Давид Самойлов – Ты моей никогда не будешь… (страница 23)

Ты устремленность всех моих усилий Вдруг прочитаешь как по чертежу.

Давай поедем в город

Давай поедем в город, Где мы с тобой бывали. Года, как чемоданы, Оставим на вокзале. Года пускай хранятся, А нам храниться поздно. Нам будет чуть печально, Но бодро и морозно. Уже дозрела осень До синего налива. Дым, облако и птица Летят неторопливо. Ждут снега. Листопады Недавно отшуршали. Огромно и просторно В осеннем полушарье. И все, что было зыбко, Растрепано и розно, Мороз скрепил слюною, Как ласточкины гнезда. И вот ноябрь на свете, Огромный, просветленный, И кажется, что город Стоит ненаселенный, — Так много сверху неба, Садов и гнезд вороньих, Что и не замечаешь Людей, как посторонних. О, как я поздно понял, Зачем я существую! Зачем гоняет сердце По жилам кровь живую. И что порой напрасно Давал страстям улечься!.. И что нельзя беречься, И что нельзя беречься…

Рождение

Как странно, что за сорок с лишним лет Не накопил я опыта. Впервые Глаза протер. Встаю. Ломаю хлеб. Снег за окном. Деревья неживые. Впервые припадаю к молоку. Впервые поднимаю груз измены, Впервые пью вино, впервые лгу, Себе впервые вспарываю вены. Впервые знаю: жизнь не удалась. Захлебываясь, воду пью из горсти. Впервые умираю. Первый раз Покорно истлеваю на погосте. Я прах впервые. Я впервые тень. Впервые, грешный, я молю прощенья… Смятенье, колыбель, сирень, метель — Какая щедрость перевоплощенья! Какая первородная игра! Впервой… впервые… завтра… накануне… Трещит доска… Ломается игла… И я опять рождаюсь – как в июне.

Оправдание Гамлета

Врут про Гамлета, Что он нерешителен. Он решителен, груб и умен. Но когда клинок занесен,