Дайна Джеффрис – Ночной поезд на Марракеш (страница 37)
– Что здесь происходит?
Викки тяжело сглотнула.
– Я не могу вернуться домой, – прошептала она.
– Конечно можешь. Я уже купила билеты на паром, – нахмурилась Элиза.
– Я не могу вернуться домой, – повторила Викки, глотая слезы. – По крайней мере, без Беа. Да и в любом случае меня не отпустят.
– Кто тебя не отпустит?
– Полиция, – прошептала Викки. – Меня не отпустит полиция.
Внезапно Элиза, раскинув руки, быстрым шагом направилась к дочери. Викки упала в материнские объятия, снова став пятилетним ребенком. Она разрыдалась, ее решительность растаяла как дым, все скрытые страхи и волнения вырвались наружу.
Когда она наконец успокоилась, Элиза усадила ее на скамью и протянула бумажный носовой платок.
– Мне сказали, что вы с Беатрис попали в беду. Я получила путаное сообщение от Джека, но не смогла связаться с Флоранс. Я ужасно волновалась, chérie.
– Маман, мы в опасности. В ужасной опасности, – дрожащим голосом пролепетала Викки.
– Да ладно тебе! У страха глаза велики. Наверняка какие-нибудь глупости.
– Нет. Все плохо. Реально плохо. И я действительно не могу уехать. Полиция меня не отпустит. И вообще, мой друг Том в больнице, а Беа пропала. Я не могу уехать, пока ее не найдут.
Встав со скамьи, Элиза протянула дочери руку:
– Давай. Думаю, нам лучше пройти ко мне в номер. – Она бросила взгляд через плечо, лицо ее сразу стало сердитым.
– В чем дело? – удивилась Викки.
– Тот человек постоянно смотрит на нас. Ты его знаешь?
Викки смущенно улыбнулась:
– Маман, познакомься с моим телохранителем.
– Mon Dieu! – покачав головой, ахнула Элиза.
– Он нас проводит и останется стоять у тебя под дверью.
Пока они разговаривали, внезапно стало темно, небо сделалось красным. К женщинам подбежал телохранитель.
– Песчаная буря, – сказал он. – Вам нужно срочно спрятаться под крышей.
Они вернулись в отель и по извилистым коридорам, напоминавшим улочки Медины, направились к номеру Элизы на первом этаже. Горничная поспешно закрыла стеклянные двустворчатые двери на балкон и с поклоном покинула номер. Викки подошла к окну – снаружи все поглотило бешено вертевшееся красное облако. Отойдя от окна, она увидела, что мать с измученным видом присела на краешек кровати.
– Очень милый номер. – Элиза подняла на дочь глаза. – Это Анри его забронировал. Анри такой добрый.
Викки не ответила. Когда ей было тринадцать, она подслушала, как Анри, что-то делавший на кухне, говорил Элизе:
– Знаешь, что самое плохое? Ты и твоя дочь – два сапога пара. Вы обе чертовски нетерпимые!
– Но ты ведь все равно меня любишь? – рассмеялась Элиза.
– В наказание за мои грехи.
Мать с отчимом не подозревали, что Викки слышала их разговор, о чем, впрочем, было нетрудно догадаться, поскольку Викки пулей вылетела из дому и, укрывшись у Жака, не вернулась домой ужинать.
Викки оглядела вьющиеся исламские узоры на терракотовой, охряной и зеленой плитке, выложенной до середины стены, решетчатые деревянные жалюзи и роскошную марокканскую штукатурку цвета янтаря, похожую на ту, какой были отделаны стены в бабушкиной касбе. Номер был обставлен французской мебелью в стиле ар-деко, включая двуспальную кровать, застеленную хрустящими белыми простынями под бордовым шелковым покрывалом, окна украшали шоколадного цвета бархатные портьеры. Несмотря на форменное безумие вышедших из-под контроля событий, Викки невольно залюбовалась всем этим великолепием.
– Если тебе хочется спать, мы можем поговорить позже, – предложила она матери.
– Нет. Лучше расскажи, что происходит. В полиции мне ничего толком не объяснили. Я не смогу спокойно уснуть, пока всего не узнаю. Ну давай присаживайся.
Сев возле матери на обитый желто-коричневым льном диван с большими плоскими бордовыми подушками того же цвета, что и покрывало, Викки выложила абсолютно все: начиная с предательства Рассела, своих планов встретиться с Ивом Сен-Лораном, истории с альбомом для эскизов, жуткого убийства Джимми и кончая аварией, в которой пострадал Том, и исчезновением Беа.
