Давид Кон – Заложник (страница 30)

Заложник развел руками, насколько позволяла длина цепей.

— И что же вы сделали? — спросил Юсуф.

— Расставшись с приятелями, я понял, что должен найти ответ на этот вопрос. Или признать все выводы, которые я сделал, углубляясь в текст книги, ложными и вредными. Поиск ответа я начал с того, что нашел в тексте книги все места, где Творец говорит о награде, которую получают люди, живущие по законам, записанным в книге. Я надеялся найти в этих отрывках обещания награды, которая придет в последующих жизнях, в других воплощениях. Но меня ждало разочарование. Во всех отрывках говорилось о совершенно земных благах, о награде, которую получает человек в нашем материальном мире. Творец обещал людям дожди в срок, обещал урожаи, которые даст земля, и плоды, которые принесут деревья…

— И все? — невольно вырвалось у Юсуфа. — Ни золота, ни серебра, ни драгоценных камней?

Юсуф надеялся, что заложник улыбнется, но тот ответил совершенно серьезно:

— Творец не обещал людям богатства. Зачем ему награждать людей испытанием, которое мало кто выдерживает? Творец обещал спокойствие души и уверенность в завтрашнем дне, отсутствие страхов и проблем. И это действительно обещано всем, кто выполняет его волю…

Заложник замолчал, и взгляд его опять стал виноватым.

— И вы оказались в тупике? — догадался Юсуф.

Заложник кивнул.

— Да. Я надеялся, что найденные мною отрывки дадут ответ на вопрос. Но они только усугубили ситуацию. Люди, выполняющие волю Творца, должны были получать все эти блага…

Заложник опять замолчал и как-то по-детски развел руками, насколько позволяла длина цепей.

— Почему же они их не получили? — не выдержал Юсуф.

Заложник поднял глаза к потолку и вернул руки на место. Стальные браслеты ударили по дереву.

— Пытаясь найти ответ на этот вопрос, я понял, что либо Творец не выполняет обещаний, записанных в книге, либо религиозные иудеи не могут получить блага материального мира в полном объеме по какой-то причине, которая мне была неизвестна. Допустить, что Творец не выполняет обещаний, я не мог, и потому единственным выходом было найти причину несоответствия обещаний и их выполнения.

— И вы ее нашли? — спросил Юсуф, понимая, что вопрос совершенно излишен. В противном случае заложник не стал бы затевать весь этот разговор.

Заложник отреагировал не сразу. Он раскрыл книгу и несколько секунд молча перелистывал страницы.

— Нашел, — кивнул он, оторвавшись от текста. — Я обратил внимание, что во всех найденных мной отрывках, в которых говорится о получении материальных благ, речь идет не об одном, а о двух условиях. Вот послушайте. — Заложник поднес книгу к глазам: — «Если путями моими будете идти и заповеди мои выполнять, то дам я вам дожди в срок, а земля даст урожай, и деревья дадут плод свой». Как видите, доктор, условий два. Соблюдать заповеди и идти путями Творца. И так в каждом отрывке. Понимаете, что это значит? Соблюдение правил получения энергий, записанных в книге, — лишь одно из условий получения земных благ. И именно его выполняют религиозные иудеи. Это условие необходимое, но недостаточное. Есть еще и второе — идти путями Творца. Но что такое «путь Творца», на тот момент я не знал. И не мог себе даже представить.

Заложник поднял глаза на Юсуфа и наконец улыбнулся.

— Я долго искал ответ на этот вопрос.

В голосе заложника прозвучало торжество победителя, и Юсуф понял, что эти воспоминания ему приятны. Заложник склонился над книгой и зашуршал страницами. На этот раз искал он долго. Юсуф терпеливо ждал. Наконец заложник поднял глаза.

— Как-то я слушал в Интернете лекцию известного раввина, посвященную молитве «Шма Исраэль», одной из самых важных в иудаизме. Эта молитва состоит из трех отрывков, взятых из совершенно разных мест книги. Лектор упомянул о том, что автор этой молитвы до сих пор не известен. И тут я подумал, а почему этому неизвестному автору пришло в голову соединить три совершенно разных отрывка из книги? Почему он выбрал именно эти отрывки? Я открыл молитвенник и перечитал текст молитвы. Средний отрывок был посвящен именно той теме, о которой я размышлял, — благам, которые обещаны человеку в материальном мире. Вот послушайте. — Заложник поднес книгу к глазам и произнес, как всегда, нараспев: — «Если будете слушать мои повеления, которые я даю вам сегодня — любить Господа, Бога вашего и служить ему всем сердцем вашим и всей душой вашей, то дам я дожди земле вашей в срок, и соберешь ты свой хлеб, и вино, и оливковое масло, и дам траву для скота на луга твои. И будешь ты есть досыта». — Заложник отложил книгу в сторону и накрыл ее ладонью. — Но почему этот текст нужно было соединять с другими отрывками? Какую идею преследовал автор молитвы? Я перечитал текст молитвы еще и еще раз. И понял, что нашел ответ на свой вопрос. Эта молитва и есть описание пути Творца.

