Дайна Джеффрис – Ночной поезд на Марракеш (страница 69)
Ход ее мыслей прервала Надия, которая, улыбнувшись, поставила на стол поднос.
Поблагодарив девушку, Клеманс заставила себя немного поесть. К своему удивлению, она с удовольствием съела сэндвич и выпила кофе, сразу почувствовав себя гораздо лучше. И все-таки на террасе было слишком жарко, к тому же Клеманс умудрилась пролить кофе на платье, поэтому она прошла в спальню, где быстро приняла душ и надела чистый бледно-зеленый кафтан.
Переодевшись, Клеманс вернулась во флигель. Она подошла к сидевшему у постели Мадлен Тео, ласково положив ладони ему на плечи.
– Все по-прежнему. Без изменений, – на секунду задержав ее руку в своей, сказал он.
Клеманс опустилась на стул рядом с ним и посмотрела на мать. Цвет лица у Мадлен стал землистым, а кожа – пятнистой. Видеть, как на твоих глазах умирает мать, – тяжкое испытание. На Клеманс внезапно нахлынула волна беспокойства. Она вдруг засомневалась, сможет ли все это вынести. Она не думала, что будет плакать, тем не менее расплакалась.
– Извини, – сказала она Тео.
– Не глупи.
– Всем нам рано или поздно приходит пора умирать. Умом я могу это принять, но мое сердце… Я ничего не могу с собой поделать. – У Клеманс внезапно задрожал голос.
– Я все понимаю, – кивнул Тео.
– Правда? Лично я не уверена, что могу это понять.
– В последнее время на твою долю выпало слишком много тревог и волнений. И поэтому твои защитные механизмы сейчас не в лучшей форме.
– Полагаю, что так.
Внезапно веки Мадлен чуть заметно затрепетали.
– Маман, – негромко сказала Клеманс. – Ты меня слышишь?
Мадлен что-то произнесла. Ее слабый голос звучал совсем тихо, и Клеманс пришлось наклониться пониже. Однако Мадлен снова впала в забытье. Ее хриплое дыхание становилось все более прерывистым.
– Тео, ты слышал, что она сказала? – спросила Клеманс.
Он молча покачал головой.
Клеманс взяла мать за руку. Рука была холодной, тонкая кожа казалась почти прозрачной.
– Маман, я сожалею. – Клеманс осеклась и, проглотив слезы, продолжила: – Прости, что я во всем обвиняла тебя. Тут не было твоей вины. Прости, что так поздно тебя нашла. Умоляю, прости меня. – Заметив, что дыхание Мадлен выровнялось, Клеманс бросила умоляющий взгляд на Тео. – Может, стоит дать ей немного воды?
– Не нужно. Она без сознания. И приходит в себя буквально на несколько мгновений.
– Мне этого не вынести.
– Тебе вовсе не обязательно тут сидеть.
– Нет. Я должна.
– Она выглядит счастливой.
Клеманс посмотрела на Тео:
– Ты так думаешь?
– Да. Она возвращается домой.
Лицо Клеманс сморщилось, она улыбнулась сквозь слезы:
– Ты прав. Она наконец-то возвращается домой.
– Любовь моя, мы все когда-нибудь отсюда уйдем. Но сейчас пришло время Мадлен.
Клеманс вгляделась в лицо матери. Мадлен еще дышала, но несколько минут спустя Клеманс заметила, что мать почти не подает признаков жизни.
– Она уже не дышит! – взволнованно прошептала Клеманс. – Тео, она не дышит.
Тео склонился над умирающей. Мадлен на секунду застыла, затем сделала два судорожных вдоха, и ее лицо обмякло.
В комнате стало совсем тихо.
Клеманс напряженно ждала очередного вдоха. Ждала, но так и не дождалась. Все было кончено. У Клеманс внезапно встал ком в горле, по щекам покатились горячие слезы. Стиснув безжизненные руки матери, она осыпала их поцелуями.
– Лети домой, маман. Лети домой.
Скрестив руки Мадлен на груди, она погладила ее по голове и вышла из комнаты.
Вот и все. Мадлен отошла в мир иной.
Ну а потом Клеманс с Надией еще предстояло обмыть усопшую. Чисто женская работа. Мадлен в свое время, давным-давно, выбрала любимую ночную рубашку и дала строгие инструкции насчет похорон. Несмотря на деменцию, она, похоже, все понимала. Люди придут отдать последний долг. На стол подадут изысканную еду, говорить будут о том, какую хорошую жизнь она прожила, хотя жизнь ее была настоящим адом на земле. Ахмед отправится в Марракеш, чтобы сделать необходимые приготовления к похоронам.
Но прямо сейчас Клеманс заперлась в спальне и оплакала мать, выпустив наружу всю боль и вину, которые так долго таила в себе. Клеманс плакала, потеряв счет времени. У нее запершило в горле, опухли глаза, разболелась голова, а душа была вывернута наизнанку.
Глава 56
Клеманс, чувствуя себя вялой и безучастной, смотрела на обломки своей прежней жизни и, когда Надия показала ей картину, лишь передернула плечами:
– А ты как думаешь? По-моему, отнюдь не шедевр, да?
