Давид Самойлов – Ты моей никогда не будешь… (страница 13)

Иду, в карманы руки пряча, И пахнет рыбою февраль…

Старик

Старик с мороза вносит в дом Охапку дров продрогших. В сенях, о кадку звякнув льдом, Возьмет железный ковшик; Водой наполнит чугунок, Подбросит в печь полешки. И станет щелкать огонек Каленые орешки. Потом старик найдет очки, Подсядет ближе к свету, Возьмет, как любят старики, Вчерашнюю газету. И станет медленно читать И разбираться в смысле, И все событья сочетать В особенные мысли.

Наташа

Неужто девушке Наташе Несладко жить в родной стране? Чего ей мало? Хлеба? Каши? Да нет, достаточно вполне. Ей сладок хлеб, и сон ей сладок, И дом ей мил, и сад ей мил. Мила ей стопочка тетрадок И столик с пятнами чернил. Милы искусственные розы И свист запечного сверчка. А после первого мороза Рябина горькая сладка. А эти танцы в воскресенье В соседнем клубе заводском! И провожанье, и веселье, Запорошенное снежком! Милы ей складки юбки чинной И новенькие башмачки. И сладок приступ беспричинной И обещающей тоски. Ей мило все на белом свете И все имеет свой резон… А мы! А мы уже не дети, Нам горек хлеб. И труден сон. Я с ней беседую часами, И мне не хочется стареть, Когда учусь ее глазами На мир доверчиво смотреть.

Я вышел ночью на Ордынку

А(нне) А(хматовой)

Я вышел ночью на Ордынку. Играла скрипка под сурдинку. Откуда скрипка в этот час — Далеко за полночь, далеко От запада и до востока — Откуда музыка у нас?

Над Невой

Весь город в плавных разворотах, И лишь подчеркивает даль В проспектах, арках и воротах Классическая вертикаль. И все дворцы, ограды, зданья, И эти львы, и этот конь Видны, как бы для любованья Поставленные на ладонь.