Давиде Кинеллато – Король Леброн. Первый в истории НБА (страница 3)

За один только год Леброн и Глория жили в шести разных местах. Однажды их даже выгнали из здания, где они устроились: дом вот-вот собирались сносить. Вместе с кроватями Леброн постоянно менял и школы; он пытался не растерять желание улыбаться, играть, но его детство прошло в тягостном осознании, насколько жизнь может быть жестокой с тем, кого общество поставило в безвыходное положение.

Когда Леброну было семь лет, он лишился одного из немногих мужчин в своем окружении детских лет – Эдди Джексона. Он был промоутером, и с тех пор, как Леброну исполнилось два года, Эдди и Глория постоянно встречались и расходились, но, пусть и временами, он все же был наиболее близок к тому, чтобы зваться отцом, которого у Леброна никогда не было. Однако и у Джексона не было иммунитета от черного порока черной части акронского общества – проблем с законом. В 1991-м его обвинили в перевозке кокаина и приговорили к трем годам тюрьмы. Теперь у Леброна осталась только Глория, уже окончательно ставшая женщиной, вынужденная взрослеть еще быстрее, чем раньше. То есть делать именно то, чего она не желала своему Леброну. Но хотя она и пыталась как могла оберегать Леброна от влияния окружающего его мира, трудно было дать ему стабильность, которая ему была нужна, если нет дома и приходится постоянно менять обстановку. Если не знаешь, где заснешь сегодня ночью, сможешь ли накормить его по-человечески. А ребенку, росшему без отца, едва помнящему бабушку и прабабушку, было трудно мириться с постоянным отсутствием матери.

«Каждый день я просыпался, зная, что будет борьба. Нас было только двое – я и моя мать, и каждый день я надеялся, что она останется; я знал, что она делает все возможное, чтобы заботиться обо мне, но я хотел только одного – чтобы она была дома. Со мной».

Ночи в ожидании Глории, в попытках не заснуть, чтобы почувствовать ее объятия перед тем, как окончательно слипнутся глаза, стали мучительной привычкой.

«Мы жили в многоквартирных домах, и каждую ночь я слышал полицейские сирены, пистолетные выстрелы. То, что ребенок не должен слышать никогда. Когда ты слышишь это, а твоей матери нет дома, ты беспокоишься – не по ней ли звучат эти сирены? Не в нее ли стреляют? Когда ее не было, я не спал, слушал эти шумы, эти звуки. И надеялся, молился, что она не там, где все это происходит».

Они жили на пособие по безработице, и постоянная смена жилья и друзей означала также постоянный чад вечеринок, длившихся до утра, вовлеченность в развратный и беспорядочный образ жизни. Леброну пришлось быстро научиться присматривать за собой самому. В четвертом классе он пропустил сто из ста шестидесяти двух дней школы. Трудно чему-то научиться или понять, насколько важна школа, если ты постоянно ее пропускаешь, если одноклассники постоянно меняются, если твой приоритет – выживание. По утрам он нередко должен был собираться самостоятельно, потому что мамы не было, когда он просыпался, и должен был заботиться о том, чтобы получить еду по государственным талонам на бесплатное питание, которые она ему оставляла. Ощущение, что его будущее всем совершенно безразлично, становилось у Леброна все более сильным.

К девяти годам Леброн рос на снэках и видеоиграх, бесцельно проводил долгие дни и ночи на диванах, всякий раз разных. Улыбчивый пупс первых лет жизни стал мальчишкой, которого жизнь бросала туда-сюда, неуверенным и убежденным, что не отсвечивать – это лучший способ уберечься от беды. Для ребят вроде него, выросших в неблагополучных районах, вовлечься в известную движуху – почти неизбежно.

«МАМА НИКОГДА НЕ СДАВАЛАСЬ, МЫ НИКОГДА НЕ СДАВАЛИСЬ, ДАЖЕ В ТЕ ДНИ, КОГДА МЫ СПРАШИВАЛИ СЕБЯ – БУДЕТ ЛИ У НАС ЗАВТРА».

Летом 1993-го Глория и Леброн нашли, как обычно, случайное убежище у друга, в муниципальной многоэтажке. Очередное разваливающееся жилье в разваливающемся доме, одно из тех мест, откуда люди пытаются сбежать, но в котором часто остаются, как пойманные в ловушку.

Однако именно тут, на парковке рядом с домом, где Леброн играл в футбол вместе с друзьями, появился ангел- хранитель по имени Брюс Келкер. Ангел с окраин, один из тех, кому в колледже прочили многообещающую карьеру футболиста, но который разменял ее на пьянки и наркотики. И после выброшенных на ветер десяти лет такой жизни он очнулся и решил помогать другим избежать такой же участи. Используя футбол как волшебную палочку. С самозабвением и страстью Брюс кружил по спальным районам в поисках новых игроков для своей команды, «Ист Дрэгонз». Он был фанатиком футбола: среди всех команд – участниц городских юниорских турниров его команда была единственной, у которой сборник схем игры был толще школьного учебника.

Крестный отец Леброна, друг Брюса, часто говорил ему об этом пареньке, и вот Келкер пришел, чтобы посмотреть на него. Удачу тоже иногда нужно подтолкнуть.