Элиза была не в состоянии скрыть своего ужаса. В отчаянной попытке переварить информацию она засыпала дочь вопросами, уточняя неясные моменты.
– Итак, – глотая слезы, сказала она, – полиция приставила к тебе охрану?
– Нет. Это сделал Тео. Он друг… ну… он друг моей бабушки.
– А какая она? – Элизу, похоже, не слишком удивила новость, что в Марокко у ее дочери вдруг объявилась бабушка.
На секунду Викки потеряла дар речи.
– Ты что, знала о Клеманс? – спросила она.
– Не совсем. Жак никогда не говорил о том, что она существует. Я была в шоке, когда он мне все рассказал.
– Значит, он тебе рассказал! Я умоляла его этого не делать.
– Боюсь, я на него здорово надавила, когда ты отправилась сюда. Мы очень за тебя беспокоились, и Флоранс, получив письмо от Беа, тоже заволновалась. Хотя это было еще до того, как вы попали в эту историю.
– Мы?
– Да, мы с Анри.
– Но почему? Почему вы вдруг начали беспокоиться?
– У Анри есть кое-какие связи с Марокко, и он в курсе здешней политической обстановки. Анри сказал, что тут крайне небезопасно. Он очень переживает за тебя, chérie.
– Знаю. – Викки прикусила губу.
– Итак?..
– Клеманс постоянно меня предупреждала, что здесь может быть опасно, но ей, естественно, даже в голову не могло прийти, что у Беа хватит глупости стащить тот злополучный альбом для эскизов. Если бы не эта идиотская выходка, мы не стали бы свидетелями убийства Джимми и нам не пришлось бы уносить ноги из Марракеша.
Впрочем, Джимми в любом случае был бы мертв. И тут не было ее вины.
– А почему вы сразу не вернулись домой?
– Мы хотели, но все билеты на самолет были проданы из-за финала чемпионата мира по футболу. И билеты на поезд тоже. Я рада, что ты сумела приехать, маман.
– Действительно?
Викки порывисто обняла мать:
– Ты даже не представляешь как!
Элиза нервно сглотнула. Несколько минут они молча сидели, взявшись за руки. Мир был наконец восстановлен, пусть негласно, но какое это имело значение! Мать и дочь проделали долгий путь к примирению и теперь глубоко это прочувствовали. Викки покосилась на Элизу. Взгляд материнских глаз стал теплым и задумчивым.
Песчаная буря улеглась, и Викки вышла на огромный балкон, огороженный низкой терракотовой стеной с зелеными перилами. На балконе стояли два красных ротанговых кресла и медный столик. Пробежав пальцами по пыльной столешнице, Викки бросила взгляд на открывавшийся с балкона вид: красноватая дымка окутывала зеленые сады, пальмы, крепостные валы Марракеша, казалось окружавшие сад отеля, а также величественные Атласские горы вдалеке. Даже после песчаной бури вид был божественным. Однако Викки хорошо понимала, что не сможет вздохнуть полной грудью до тех пор, пока они не найдут Беа и не вернутся домой целыми и невредимыми.
Глава 31
Участники поисков вернулись уставшими, грязными и в подавленном настроении. Клеманс, пытавшаяся отогнать от себя мрачные мысли о судьбе Беа, отвлеклась на брюзжание Мадлен, которая, раскапризничавшись, жаловалась, что родители ее совсем забросили.
– Я хочу домой! – причитала старая женщина; ее волосы растрепались, одежда была в жутком беспорядке. – Меня здесь держат в тюрьме.
Полицейские уже ушли, но Джек с Флоранс были неподалеку. Впрочем, они деликатно отворачивались, старясь не смотреть на эту дикую сцену.
– Прошу прощения, – извинилась Клеманс. – Моя мать… ну… вы все сами видите.
Джек и Флоранс смущенно посмотрели на хозяйку дома, стараясь, как истинные англичане, продемонстрировать ей, что это дело житейское. Клеманс тем временем продолжала незаметно подталкивать мать в сторону флигеля. Прятать Мадлен не имело смысла, тем более что та уже потеряла остатки рассудка и навряд ли могла произнести хоть что-нибудь вразумительное. Поэтому поводов для волнений вроде бы не было.