Даяна Райт – Вторая жизнь потерянной души (страница 2)

Каждый новый день был похож на предыдущий. Каждый час ко мне подходил медицинский персонал, проверяя состояние организма и задавая один и тот же вопрос: «Как ты себя чувствуешь?» Постепенно меня начали отключать от препаратов, которые поддерживали жизнь извне, тем самым стимулируя организм восстанавливаться быстрее. На все мои вопросы о причинах моего нахождения в подобном положении и обстоятельствах, которые вызвали мою скоротечную смерть, персонал больницы лишь разводил руками и отмалчивался.

В одну из ночей мне позволили провести несколько часов без торчащих из вен капельниц. Впервые за все дни моего пребывания в реанимации мне выдали одежду и позволили прикрыть наготу бледного тела. С трудом, но я смогла натянуть на себя халат, чей пёстрый синий оттенок давно поблёк под воздействием времени и множества стирок. Бледную кожу обожгло холодом выцветшей ткани махрового халата. Но присутствие одежды подарило мне давно утерянное чувство защищённости и тепла. Даже холодный оттенок люминесцентных ламп теперь казался мне не таким враждебным, как раньше. Я закуталась в застиранную ткань, растворяясь в этом окутывающем теплом чувстве спокойствия.

Мои глаза закрылись, и я погрузилась в безмятежность, напомнившую мне о бездне, в которой я оказалась в забытьи. Я вновь почувствовала, как спокойствие окутывает меня, словно синий туман.

Внезапно меня пронзила вспышка света, словно от сильного удара по голове. Яркие образы и реалистичные видения замелькали в сознании, словно цунами из воспоминаний, накрывшее меня холодной синей волной, что лишала возможности дышать и двигаться. В одно мгновение я вспомнила всё, что привело меня к этому состоянию.

Я ощутила ужас и боль, которые вскоре сменились невыносимым чувством страха и безысходности. Осознание того, что я пережила и что ждало меня впереди, вызвало у меня неконтролируемое отчаянье. Сквозь закрытые веки я почувствовала обжигающие капли слёз, стекающие по моим бледным впалым щекам.

Веки распахнулись сами собой, возвращая меня в объятия синего света холодных люминесцентных ламп. Вернувшаяся после длительного отсутствия разума память вызвала болезненные и невыносимые образы. Шквал воспоминаний накрыл моё сознание наподобие снежной лавины, что несла с собой смерть и разрушение.

Внезапное прозрение и вернувшиеся воспоминания вызвали всплеск ужаса и отчаянного страха. Мой возбуждённый разум окончательно потерял рассудок, и я издала громкий истеричный визг. Голосовые связки разрывались от напряжения, а потрескавшиеся от сухости губы разрывались, окрашивались кровью, вырывающуюся из образовавшихся ран.

– Боже, милая, что с тобой? – За собственным приступом ужаса я не заметила, как в палату вбежал медицинский персонал. – Анна Сергеевна, пациентке Арбериной внезапно стало плохо. Подойдите срочно в реанимационное отделение!

Не прошло и пяти минут, как в комнату вбежала девушка, которую я успела запомнить за время своего пребывания в отделении. Девушка тридцати пяти лет, чьи чёрные волосы всегда были завязаны в тугой хвост на голове. В это время медсестра, схватив меня за руку, сделала укол тонкой длинной иглой. По телу пробежала волна жара, затуманивая разум и погружая его в беспробудное пространство.

– Что с ней? – В глазах медсестры читалась неподдельная паника, когда она бегала взглядом по моему дрожащему телу. – Анна Сергеевна, что мне следует предпринять?

– Как давно у пациентки брали кровь на анализ? – спросила врач, осматривая мою бледную плоть. – Какой уровень глюкозы и как обстоят дела с кетонами в моче и крови?

– Уровень кетонов значительно снизился, – медсестра сосредоточилась на бумагах в своих руках. – Глюкоза в пределах нормы. Однако у неё низкий гемоглобин и сильная нехватка железа и магния в крови.

– Анемия – это нормальное явление после того, что девочка пережила, – голос врача смягчился. – Диана, ты слышишь меня? Что у тебя болит?

– Я… – Речь не формировалась, и я не могла чётко выразить свои мысли. – Я не могу… Я не хочу… Я не хочу так жить…

– Милая, ты ещё слаба, и твоё тело не окрепло после затяжной комы, – мягкая женская ладонь коснулась моего лба. – Постарайся успокоиться и не подвергать себя лишним движениям. В твоём состоянии стоит беречь себя и не думать о подобных вещах.

– Вы не понимаете… Они… – я смотрела на свои бледные руки, цвет которых напоминал густой туман. Перед глазами по-прежнему стояли пугающие меня образы и разъедающее осознание того, какая участь меня постигла. – Все это теперь останется со мной на всю оставшуюся жизнь? Вы… вы обрекли меня на эти нескончаемые пытки?

– Анна Сергеевна, что это значит?

