гравитационный разрыв! Нарушение структуры гиперпространственного коридора! Сбой навигации! КРИТИЧЕСКОЕ ПОВРЕЖДЕНИЕ!"

Кабину заполнил ослепительный, неестественно зеленый свет. Не космическая чернота, а ядовито-зеленая стена безумия. Кир почувствовал, как его буквально рвет из гиперпространства, как пулю из ствола. Перегрузки стали чудовищными, нечеловеческими. Костяк трещал. Сетчатка залилась кровавым туманом. Виртуальные дисплеи погасли, сменившись статикой и алыми криками системных сбоев. Даже Бормоун захлебнулся в помехах.

"Нет… Держись, держись!" – хрипло прошептал он, цепляясь за подлокотники, чувствуя, как его имплант бессильно жужжит под кожей, пытаясь перезагрузиться. Но было уже поздно.

Последнее, что он увидел на мертвом экране переднего обзора, прежде чем его вырвало в реальное пространство с чудовищной силой – огромную, мрачную планету цвета вулканического шлака, окутанную ядовито-желтыми облаками. Она заполнила весь мир. И стремительно приближалась.

Затем – удар. Невероятной силы. Звук рвущегося металла. Визг сирен, сливающийся с его собственным криком. Алые вспышки аварийных панелей, бьющих в глаза в темноте кабины. И всепоглощающая чернота, накрывшая его с головой.

Тишина. Только треск короткого замыкания где-то в глубине умирающего корабля и далекий, незнакомый вой ветра, доносящийся сквозь пробоину в броне.

Глава 1: Пепел и Тишина

Кир Вос пришел в себя от резкого запаха гари и едкой сладости расплавленного пластика. Воздух резал легкие – не просто разреженный, а с примесью чего-то металлического, щелочного. Он попытался вдохнуть глубже – и закашлялся, чувствуя, как ребра пронзает тупая боль. Результат аварийной посадки или встречи с каким-то местным "доброжелателем"? Память плыла: треск корпуса, вой сирен, алые вспышки аварийных панелей, затем – темнота.

Он лежал полувдавленный в деформированное кресло пилота. Сквозь гигантскую трещину в остеклении кабины лизали языки двух восходящих солнц – одно белое и ослепительное, другое оранжевое и зловещее. Их свет уже нес жар, заставляя пот стекать по вискам и смешиваться с грязью и копотью на лице. Кир попытался пошевелиться. Тело отозвалось пронзительной болью в левой ноге и правом плече. Перелом? Вывих?

Инстинктивно он ткнул пальцем в предплечье, туда, где под кожей должен был светиться голубоватым интерфейс его импланта-мультитула. "Диагностика состояния. Экстренная связь. Координаты. Карта местности. Анализ атмосферы. Болеутоляющее," – мысленно скомандовал он, как делал тысячи раз.

Ничего.

Имплант был мертв. Не просто отключен – ощущался как холодный, чужой кусок металла под кожей. Ни привычного щелчка запуска, ни голубоватого свечения, ни виртуального меню перед глазами. Только глухая, гнетущая тишина в собственной голове. Паника, острая и липкая, подкатила к горлу. Он был отрезан. Отрезан от корабля (обломки вокруг дымились и потрескивали, явно не подлежа ремонту), от связи, от навигации, от баз данных… от самого себя. Его "второе я", его цифровой щит и меч, превратился в бесполезный шрам.

"Черт! Черт возьми!" – Кир выругался хрипло, его голос звучал чужим в гробовой тишине, нарушаемой лишь потрескиванием остывающего металла и далеким, скрежещущим воем ветра в каньоне. Он судорожно попытался освободиться. Скрежет искалеченного кресла был оглушительным. С трудом, превозмогая боль, он высвободил ноги и вывалился на черный, мелкозернистый песок. Он был горячим, как зола.

Встать на левую ногу не получилось – голеностоп горел огнем. Кир оперся на обломок крыла, оглядывая место крушения. "Стальной Бродяга" был мертв. Носовая часть вмята в скалу, корма разворочена, двигатели представляли собой жалкие, дымящиеся груды металлолома. Никаких признаков работающих систем. Ни огней, ни гула реакторов. Только тишина и запах смерти корабля.

Жажда ударила внезапно, сухим кулаком в глотку. Он вспомнил аварийный запас. С трудом доковыляв до развороченного отсека, он увидел лишь расплавленные контейнеры и лужицы испарившейся жидкости. Вода. Ему нужна была вода. Его взгляд упал на странные, мясистые кактусы с шипами цвета ржавчины, росшие у подножия скалы. Съедобны? Содержат влагу? Раньше он просто навел бы имплант, получил мгновенный анализ состава, уровня токсинов. Теперь он смотрел на них, как первобытный человек, полный незнания и страха. Его рука инстинктивно потянулась к мертвому импланту. Бесполезно.

Собрав волю, он подполз ближе. Шипы выглядели зловеще. Кир отломил небольшой отросток осторожно, стараясь не уколоться. Из слома сочилась густая, липкая жидкость янтарного цвета, пахнущая химической горечью. Влага? Отчаяние пересилило осторожность. Он поднес каплю к губам.

Агония. Капля обожгла, как раскаленное железо. Он выплюнул, закашлялся, чувствуя, как едкая жидкость прожигает слизистую рта. Слезы брызнули из глаз. Это был не источник жизни, а оружие. Он вытер рот рукавом, оставив на ткани желтоватый ожог. Его имплант кричал бы ему о высокой концентрации кислоты. Теперь он учился на собственной боли.

Внезапно тишину разорвал резкий, пронзительный  скрежет – как будто кто-то точил нож о камень прямо у него за спиной. Кир резко обернулся, сердце бешено заколотилось. Из-под ближайшего обломка фюзеляжа выползло… нечто. Размером с крупную кошку, но напоминавшее бронированного скорпиона. Панцирь был цвета запекшейся крови, покрытый острыми наростами. Шесть лап заканчивались клешнями, а гибкий, сегментированный хвост был увенчан не жалом, а острым, вращающимся сверлом из черного хитина. Оно щелкало мандибулами, издавая тот самый скрежещущий звук, а крошечные, множественные глаза-бусины светились тусклым красным светом, уставившись на Кирилла.