Давид Кон – Заложник (страница 8)

Заложник, торопясь, поднес книгу к глазам и прочел нараспев.

— И сказал им Моисей: «Вы оставили в живых всех женщин. Убейте всех малых детей мужского пола и всякую женщину, которую познал мужчина, убейте. Всех же малых детей женского пола, которых не познал мужчина, оставьте в живых для себя».

Заложник поднял голову и сказал голосом полководца, объявляющего о взятии чужой крепости:

— Ваши саратовские приятели называли эту книгу основой морали и нравственности, доктор. И вы с ними соглашались. Как вам эта цитата с точки зрения современной морали? Или нравственности?

Юсуф молча стоял у двери. Заложник улыбнулся. Он явно хотел оставаться серьезным, но не получилось и оттого улыбка получилась странной. Верхняя губа поползла к носу, обнажая мелкие ровные зубы.

— Вы и сейчас согласны с точкой зрения ваших саратовских приятелей, доктор?

Юсуф сделал шаг к столу. В его глазах мелькнуло молчаливое признание собственного поражения. Но признавать это вслух он не спешил.

— Ну, хорошо. Чем же тогда так ценна эта книга для вас? — Он помедлил и добавил: — Для вас всех. Как литературный памятник? Или историческое свидетельство?

Заложник покачал головой.

— На историческое свидетельство эта книга никак не тянет. Никаких доказательств реальности египетских казней нет до сих пор. Как нет подтверждений того, что перед евреями расступалось море. И какое это было море? В книге оно определено, как «Камышёвое». — Заложник положил ладонь на бордовую обложку. — Теологи до сих пор спорят, что это за Камышёвое море. И вообще, выходили ли евреи из египетского рабства? Нет, нет, учить историю по этой книге я не рекомендовал бы никому.

Заложник снял невидимую соринку с бордовой обложки и улыбнулся. Его губа вновь поползла вверх.

— И литературным памятником эту книгу не назовешь. Увы, но в ней нет ничего из того, что превращает простой текст в настоящую литературу. Ни ярких образов, ни сочного языка, ни удивительных метафор. В ней нет даже точно выстроенного сюжета. Описания скупы. Много повторов и неясностей. Разные части противоречат одна другой. Нет, нет. — Заложник покачал головой и строго взглянул на Юсуфа, будто тот старался убедить его в обратном. — Шедевром литературы эту книгу никак не назвать.

Юсуф вернул на стол свой саквояж.

— Если это — не выдающийся исторический труд, не литературный шедевр, не основа современной морали, не учебник нравственности, — сказал он, — то почему же тогда именно эту книгу вы называете Книгой Книг?

— Именно поэтому, доктор. — Заложник смотрел на Юсуфа снизу вверх и потому его глаза казались широко распахнутыми. — Будь эта книга каким-нибудь историческим памятником, она была бы малоинтересна. Исторических памятников много. Финская «Калевала» тоже рассказывает о сотворении мира. Мифы Древнего Рима гораздо более совершенны с литературной точки зрения. А мифы Древней Греции гораздо более достоверны с точки зрения истории…

Заложник перевел дух, словно размышляя, стоит ли произносить следующую фразу. Инстинктивно поняв, что заложник сделал паузу перед фразой, которой он придает большое значение, Юсуф подался вперед и оперся ладонью о стол.

— В этой книге, — вновь заговорил заложник, — записаны правила управления энергиями, из которых создано все в материальном мире. В том числе и человек.

Юсуф почувствовал, как на мгновение сжалось сердце. «Энергии, из которых создано все в материальном мире». Он эту фразу уже слышал. Определенно слышал. Много лет назад. И он даже помнит, где именно. На той университетской вечеринке. С математиками.

…Эти математики были странными парнями. Сами напросились на вечеринку. Обещали принести спиртное на всех. Будущие медики смеялись. Конечно, нелегко учиться, если в группе одна девчонка на десять парней. Волком взвоешь. Но зачем им эти вялые очкарики? Не из-за спиртного же. Спиртное они и сами могут купить. Спорили долго, но на вечеринку пригласили. Математики пришли вшестером. Спиртное принесли на всю компанию. Но сами почти не пили. И весь вечер спорили, вместо того чтобы танцевать и «клеить» девчонок. О какой-то теореме Ферма, о «черных дырах» и будущем человечества. И что интересно, девчонки сами липли к ним. Сидели вокруг и молча слушали рассуждения очкариков, стреляя глазками то в одного, то в другого.

Наконец Юсуфу это надоело, и он пошел в кухню, куда переместились подальше от громкой музыки очкарики и их поклонницы. Несмотря на открытую форточку, под потолком кухни лениво колыхались клубы табачного дыма. Математики сидели на табуретках вокруг стола. У четверых из них на коленях расположились медички, опираясь локтями о стол. Остальные девушки сидели на подоконнике и на принесенных стульях. На вошедшего Юсуфа никто не обратил внимания. Бородатый математик, упрямо навалившись грудью на стол, что-то доказывал своим оппонентам. «Я исхожу из того, — продолжал он начатую фразу, — что материальный мир един во всех своих проявлениях!» Математики напряженно слушали. Девушки не сводили глаз с говорившего.

