Давид Самойлов – Стихотворения (страница 70)
С двумя девчонками шальными
Я познакомился. И с ними
Готов был завести роман.
Смеялись юные шалавы…
«Любви, надежды, тихой славы
Недолго тешил нас обман».
Вдали сиял пейзаж вечерний.
На ветлах гнезда в виде терний.
Я обнимал девичий стан.
Ее слова были лукавы.
«Исчезли юные забавы,
Как сон, как утренний туман».
И вдруг бомбежка. Мессершмитты.
Мы бросились в кювет. Убиты
Фугаской грязный мальчуган
И старец, грозный, величавый.
«Любви, надежды, тихой славы
Недолго тешил нас обман».
Я был живой. Девчонки тоже.
Туманно было, но погоже.
Вокзал взрывался, как вулкан.
И дымы поднялись, курчавы.
«Исчезли юные забавы,
Как сон, как утренний туман».
Лет через пять, коли дано дожить,
Я буду уж никто.
Бессилен.
Слеп.
И станет изо рта вываливаться хлеб.
И кто-нибудь мне застегнет пальто.
Неряшлив, раздражителен, обидчив,
Уж не отец, не муж и не добытчик,
Порой одну строфу пролепечу,
Но записать ее не захочу.
Смерть не ужасна. В ней есть высота.
Недопущение кощунства.
Ужасна в нас несоразмерность чувства,
И зависть к молодости не чиста.
Не дай дожить! Испепели мне силы!
Позволь, чтоб сам себе глаза закрыл,
Чтоб, заглянув за край моей могилы,
Не думали: «Он нас освободил!»
Я наконец свободен.
Мне горько и светло.
Мне не нужна свобода,
Но рабство тяжело.
Мне наконец не надо
Дрожать за жизнь свою,
Ее несовершенство
Подобно бытию.
Мне наконец не нужно
Ни славы, ни любви.
Ни людно, ни оружно
Я не пойду в бои.
Я наконец-то беден.
Без друга и жены.
Но оттого победен,
Что все мне не нужны.
Мне это богохульство
Не следует прощать.
Но это поиск пульса
И возраста печать.
Теперь корпеть, стараться