Дайна Джеффрис – Ночной поезд на Марракеш (страница 66)
– Там ничего нет. Вообще ничего. Быть может, просто шумит ветер.
– Мне здесь действительно нравится, – кивнула Викки. – Даже когда бушует ветер. Мне бы очень хотелось как-нибудь посмотреть на укрытые снегом вершины гор.
– Не сомневаюсь, что ты их увидишь.
– Я скоро уезжаю. И меня мучает одна мысль. Почему вы не уехали тогда во Францию вместе с Жаком и своим ребенком?
– Что ж, ты продемонстрировала удивительное терпение. Насколько я помню, ты задала мне этот самый вопрос сразу по приезде. В первый же день.
– Извините.
– Ничего страшного. Полагаю, сейчас самое время открыть карты. Не могла бы ты позвать сюда Элизу? Я должна кое-что вам обеим сказать.
Глава 53
Безжалостный прилив событий прошлого снова и снова накатывал на берег. Но сейчас разыгралась настоящая буря. Клеманс слой за слоем с максимальной осторожностью разматывала свою историю. Викки и Элиза напряженно слушали. В комнате стояла мертвая тишина, даже воздух, казалось, застыл от испуга, и Клеманс не решалась поднять глаза.
– Вот, возьмите. – Ласково коснувшись руки пожилой женщины, Элиза протянула ей бумажный носовой платок.
Клеманс чувствовала себя выставленной на всеобщее обозрение, словно весь мир находился сейчас в зале суда, и не замечала своих тихих слез, струившихся по щекам.
Когда она вытерла слезы и подняла голову, то увидела, что Элиза была явно шокирована, а Викки сидела бледная как мел, с круглыми от ужаса глазами.
– Викки, – ласково окликнула внучку Клеманс.
Но девушка лишь покачала головой. Элиза перевела взгляд с дочери на Клеманс:
– Мне очень жаль, что вы так настрадались, оказавшись во власти человека, который, по идее, должен был вас защищать.
– Спасибо.
– Вам еще крупно повезло, что он умер. Одному богу известно, кто еще мог от него пострадать.
Клеманс лишь кивнула. Она рассказала им всю историю, хотя и не стала признаваться в убийстве отца.
Элиза встала с места и повернулась к Викки:
– Пойдем, chérie. Тебе нужно поспать и прийти в себя. А Клеманс сейчас нуждается в тишине и покое. – Викки медленно поднялась, стараясь не смотреть на бабушку; Элиза протянула к Клеманс руки и, нежно обняв ее, сказала: – Я с нетерпением жду вас в своем шато. Это очень важно для нас всех.
– Благодарю. Невозможно передать словами, как я ценю ваше приглашение.
Чуть позже Клеманс, глядя в потолок, лежала с Тео в постели. Собаки спали на полу.
– Теперь меня мучает вопрос: может, не стоило рассказывать об этом Викки?
– Представь, что будет, если она когда-нибудь об этом узнает, – вздохнул Тео. – Викки будет крайне тяжело сознавать, что ты ей лгала.
– Как думаешь, она когда-нибудь сможет с этим примириться? – Клеманс закрыла глаза. – Лучше бы я ей солгала.
– Все тайное рано или поздно становится явным.
– Ты имеешь в виду то, что мой отец на самом деле погиб отнюдь не из-за пожара?
– Нет.
Они замолчали. Клеманс слышала, как дыхание Тео мало-помалу выравнивается. Она повернулась к нему и поцеловала в щеку.
– Я вовсе не сплю, – обняв Клеманс, прошептал Тео.
Понимая, насколько она обессилена и морально измучена, Тео, по натуре довольно страстный, при желании мог заниматься любовью прочувственно и нежно. Успокоенная медленным ритмом любовных ласк, Клеманс постепенно расслабилась и заснула у него на груди.
Их разбудили раскатистые звуки выстрелов, громкие крики за окном и истерический лай собак. Вырванная из цепких объятий сна, Клеманс чувствовала, как буквально каждый звук отдается в теле и голове.
Соскочив с постели, она зажгла лампу и замерла, увидев искаженное ужасом лицо Тео.
– Что за черт?! – пробормотал он.
Клеманс накинула халат, надела босоножки и, схватив пистолет, затолкнула собак в ванную комнату. Никто не обидит ее ненаглядных мальчиков.
– Вот дерьмо! – выругался Тео, судорожно искавший свою одежду. – Ушиб чертов палец!
Чертыхнувшись в очередной раз, он поспешно оделся, взял пистолет и присоединился к Клеманс, уже открывшей дверь. Крики на секунду прекратились. Может, все уже закончилось? И что, ради всего святого, это было? Клеманс оглянулась. Через полуприкрытые ставни пробивался мигающий свет.
– Фонари, – прошептала Клеманс. – Осторожнее. Мы не знаем, что происходит.
