Давид Робитов – История предательства (страница 8)

– По всей видимости, так он оправдывает свой захват Болгарии. Намекает, что она территориально расположена в Добрудже, известной как Малая Скифия, которая является частью всей Скифии, – пожал плечами Василий. – Или это воспоминания о тех временах, когда русы, разгромив готов, заняли практически весь Балканский полуостров. Царей Великой Моравии они считают своими западными родственниками, а франков – моравскими изгоями.

– Удалось выяснить количество его войск?

– Послам для получения дани он назвал тьму, что, согласно славянским число-буквенным значениям, означает десять тысяч. Количество явно завышено. Зная варваров, могу предположить цифру в два раза меньшую.

На этом разговор первых людей Византия закончился. Умиротворенный Цимисхий лег спать.

Отец Полиевкт прожил лишь несколько дней после рукоположения Феодора. Владыка, управлявший патриархией около тринадцати лет, внезапно переселился в царство блаженного покоя. Смерть патриарха поразила город. Он ушел из жизни, оставив церкви как памятник, образ добродетели, божественной к человеческой мудрости, и знаний, к которым он был весьма привержен.

Базилевс Иоанн был очень озабочен этим событием. Он долго о чем-то говорил наедине с паракимоменом Василием. Палатины, стоявшие за дверью, слышали лишь то, как речь Цимисхия порой срывалась на крик. Василий вышел из палаты весьма бледный. А базилевс Иоанн тотчас отправился на конюшни и провел полдня на ипподроме, загоняя коней на скачках.

То, что произошло, осталось в прошлом. Время поджимало. Вселенская церковь не могла долго оставаться без пастыря.

На следующий день после времени, положенного на траур, Цимисхий созвал во дворец епископов и синклит и обратился к ним с речью:

«Я признаю лишь одну наивысшую и главенствующую силу, которая вызвала из небытия к бытию все благолепие видимого и невидимого мира. Это сила Бога. Но мне известны и две власти в сей жизни, в насущном земном пространстве: священство и царство. Одной из них Создатель поручил заботиться о душах, а другой – управлять телами людей, с тем, чтобы ни одна из сторон не пострадала и оставались они целыми и невредимыми. И теперь, когда глава церкви отдал долг природе, надлежит всевидящему оку, которое распознает дела человеческие еще до того, как они задуманы, определить для священной должности среди всех людей наиболее достойного мужа. И вот Богом данной мне властью я возвожу на церковный престол человека, издавна мною испытанного и прославленного всяческими добродетелями. Ему Бог даровал способность предвидеть будущее: именно этот монах предсказал Никифору императорскую власть. Его божественное пророчество предрекло мне многое из будущего, которое и свершилось в свое время. Так пусть не проводит сей человек свою жизнь в тени».

Произнеся эти слова, Цимисхий вывел на середину отшельника Василия[41], который с детства избрал монашеский образ жизни и беспрестанно выказывал подвиги тяжкого труда своего на вершинах Олимпа. Старец был прекрасной кандидатурой на место владыки. Отшельник всю жизнь провел в уединении, где избегал соблазнов и мирской суеты.

В Византии церковь находилась в зависимости от государства. И выбор патриарха, в частности, фактически определялся базилевсом. Тем не менее Цимисхий счел нужным сослаться на положение Эпанагоги, византийского свода законов, о равноправии светской и духовной власти.

На следующий день монах Василий принял помазание на первосвященство и был провозглашен Вселенским патриархом. Как раз в тот день в Византии праздновали то воскресенье, когда святые отцы укрепили православную веру в почитании божественных икон.

Новый архиепископ Константинополя практически отстранился от руководства церковью, переложив эти обязанности на митрополитов и поместный синод. Стараясь избегать политических споров, он послушно исполнял все повеления базилевса.

Глава вторая

Преслав – столица Болгарии времен кагана Симеона Великого[42] – был красивый и шумный город. Он стоял в начале дороги, ведшей на юг, к границам Византии. Определение «Великий» снова появилось у этого Преслава, после того как Мегаполис в устье Истра был уступлен Великому князю Святославу. И бывший Великий Преслав теперь стал называться Малым Преславом.

Совсем недалеко от Великого Преслава находилась и первая столица болгар времен хана Аспаруха[43], а ныне духовный центр и местопребывание патриарха болгар – Плиска[44].

Болгарский царь Борис с семьей и его брат Роман расположились во дворце Симеона Великого. В крепости этого города сделал свою ставку и главнокомандующий всех болгар Калокир.

В тот день в столице встречали дорогих гостей. Отправленные к соседним правителям посланцы вернулись не с пустыми руками. С собою они привели тьму маджарских конников, так не хватавшую объединенному войску союзников. Треть войска вел Иелах, воевода Великого венгерского князя. Остальные две трети возглавлял князь Зубор, которого назначил дьюла. Правда, комит Шишман не прислал ни единого воина, сославшись на свой договор с Оттоном. Зато клятвенно заверил, что будет соблюдать нейтралитет при любом повороте событий.