– Я думаю, что девочке приснился страшный сон, и её психика слишком ярко отреагировала на эту фантазию, – врач перевела взгляд на монитор, отслеживающий мои жизненные показатели. – Сейчас у пациента нет острых проблем и отсутствуют признаки критического состояния. Девочке нужно немного времени, чтобы окрепнуть и прийти в себя.

– Вы не понимаете, – из последних сил я схватила врача за руку, желая остановить накрывшую разум паническую атаку. – Я знаю, что вы сделали и что ждёт меня. Я же… я обречена?

– Анна Сергеевна, может, нам увеличить дозу успокоительных? Девочке явно следует отдохнуть и не подвергать себя лишним стрессам.

– Согласна, – врач отложила анализы в сторону, сосредоточив взгляд карих глаз на моём лице. – Я завтра вызову психиатра. Здесь дело не в физическом, а в ментальном состоянии пациента. Этот ребёнок вернулся с того света, и сложно было бы отрицать наличие психологических проблем после подобной ситуации.

Укол успокоительного забрал последние силы, и я не успела ответить персоналу больницы и объяснить причины своего поведения. В который раз разум окутал густой туман, унося сознание далеко за пределы больничной палаты и ослабленной плоти.

Дни тянулись медленно и однообразно. Каждое утро начиналось с капельниц и уколов. Медсестры постоянно проверяли уровень сахара в крови, брали анализы, что-то записывали в карты. Я чувствовала себя подопытным кроликом, а не человеком.

Однажды, когда я уже могла немного двигаться, я попыталась сбежать. Просто встала с кровати и пошла к выходу из отделения. Но ноги были такими слабыми, что я едва смогла сделать несколько шагов. Тело казалось чужим и непослушным.

– Куда это ты собралась? – голос медсестры раздался откуда-то издалека. – Тебе ещё рано вставать.

– Я хочу уйти отсюда, – прошептала я, пытаясь устоять на ногах. – Я не хочу здесь больше находиться.

– Диана, милая, тебе нужно ещё немного полежать. Твой организм слишком слаб после всего, что произошло.

– Мой организм? – я резко обернулась, чувствуя, как внутри поднимается волна гнева. – Мой организм умер! Меня вытащили оттуда насильно! Я не просила этого!

Медсестра отшатнулась, словно от удара. В её глазах мелькнул страх, который тут же сменился сочувствием.

– Диана, ты не одна такая. Многие проходят через подобное. Но ты выжила, и это главное.

– Выжила? – мой смех прозвучал хрипло и надрывно. – Вы называете это жизнью? Капельницы, уколы, постоянный контроль? Это не жизнь, это существование!

– Успокойся, пожалуйста, – медсестра осторожно приблизилась и помогла мне вернуться в постель. – Давай я сделаю тебе укол успокоительного, и ты отдохнёшь.

– Нет! – в тот момент, когда медсестра потянулась к моей вене, я отдернула руку в сторону. – Никаких больше уколов! Я сама решу, что мне нужно!

– Диана, послушай…

– Не хочу слушать! – я отвернулась к стене, чувствуя, как по щекам текут слёзы бессильной ярости. – Просто оставьте меня в покое!

Медсестра вздохнула и вышла из палаты, оставив меня наедине с моими мыслями. А мысли эти были горькими и тяжёлыми. Я не могла смириться с тем, что произошло. Не могла принять новую реальность, в которой мне предстояло жить.

В тот вечер ко мне пришла сестра. Она выглядела уставшей и тенью самой себя. Ее всегда аккуратно уложенные волосы были растрёпаны, а под глазами залегли глубокие тени.

– Диана, – сестра осторожно присела на край кровати, – как ты себя чувствуешь?

– Нормально, – мой голос прозвучал холодно и отстранённо. – Зачем ты пришла?

– Диана, что с тобой происходит? Ты стала такой… чужой.

– Чужой? – я усмехнулась. – Это ты называешь чужой? А кого тогда ты назовёшь настоящей Дианой? Ту, которая умерла?

– Диана, не говори так, – сестра взяла меня за руку, но я резко отдёрнула её.

– Не трогай меня! – я отвернулась к окну. – Я больше не та тихая девчонка, которую ты знала. Я теперь другая.

– Диана, послушай меня, – сестра выждала паузу, подбирая слова. – То, что с тобой происходит – это нормально. Любой бы на твоём месте…

– Не смей сравнивать! – я резко обернулась, чувствуя, как внутри поднимается волна ненависти. – Никто не был на моём месте! Никто не умирал и не возвращался обратно!

– Я понимаю, что тебе тяжело, – сестра говорила тихо и спокойно, словно разговаривая с раненым зверем. – Но ты должна бороться. Ради себя, ради мамы…

– Ради мамы? – мой смех прозвучал горько и цинично. – А она боролась за меня, когда меня травили в школе? Когда я просила её забрать меня оттуда?

– Диана…

– Не называй меня так! – я попробовала вскочить на ноги, несмотря на слабость в ногах, но моя попытка не увенчалась особым успехом. – Это имя больше не моё! То существо, которое носило его, умерло! А я – это просто оболочка, которая живёт дальше!