Давид Самойлов – Стихотворения (страница 74)
Он тому, что время возвещало,
В строках вещих не́ дал бы истлеть.
И все то, что память возвращала,
Мог бы навсегда запечатлеть.
Гений роковых сороковых,
И пятидесятых полосатых,
И шестидесятых дрожжевых,
И загадочных семидесятых,
И восьмидесятых межевых!..
Не запятнан завистью и ложью,
Не произносящий слов пустых…
Почиталось бы за честь к подножью
Гения сложить свой лучший стих.
Памятник ему нерукотворный
Я воздвиг бы, и дорогой торной
Стала бы народная тропа.
А на нем я выбил бы слова:
«Да прославятся Кирилл, Мефодий,
Петр и Павел, и Борис и Глеб…
Монумент единому в ста лицах…
Знаменитому во всех столицах…»
Но, конечно, замысел нелеп.
Об антологиях
Не люблю антологий,
где Дедка за Репку.
А, вернее, треть Дедки, Полбабки, часть Внучки.
И особенно много за Внучкою Жучки.
(А могли б обойтись без беременной сучки).
Не хватает лишь Мышки,
А у Мышки – мыслишки,
А порой и рифмишки бывают у Мышки.
Но стихи ее в свет выпускаются редко.
Оттого и ни с места проклятая Репка.
Бегство Толстого
Стремление к уходу
Куда-то в непогоду,
Зачем-то и к кому-то,
От дома и уюта.
От глаза, от истерик
Куда-нибудь податься,
Не помня о потерях,
Хоть на летейский берег.
Стремление к вагону,
Где терпкий дух овчины,
Где медленно и сонно
Смолят махру мужчины.
Стремление от пруда,
От дома, от усадьбы.
Ах, убежав оттуда,
На лавке полежать бы.
Чтобы тебя продуло
До смертной пневмонии
Среди людского гула
Дыхание России.
И на ветрах российских
Расстаться с белым светом.
И никого из близких
Не призывать при этом.
Уйти на полустанке,
Где ночью осень стонет.
Пускай потом останки
Как надо похоронят.