– Кто из вас Леброн? – спросил Келкер у четверки играющих.

Леброном оказался тот, что был выше всех.

«Вряд ли ему только девять лет, – подумал Келкер, посмотрев на мальчишку. – В нем метр шестьдесят, не меньше».

– Вы футбол любите? – спросил он у приблизившихся к нему пацанов.

Они, заинтригованные, закивали.

– Я ищу нового раннинбека в свою команду, – объяснил он. – Есть интерес?

Единодушное «да».

– Устроим тест: кто пробежит быстрее всех – будет в моей команде.

Келкер наметил дистанцию, выстроил ребят на стартовой линии и дал отмашку.

Леброн победил с отрывом. Келкер, увидев его на дистанции, сразу понял, что у парня талант.

В то время, пока Брюс объяснял новичку, что он от него ждет, Глория, привлеченная голосами, вышла из дома.

– Что происходит? – подозрительно спросила она.

В таких кварталах не слишком-то верят в добрые намерения. Келкер объяснил ей, что у Леброна есть способности и что он хотел бы взять его в команду.

– Но у нас нет денег, нам это не по карману, – запротестовала она.

– Не беспокойтесь, это моя забота. На тренировки его тоже буду водить я, – уверил ее Келкер.

Это был первый луч надежды, который блеснул для Глории и Леброна. Потому что, хоть до того по-настоящему Леброн и не играл нигде, кроме улицы, он уже был самым быстрым, самым высоким и самым способным из всех. Настолько, что родители его сверстников жаловались: «Да что за ерунда, какие девять лет?» Леброна это беспокоило: он действительно хорошо играл и не хотел расставаться с футболом. Перед розыгрышем мяча он пригибался, скорчившись рядом с партнерами, чтобы не выделяться. И полностью проявлял себя только в игре, взрывая всю мощь своего таланта.

Келкер был не только первым тренером в жизни Леброна. Внезапно оказалось, что он был еще и самым ответственным взрослым в его жизни – по крайней мере, в футболе. Брюс взял на себя заботу об экипировке, каждый день вовремя приезжал за ним, как и обещал. Вот только Джеймсы продолжали кочевать с места на место в поисках убежища – каждый раз у разных друзей.

Спустя две недели после начала сезона Келкеру пришла в голову идея: попросить Глорию позволить Леброну жить у него. Она воспротивилась, не хотела, чтобы сын переехал к почти не знакомому взрослому. Тогда он предложил переехать и ей. Он жил в квартире с невестой, но предложил маме и сыну их первое в жизни подобие постоянства.

Глория, успокоившись, решила помогать чем могла: вносила из своего пособия часть платы за жилье, готовила по средам гамбургеры. И, поскольку не могла оплатить тренировки Леброна, помогала и команде – выполняла мелкие работы, следила за тем, чтобы в бутылках была вода, убиралась.

– У этого парня были самые вонючие ноги в мире, но за столом он сидел, как будто на троне, – вспоминает Келкер.

Пацан творил чудеса на футбольном поле, а его мать обрела почву под ногами, которую они с Леброном долго искали.

Однако длилось это в тот раз недолго, поскольку невеста Келкера по окончании сезона настояла на том, чтобы они съехали. И первый проблеск надежды, такой необходимый Глории среди жизненного хаоса, угасал.

В том, что он не исчез совсем, была заслуга Фрэнка Уокера и его жены Пэм. Когда жить у Келкера стало невозможно, Брюс поговорил со своим другом Фрэнком. У него была постоянная работа, с 9 до 17 часов, в офисе акронского управления коммунального хозяйства. Но помимо этого он, как и Келкер, тренировал мальчишек в футболе и в баскетболе и искал себе нового баскетболиста.

Он пригласил Леброна к себе, устроил спарринг со старшим из троих своих сыновей, тоже Фрэнком. Леброн никогда не участвовал в настоящем баскетбольном матче, он играл только с друзьями с Оверлук-Плейс, бросая мяч в пластиковый ящик, прибитый четырьмя гвоздями. Сын Уокера был явно более сильным и опытным.

– Леброн до той минуты никогда не играл в баскетбол по-настоящему, – вспоминает Уокер. – Мой сын его обыграл, но было ясно, что у Леброна талант и из него может что-то получиться.

«Я В ДЕТСТВЕ ВИДЕЛ ВСЕ: НАРКОТИКИ, УБИЙСТВА. БЕЗУМИЕ. НО МОЯ МАТЬ ОГРАЖДАЛА МЕНЯ ОТ ЭТОГО – НА СТОЛЕ ВСЕГДА БЫЛО ЧТО ПОЕСТЬ, И ВСЕГДА БЫЛА ОДЕЖДА НА ПЛЕЧАХ».

Фрэнк-младший выиграл 21:7. Несмотря на то что большинство бросков Леброна не попали в цель, несмотря на то что дриблинг был не лучшим, Уокер понял, что из парня может выйти больше толка, чем из сбившихся с пути, плывущих по течению акронских улиц. Он взял его в команду и предложил Глории, чтобы Леброн жил у него.