Заложник сделал паузу, вероятно, ожидая реакции Юсуфа, но тот не произнес ни слова, и заложник продолжил:

— Первый отрывок говорит о любви к Богу. — Заложник вновь поднес книгу к глазам и прочел: — «Люби Господа твоего всем сердцем твоим, всей душой твоей, всем существом твоим».

Заложник закрыл книгу и взглянул на Юсуфа.

— Вы понимаете, доктор, что значит любить всем сердцем, всей душой и всем существом?

Юсуф пожал плечами, не очень понимая, какого ответа ждет от него этот человек.

— Если спросить любого религиозного человека, приверженца любой религии, любит ли он своего бога, ответ будет: «Конечно, да!» Скорее всего, он даже не сможет выразить словами, насколько сильна эта любовь. Но можем ли мы определить, говорит ли он правду? Можем ли мы понять, кто любит своего бога сильнее — он или его сосед по коврику в мечети, по скамье в церкви или синагоге. И в чем вообще выражается любовь?

Заложник поднял глаза на Юсуфа, и тот понял, что этот вопрос адресован ему. Но ответить было нечего. Нелепый вопрос, ответа на который нет и быть не может. Юсуф усмехнулся.

— Уж не нашли ли вы в вашей книге единицу любви?

Он постарался, чтобы ирония и насмешка не звучали в вопросе, но ему это плохо удалось.

— Нет. — Заложник слабо улыбнулся. — Дело не в единице измерения. А в объективном показателе понятия, которое называется любовью. Я понимал, что такой показатель должен быть. Иначе следовало признать фразу о любви к Богу, с которой начинается молитва «Шма Исраэль», абстрактной. А я был уверен, что она, как и вся книга, говорит о понятии вполне конкретном и определенном.

— Показатель любви? — Юсуф покачал головой, продолжая всем своим видом выражать сомнение. — Вы это серьезно?

— Вполне! — решительно склонил голову заложник. — Именно показатель любви.

— И вы его нашли?

В голосе Юсуфа вместе с насмешкой прозвучало искреннее удивление. Неужели?

— Нашел, — просто сказал заложник, повернулся вполоборота к Юсуфу и стал похож на человека, спокойно отдыхающего в уютном кресле. Его взгляд устремился куда-то над головой Юсуфа и стал умиротворенно-мечтательным.

— Я вспомнил о своей любви, — к умиротворенно-мечтательному взгляду заложник добавил кроткую улыбку. — Вспомнил о первых днях после встречи со своей будущей женой. Это было очень давно. В начале восемьдесят четвертого года. Мне было двадцать два, моей будущей жене — на два года меньше. О, как я в нее влюбился! Как тогда говорили, «без памяти». А вы помните о своей любви, доктор?

Перед глазами Юсуфа мелькнуло лицо Зары. И тот день, когда он увязался за ней на улице Газы, а потом вошел в зеленую калитку и наткнулся на ее отца. И потом, когда они готовились к свадьбе. И когда родился их первенец.

— Конечно, помню.

— Что с вами происходило в те минуты, часы или дни, когда эта любовь была на высшем пике?

Юсуф смутился. Что с ним происходило? Странный вопрос. Он был счастлив. Что еще? Он ухаживал за своей женой, носил ее на руках, баловал, как мог. Заложник молчал. Юсуф нетерпеливо дернул плечом. Что хочет от него услышать этот человек?

— Ухаживали, носили на руках, — терпеливо повторил заложник. — Все это так. Но это физические действия. А что вы при этом ощущали?

Юсуф рассердился. Дурацкий вопрос. Что он ощущал? Он ощущал любовь. Страсть. Вожделение. Жжение в груди. Жар, разливающийся по телу. Что еще? Его тянуло к Заре. Постоянно. Ежеминутно. Что от него хочет этот человек? Ему все-таки удалось вывести его из себя. Но резкий тон Юсуфа не смутил заложника.

— Конечно! — Заложник кивал, словно подбадривал собеседника. — Жар. Страсть. Но… — Заложник замолчал, и по его закушенной губе Юсуф понял, что он подбирает слова. — Что при этом было у вас в голове?

— Мысли! — выпалил Юсуф первое, что пришло в голову.

Лицо заложника посветлело, и Юсуф понял, что он ждал от него именно этого слова. Почему? При чем тут его мысли? Может быть, этот человек просто смеется над ним. Юсуф вскинул голову и наткнулся на кроткий взгляд заложника. Нет, он не смеется. Он ждет от него какой-то догадки. Юсуф мгновение помедлил и вдруг сказал:

— Я все время думал о ней!

— Вот!

Лицо заложника осветилось улыбкой. На мгновение в подвале установилась тишина, словно заложник хотел дать Юсуфу время в полной мере оценить сказанное.

— Все мы в моменты влюбленности думаем о предмете своей любви, — заговорил заложник, и взгляд его был уже не кроткий, а упрямый и устремленный прямо на собеседника. — Постоянно, ежеминутно, ежесекундно.