Напряженная обстановка была в военно-полевом лагере у Преслава. Волжские биляры недружелюбно косились на «диких» зихов. Атаманы казаков настороженно смотрели в сторону маджарских предводителей. Прошло чуть больше года с тех пор, как ханы кангар вместе со степными аланами пришли к берегам Истра в первом походе Великого князя Святослава. И тут печенежские конники очень успешно «крошили в капусту» маджар Трансильвании на левобережье Данубия. Потому и маджары смотрели исподлобья на казаков. Еще не зажили душевные и телесные раны, приобретенные ими в тех боях.

А болгары черные неприязненно смотрели и на тех, и на других. А как же? С казаками они еще совсем недавно соперничали в Тмутаракани не на жизнь, а на смерть. А маджары вообще были в большинстве своем язычниками, с которыми добрым мусульманам вообще не о чем было говорить.

Не на это они рассчитывали, когда шли на берега Данубия вместе со своими семьями. В задунайской Болгарии они рассчитывали найти приют среди своих родичей, откочевавших сюда еще во времена хана Аспаруха.

Но болгары-христиане не торопились приветствовать своих мусульманских сородичей. И теперь их повозки стояли, сгрудившись на широком поле по левому берегу реки, на земле Трансильвании, на виду у русского гарнизона Доростола. Повозки были крыты шелковыми тентами. Тепло внутри повозок поддерживали при помощи переносных жаровен. Практически это были дома на колесах, пользовавшиеся большой популярностью у кочевых народов. В них было уютно женам с детьми. Но вокруг полевого города была неведомая чужая земля, где их никто не ждал. А конные мужи, переправившись на правый берег, вместо радушия своих сородичей должны были терпеть соседство недавних врагов.

Первым делом прибывшие воеводы отправились выразить заверения в дружбе своих государей и свою преданность государыне Лие – царице Атиля. Для этой цели царь Борис выделил ей большую палату на женской половине своего дворца.

Затем воеводы были приняты царем Болгарии Борисом. По завершении приема в их честь был дан роскошный пир в самой большой палате дворца царей. Дьюла Калокир встречал прибывавших военачальников.

Натянутые нервы гостей ощущались и за пиршественными столами. Кроме болгарских бояр тут сидели и конунги, и князья, и ханы, и атаманы. Вместе собрались предводители христиан – болгар и казаков, мусульман – черных болгар и биляров, а также вожди викингов, мадьяр и зихов, которые в большинстве своем предпочитали идти дорогою старых богов.

Калокир хорошо понимал эту взаимную неприязнь своих союзников. По правую руку от него сидели князь Святослав, конунг Икмор, хан Тонузоб и воевода Волк. По левую руку расположились царь Борис, воевода Свенельд, князья Зубор и Иелах, хан Хесен, князь Ирник и атаман Сивый Конь.

Он распорядился, чтобы за столом никто не чувствовал себя ущемленным. Из уважения к последователям пророка Мухаммеда за столом было много рыбы, дичи и баранины, но совсем отсутствовала свинина. Да и вместо вина болгарским боярам, как мусульманам, так и христианам, подавали кисломолочный кумыс, традиционно изготавливаемый из кобыльего молока путем его сбраживания.

Когда были сказаны первые здравицы в честь болгарского царя и его главнокомандующего, присутствовавшие немного расслабились, отведав горячительные напитки. В это время Калокир поднял руку, призывая к вниманию, и начал говорить:

– Князья и вожди! От имени царя Болгарии Бориса приветствую вас за этим столом!

– Царю Болгарии слава! – зазвучали ответные выкрики. Калокир выждал, когда уляжется шум, и продолжил речь:

– Все мы разные. Говорим на разных языках и верим в разных богов. Но сегодня нас здесь собрала одна цель. Один общий враг. И это – узурпатор, новый базилевс Византии.

Он незаконно захватил престол и уничтожает всех, недовольных этим бесправием. В том числе и в Болгарии. Против него уже восстали провинции Азии. Пора и нам в Европе сказать свое слово.

– Долой узурпатора! – пронеслось за столами.

– Болгария верна договору, заключенному с Македонской династией ромеев. Как верные союзники мы объявим войну узурпатору и завтра же выступим в поход, – продолжал Калокир. – Очень скоро мы разобьем свои шатры у ворот Византия и возведем вокруг города крепкие заслоны. А если базилевс выйдет к нам, мы храбро встретим его и покажем ему на деле, что мы не какие-нибудь ремесленники, а воины, которые оружием побеждают врага.