Они медленно двинулись дальше по коридору. В коридоре и в одной из спален горел свет. Внезапно послышался чей-то крик. Викки? Элиза? Бросившись вперед, Клеманс обнаружила, что Викки с Элизой пытаются укрыться в углу коридора.
– Он там! Я видела его! – задыхающимся голосом прошептала Викки с круглыми от страха глазами.
– Патрис?
– Услышав шум, я открыла ставни и выглянула из окна. Я закричала, и мы побежали сюда. Сама не знаю почему.
– Ступайте в мою комнату и запритесь в ванной. Там собаки, но они вас знают.
– А как же вы?
– Со мной все будет в порядке. Бегите!
Когда Викки с Элизой скрылись из виду, Клеманс с отчаянно бьющимся сердцем последовала за Тео к задней двери. А где те двое полицейских, которые должны были охранять касбу? Тео осторожно открыл дверь. Они снова услышали крики, но не смогли разобрать слов.
– Похоже, шум доносится со стороны леса, – прошептал Тео. – Полицейские, скорее всего, там. Я вижу свет фонарей.
– Не вздумай выходить во двор! – воскликнула Клеманс, однако Тео уже исчез.
Клеманс осторожно пошла обратно по коридору, по пути лихорадочно проверяя все окна и двери. Оказавшись в темной гостиной, она выглянула из окна – посмотреть, что происходит на залитой лунным светом территории касбы. Затем напряженно прислушалась. Тишина. Одиночный выстрел разорвал тишину. Оконное стекло задрожало, звук выстрела эхом прозвучал в голове, когда пуля просвистела прямо над ухом. Она пробила окно, слишком высокое, чтобы можно было установить ставни, и Клеманс поняла, что целились прямо в нее. Она почувствовала запах пороха и на миг оцепенела, в голове все спуталось. А был ли огонь?
А затем пролетела вторая пуля. Все произошло так быстро, что Клеманс не успела отреагировать. Она вдруг почувствовала острую боль в правой руке и согнулась пополам, уронив пистолет.
Задыхаясь от боли, она попыталась дотянуться до пистолета левой рукой, но в темноте не увидела его. Проклятье! Луна скрылась за облаком. Теперь в комнате стало хоть глаз выколи. Она безрезультатно пошарила по полу в поисках упавшего пистолета и поняла, что нельзя терять ни минуты. Тогда она оставила попытки найти пистолет и вышла из комнаты, придерживая раненую руку, по которой текла теплая кровь. И тут через открытую дверь она увидела впереди луч фонаря, а затем и Патриса, торопливо ковылявшего, прихрамывая, ей навстречу с пистолетом в руках. Ухмылявшегося. Одержимого. Совершенно безумного. Он повернулся, и Клеманс сразу поняла, куда он направляется. Он, должно быть, увидел, что Тео вышел из дому, а в нее выстрелил исключительно для того, чтобы преградить ей путь к открытой задней двери. Клеманс кинулась бежать по коридору, спотыкаясь и чуть не падая, в отчаянной попытке закрыть дверь на засов, прежде чем Патрис проникнет в дом.
Увы, слишком поздно!
Клеманс в ужасе попятилась при его приближении. А потом хаос. Истошные вопли и жуткий грохот, когда Тео ворвался внутрь. Крики еще какого-то человека, призывавшего Тео не входить. Патрис развернулся и выстрелил, от звука выстрела у Клеманс заложило уши. Тео рухнул на пол. Рухнул как подкошенный. Клеманс не заметила, куда его ранили. Задыхаясь от спазма в груди, она застыла на месте.
Патрис повернулся к Клеманс и разразился дьявольским хохотом. Это продолжалось всего несколько секунд, которые показались ей вечностью. Она еще раз увидела внутри него жуткую черноту, которая, похоже, стала еще глубже. И в качестве ответной реакции жадно глотнула воздуха, постепенно возвращаясь к жизни, подогреваемая клокочущей в груди яростью. Она способна на это. Она способна дать ему отпор. Однажды она уже сумела удержаться на краю пропасти. А значит, сумеет сделать это снова. И, кроме того, она была выше, мускулистее и гораздо проворнее его.
– И снова здравствуй, – медленно, можно сказать непринужденно, произнес Патрис.
Клеманс посмотрела на него. Казалось, их разделяло огромное пустое пространство. Сосредоточившись, она вдруг осознала, что он стоит всего в нескольких футах от нее. Внезапно она вспомнила об отце и попыталась сдержать отчаянный крик.
– А ну-ка живо ложись на пол! – велел он.
Выполнив его приказ, Клеманс спросила:
– Зачем ты это делаешь? И чего хочешь добиться?
Он снова расхохотался:
– До чего ж весело! Просто обхохочешься.
– Тебе конец, Патрис!
Он медленно покачал головой:
– Небось, собиралась меня обмануть?
«Сделай так, чтобы он продолжал говорить», – сказала себе Клеманс.