Давид Самойлов – Ранний Самойлов: Дневниковые записи и стихи: 1934 – начало 1950-х (страница 3)

И засмеяться диким смехом, Звенящим гулко, будто сталь, Чтоб после долго громким эхом Переговаривалась даль. Пускай кричат о злобе совы, Кому не страшен я теперь? Задвиньте крепкие засовы, Не то вернусь! Я зверь, я зверь! …………………………………… Ваш тайный свет налил мне в душу Безумье силы в этот час, И нет того, что не разрушит Мой разрушающий экстаз.

03.09

Читал Тургенева и восхищался задушевной дикостью и яркостью «Песни о Гайавате».

06.09

Два друга у меня, с которыми делю я Волнения и страсти жизненной игры. Совместно радуясь и вместе негодуя, Справляем юности безумные пиры. Один из нас отбросил пылкие мечтанья, Туманной тени грез его не ищет ум. Опора наша в нем, в его самобладаньи, В суровой глубине его правдивых дум. Другой мой лучший друг, безумец и мечтатель, Прелестных глаз и чудных губок обожатель, Он юность размышленью посвятил. Ему дороже всяких развлечений Святые недра увлекательных учений О всех системах неизведанных светил. Я третий. Фантазер, гордец честолюбивый, Неведомый певец непризнанных стихов, Всегда влюбленный и слезливый, Для радостных минут отдать себя готов. Виденья светлых муз одна моя отрада, Созвучия стихов я рад всегда впивать. За песни за мои мне взор любви награда, За звуки нежных слов готов я обожать.

10.10

Эта моя любовь не похожа на все эти интрижки, когда «да» было целью.

Нет, это чувство так же сильно и чисто, как чувство мое к Р. К… и еще более сильно.

В гирлянды слов вплетаю, как цветы, Я о тебе прекрасные мечты. В моей груди всегда рождаешь ты Могучий дух любви и чистоты. Тебя люблю, как тайны юных грез, Взлелеянных под шепотом берез. Ты вся чиста, как жемчуг детских слез, Как лепестки моих любимых роз. В тебе одной прекрасен светлый мир, Тебе одной моих звучанье лир, Ты идеал, ты счастье, ты кумир, С тобой хочу свершить безумья пир. У ног твоих готов я век лежать И лишь «люблю» смиренно повторять. Тебя одну безмолвно созерцать И не желать, не думать и не ждать. И выливать игру страстей моих В витанье звуков, в заунывный стих.

18.11

Все идет хорошо. В классе я во главе группы нескольких ребят повел решительную борьбу против мещанских пережитков, процветающих в нашей школе. Последние дни вокруг поднимаемых мной вопросов разгорались ожесточенные споры. Вчера был устроен диспут о неофутуризме (так называется моя группа), где я в продолжительном докладе провозглашал основы коммунистической этики. Как водится, нашлись и противники, которые заявили, что в пионерской организации недопустимы какие-либо фракции или общества. На это я им отвечал, что мы не фракция и не общество, что мы ничего общего с футуризмом Маяковского не имеем и являемся передовым отрядом пионерорганизации, ее активом. Спор продолжался часа три, причем в числе моих противников выступал, конечно, и Бобчинский. В конце концов футуризм как идея победил. Осуждена была только форма.

29.11

Во-первых, я занимаюсь сейчас изучением этики, во-вторых, замышляю написать обширную теорию поэзии, но не в отношении правил стихосложения или теоретического построения стиха или прозы (здесь я не очень силен, чутье заменяет мне знание). Трактат этот будет приблизительно таков: сначала определение искусства вообще и подразделение его, затем уже о поэзии, об источниках ее, о причинах, о сущности, о значении в общественном отношении.

Кроме того, там будут затронуты вопросы значения теории поэзии, о таланте, о вдохновении, об отношении творчества к среде и эпохе, о будущем поэзии и т. д.[14]

06.12