Юсуфа охватил смех. Вот, значит, какой чепухой они забивают головы доверчивым слушательницам. Что за бред? Как материальный мир может быть «един во всех своих проявлениях». Вот он, Юсуф — проявление материального мира. И стол, вокруг которого они сидят, — тоже проявление. И пепельница на этом столе. И очки всех этих очкариков. И что между ними общего? Люди состоят из плоти и крови, столы — из дерева, пепельницы (Юсуф покосился на вазу, полную окурков) — из металла, очки — из стекла и пластика. О каком единстве они здесь толкуют?

Прерванный Юсуфом бородатый математик тяжело вздохнул и развел руками.

— Единство материального мира не подвергается сомнению ни одной философской школой, — недовольно сказал он. — С этим согласны все. Греческие, итальянские и немецкие философы, иудейские мудрецы, основоположники буддизма, мусульманские математики и астрономы.

Бородатый неуверенно покосился на окружающих и добавил:

— Хотите, чтобы я объяснил?

Юсуф деликатно промолчал.

— Вы говорите о материи, — начал математик, поднял глаза на Юсуфа и добавил: — О веществе. На этом уровне единства действительно нет, но стоит нам перейти на другой уровень… Хотя бы на уровень…

— Не сейчас, Паша! — перебил сидящий напротив него бородач. — Ликбез проведешь после. Доведи до конца свою мысль.

Остальные закивали, а девушки покосились на Юсуфа так, что он ощутил себя болезнетворным микробом, вторгшимся в здоровый организм. Слово «ликбез» больно укололо, но он решил не связываться. Просто повернулся и пошел курить на балкон.

И только через несколько часов, поднявшись в своей квартире с молитвенного коврика, он понял, о чем говорил бородатый. На уровне материи у людей, состоящих из плоти и крови, нет ничего общего ни со столами, ни с пепельницами, ни с очками. Но если перейти на уровень молекул, то единство сразу появится. Ведь молекулы воды есть и в его плоти, и в дереве, и в пластике, и в стекле, и в металле. Как и многие другие молекулы. Значит, единство все-таки есть. А если перейти на уровень атомов?

Юсуф аккуратно сложил коврик. Атомы человека отличаются от атомов стекла, металла или пластика только числом электронов и протонов. А если взять эти самые электроны и протоны? Они отличаются друг от друга только размерами и величиной заряда. А еще более мелкие частицы, которые постоянно открывают вот такие очкарики? Их вообще не отличить друг от друга.

Но тогда получается… Юсуф уложил коврик на полку. Он привык доводить каждую мысль до логического завершения, и в мозгу мгновенно сложилась формулировка. Тогда получается, что, при стремлении размеров вещества к нулю, его единство с другими веществами стремится к бесконечности.

Юсуф улыбнулся своим мыслям. Он начал говорить математическими терминами. Неужели общение с очкариками так заразно?

Юсуф стянул со стула полотенце и пошел в душ. Хорошо. Рассуждаем дальше. Если при уменьшении размеров материи ее единство с другими материями увеличивается до бесконечности, значит, есть некая точка, в которой размеры материи равны нулю, а единство с другими материями бесконечно. Что это за материя, размеры которой равны нулю?

Юсуф остановился. Это уже не материя, а какая-то субстанция, которую нельзя ни увидеть, ни потрогать, ни услышать, ни даже почувствовать. Микроскоп дает возможность разглядеть мельчайшие частицы. Но эти частицы имеют хоть какой-то размер, отличный от нуля. А что значит «единство бесконечно»? Это значит, что из этой субстанции создано все в материальном мире. Включая человека.

От неожиданности Юсуф остановился на пороге душевой. Философы правы. И эти очкарики правы. Материальный мир един во всех своих проявлениях. Потому что Аллах создал эти проявления из единой субстанции, которую, наверное, и следует называть энергией.

Впечатленный собственной мудростью, Юсуф полез под душ. Он любил горячую воду. Под жесткими струями тело становилось чувствительным и легким, воспаряло и поднималось куда-то в неведомые выси. Юсуф подставил под воду голову и намылил густые черные волосы, продолжая размышлять.

Но, если это так… Если Аллах сотворил весь этот мир из единой энергии, то он должен был дать человеку возможность этой энергией управлять. Иначе в чем смысл Творения? Юсуф оперся рукой о стену. Вода текла по лицу сплошным потоком, так, что он не мог открыть глаза. Если Аллах сам дает энергию своим созданиям и сам ее отбирает, то для чего нужен мыслящий человек? И чем этот человек отличается от животного? Конечно, человек должен управлять всеми этими энергиями. Но как? Кто знает ответ на этот вопрос?