– Оставьте ее, – решительно сказала Надия. – Ахмед может повесить ее в одной из гостевых комнат.
На полу гостиной стоял сундук и валялись упаковочные коробки. Надия помогла Клеманс провести окончательный отбор: что взять с собой, а что оставить здесь, в касбе.
– А как насчет ваших старых кафтанов? – спросила Надия, держа в руках кафтан.
– Можешь пустить их на тряпки. И эти три вазы я тоже не возьму.
Надия показала на гору книг в бумажной обложке:
– Вам нужны эти книги?
– Книги всегда нужны. Впрочем, если хочешь, эти можешь оставить себе.
И так до бесконечности. Переезд – очень тяжелая работа. Вещи предстояло спустить на мулах с горы до джипа и уже на нем перевезти их до грузовика, припаркованного ближе к подножию горы. Вот потому-то Клеманс и следовало быть безжалостной. Она никогда не была барахольщицей, и тем не менее…
– Надия, давай сделаем перерыв.
С этими словами Клеманс вышла из комнаты, чтобы пройтись по саду и еще раз посмотреть на гору. Ее гору. Вдыхая пьянящие запахи и пробуя на вкус сладостные ароматы, она принялась мысленно перебирать ткань своей жизни. Травы. Цветы. Нарезанные дольками лимоны для приготовления освежающего лимонада. Раскаленные камни на склоне горы. Запах свежевыглаженного постельного белья. Холодные струи воды в ванной, льющейся на ее обнаженное тело и кафельные плитки пола. Пар от мокрой шерсти собак после прогулки под дождем. Горящие в камине поленья.
Клеманс с Тео планировали пожениться в сентябре в Танжере. Викки с Томом, уже окончательно оправившимся после аварии, должны были приехать вдвоем из Парижа. Элиза собиралась прибыть из Дордони вместе с Анри и Жаком. Клеманс не видела его целую вечность. Она машинально положила руку на сердце, в котором навсегда сохранила уголок для Жака и Виктора. Элен с Этьеном путешествовали по Южной Америке, а потому не могли присутствовать на бракосочетании, зато Флоранс и Джек должны были сопровождать Беатрис, которая за прошедший год еще окончательно не поправилась, но рассчитывала приехать из Девона. Ну и кончено, Ахмед с Надией тоже будут.
Викки, окончившая курс обучения в Париже, сшила для Клеманс потрясающее подвенечное платье из светлого переливчатого шелка, положив в основу дизайна свою идею кафтанов с современным акцентом. И хотя Клеманс, конечно, была предвзятой, она считала внучку на редкость талантливой и не сомневалась, что та далеко пойдет.
Клеманс расставалась с горами, но не с касбой, которую так и не смогла продать. Что было бы уже чересчур. Она решила переоборудовать касбу в хостел для альпинистов, поставив Ахмеда управляющим. Он наконец станет сам себе хозяином, а Надия будет исполнять функции домоправительницы и вести хозяйство с помощью деревенских девушек. Клеманс еще не говорила об этом Ахмеду, однако она изменила завещание, и в один прекрасный день касба достанется им с Надией. Что будет только справедливо. Они были частью этого места так же, как здешняя земля или воздух. Касба принадлежала им по праву рождения.
После свадьбы они с Тео отправятся на короткий медовый месяц в Париж, после чего остановятся в замке Элизы и Анри в Дордони. Клеманс наверняка испытает горькую радость, приобщившись к тому миру, где когда-то жил Виктор. Она посетит место упокоения сына, и при этой мысли душа ее в очередной раз наполнялась раскаянием. И тем не менее она была счастлива, что сможет подольше побыть с внучкой и женщиной, которую любил Виктор.
Она с нетерпением ждала того момента, когда начнет спокойную семейную жизнь в доме Тео, расположенном на скале с видом на океан на полпути к Старой горе Танжера. Клеманс особенно радовало то, что при доме был сад, поскольку после долгой жизни в касбе она уже не могла обходиться без зеленого уголка. Тео предупредил ее, что, хотя в Танжере бывает холодно и дождливо, дом вполне комфортный.
«Простой дом с белеными стенами, но очень теплый внутри», – сказал Тео, приехав в Марракеш после призыва Клеманс о помощи. Что бы она без него делала? Он предложил продать дом и купить жилье, устраивающее обоих, однако Клеманс захотела для начала пожить в его старом доме.
Завтра она попрощается со здешней жизнью. И начнет все с чистого листа. Касба стала для Клеманс святилищем в трудные времена, и она покидала ее со смешанными чувствами. Ей не хотелось уезжать, но другого выхода не было. Первую ночь они проведут в
Обеды удавались Надии лучше всего. Фрикадельки из баранины, смешанной с чесноком, свежим и толченым кориандром, петрушкой и корицей. Приготовленные в томатно-луковом соусе и со вбитыми туда за несколько минут до готовности яйцами. После сумасшедшего напряжения последних дней – Клеманс нужно было закончить упаковку вещей, а Тео – приготовить свой дом в Танжере – они оба наслаждались изысканной едой.