Давид Самойлов – Стихотворения (страница 63)
Песня, обман, лукавство,
Скрипка и постоянство.
Я помню цыгана Игната
В городе Кишиневе.
Он мне играл когда-то
О давней моей любови.
«Странно-туманно.
Вечером рано.
Расстались нежданно,
И на сердце рана!»
Узел моей печали,
Скрипка, стяни потуже…
Ах, если б нянюшки знали,
Как спасать наши души!
Смерть не врет. Она открыта.
У нее всегда верняк.
Шпага в сердце. В лоб копыто.
Или пуля. Или так.
Эй, скорей, вино и пуля
Доведите до конца!
Ведь старуха, карауля,
Притулилась у крыльца.
Что ж, старуха, вместе выпьем,
Чокнись, древняя, со мной,
Угости старинным сбитнем –
Он горячий и хмельной.
Не от пули, а от хмеля,
Не от хвори – от вина.
В этой смерти есть веселье.
Выпьем, мерзкая, до дна!
Когда сумбур полународа
Преобразуется в народ,
Придет поэт иного рода,
Светло и чисто запоет.
И поросль свежая, иная
Взойдет, как новая звезда,
О наших горестях не зная
И нашим радостям чужда.
А вы, хранители традиций,
Вдруг потеряете себя,
Когда потомок яснолицый
Над вами встанет, вострубя.
Старомодное
Разгорелась печка,
Щелкают дрова.
Славное местечко.
Может, ты права.
За окном сугробы.
На дворе темно.
Может мне до гроба
Жить здесь суждено.
Вижу я московских
Зданий высоту.
Площадей московских
Шум и суету.
И порыв единый
Всех путей к Кремлю…
Город мой родимый,
Я тебя люблю!
Сплошные прощанья! С друзьями,
Которые вдруг умирают.