Давид Гай – Формула мудрости (страница 37)
Сергей Алексеевич не смог увидеть это и другие подобные издания, появившиеся уже после его смерти. Да и сама книга на английском попала в научно-мемориальный музей Н. Е. Жуковского с большим опозданием. В марте 1968 года ее привез из США профессор (ныне академик) О. М. Белоцерковский. Это был дар музею профессора Калифорнийского университета Э. Лайтона. В левом верхнем углу издания сделана надпись: «В знак моего глубокого уважения к великому ученому передаю этот английский перевод его монументальной работы музею Н. Е. Жуковского. Э. Лайтон».
В канун столетия со дня рождения С. А. Чаплыгина С. А. Христианович вместе с О. С. Рыжовым подготовил статью, в которой чаплыгинский труд оценен с позиций современного развития газовой динамики. Оценивают очень высоко. Чаплыгин изучал скорости потока, когда сжимаемостью воздуха можно пренебречь. Мост, ведущий от аэродинамики малых скоростей к современным задачам сверхзвуковой авиации, зиждется на учете сжимаемости движущейся среды. С увеличением скорости полета влияние сжимаемости воздуха становится все большим, а с приближением к скорости звука и при переходе через нее — решающим, совершенно меняющим картину обтекания. При таких скоростях господствуют новые закономерности, принципиально отличные от тех, которые были открыты Чаплыгиным. Появляется так называемое волновое сопротивление.
И однако именно «с началом бурного развития газовой динамики с полной очевидностью выяснилось огромное значение исследования С. А. Чаплыгина», — утверждают авторы.
Чаплыгин преобразовал уравнения газовой динамики, упростил их, заложил так называемый метод годографа, признаваемый во всей мировой литературе методом Чаплыгина.
«Оценивая работу Чаплыгина с позиций второй половины двадцатого века, необходимо иметь в виду, что изменились не только задачи, выдвигаемые перед наукой развитием новой техники, но и способы их исследования... И тем не менее идеи Чаплыгина продолжают жить и на новом этапе развития науки... Вклад в газовую динамику, который по праву принадлежит нашему выдающемуся соотечественнику С. А. Чаплыгину, во многом определил ее дальнейшее развитие, увенчавшееся покорением космического пространства» — так пишут С. А. Христианович и О. С. Рыжов, завершая статью.
МГНОВЕНИЕ — ВЕЧНОСТЬ
Началась Великая Отечественная война. Над страной нависла смертельная опасность. Советские ученые выступили по радио с заявлением.
«Советская интеллигенция, — говорилось в нем, — несет сегодня большевистской партии и Советскому правительству свои пламенные патриотические чувства, свою беззаветную готовность отдать все силы, знания, а если понадобится — и жизнь на защиту Отечества».
Первый среди ученых Герой Социалистического Труда Чаплыгин в числе подписавших заявление. Он остро переживает неутешительные сводки с фронтов.
— Когда же мы кончим отступать? — с болью спрашивает Чаплыгин тех, кого считает лучше себя информированным о ходе войны.
С великой радостью воспринимает весть о разгроме гитлеровцев под Москвой. В декабрьские дни сорок первого у него праздничное настроение.
В конце июля нарком А. И. Шахурин настаивает на отъезде Сергея Алексеевича в санаторий в Наволоках под Кинешмой. Налеты вражеской авиации на Москву делают небезопасным пребывание ученого в столице: уже одна бомба упала буквально в двух шагах от дома Чаплыгина в Машковом переулке. Сергей Алексеевич не соглашается. Убедить его смог только один аргумент: ему будет предоставлена постоянная телефонная связь с аэродинамической лабораторией ЦАГИ.
Менее чем через две недели после начала войны было принято решение частично перебазировать ЦАГИ на восток для организации филиала института. 11 июля в пункт назначения отбыл первый эшелон с сотрудниками и их семьями.
Однако проходит не так много времени, и Г. М. Мусинянц и начальник управления капитального строительства института В. В. Порфирьев вылетают в глубь страны для создания там научно-исследовательской базы ЦАГИ. Затем туда отправляются вагоны с оборудованием четырех аэродинамических труб. Вскоре туда же переезжает и семья Чаплыгина.
26 декабря Сергей Алексеевич сообщает Шахурину: «В филиале ЦАГИ находится около 500 сотрудников... в их числе 60—70 ведущих ученых и кадровых инженерно-технических работников; установлена связь с авиазаводами востока для участия в доводке и совершенствовании серийных и опытных боевых самолетов; строятся современные аэродинамическая и прочностная лаборатории для обслуживания авиазаводов...
В настоящее время наряду с задачей организации работающего центра мы поставили перед собой вопрос, который скоро станет актуальным, — это план предстоящего в ближайшем будущем возвращения некоторых наших подразделений в Москву».
Такую надежду вселяет в Сергея Алексеевича успешное контрнаступление советских войск, отогнавших врага от стен столицы.
Он выступает на различных собраниях, участвует во многих совещаниях. К этому его, кроме всего прочего, обязывает новая выборная должность — председатель комитета ученых. К нему часто обращается первый секретарь обкома партии, заботящийся о том, чтобы скрасить москвичам пребывание вдали от дома. И Сергей Алексеевич нередко звонит первому секретарю, чувствуя его поддержку и душевную расположенность...
Но силы уже на исходе. Он чувствует это по многим признакам. Сами собой всплывают слова Вернадского, старого университетского товарища, с которым часто встречался последние годы: «У меня отсутствует всякий страх перед уходом из жизни...»
Он продолжает переписку с А. И. Шахуриным. Сергей Алексеевич предлагает наркому сделать одной из ведущих задач ЦАГИ создание самолета с реактивными двигателями. Скоростной машине пригодятся новые профили крыльев, теоретически найденные им и его сыном Юрием.
Эта проблема занимает мысли Чаплыгина. Он понимает: наступает эра реактивной авиации. В августе 1941 года в аэродинамической трубе ЦАГИ было проведено испытание самолета БИ конструкции В. Ф. Болховитинова. 15 мая 1942 года летчик Г. Бахчиванджи совершил первый полет на советском реактивном истребителе БИ‑1. Все это было подтверждением предвидения Сергея Алексеевича о будущем реактивной техники. И не случайно в ноябре 1942 года (Чаплыгин уже не застал этого) в лаборатории его имени в Москве организовался реактивный отдел ЦАГИ. Его руководителем стал Г. Н. Абрамович. Затем реактивный отдел был передан другому научно-исследовательскому институту. Активную работу проводили здесь М. В. Келдыш, Г. И. Петров...
В конце сентября 1942 года Чаплыгин сообщает в Наркомат: состояние работ по строительству аэродинамической трубы позволяет обеспечить ее пуск в ближайшее время. Это стало последним письмом Чаплыгина. 8 октября он скончался.
ПОЛЯРНАЯ ЗВЕЗДА НАУКИ
Ничто так сильно не расширяет весь горизонт наших понятий о природе и о человеческой жизни, как близкое знакомство с величайшими умами человечества.
ВМЕСТО ЭПИЛОГА
Перевернута последняя страница книги, и читатели прощаются с ее героем. Всякое расставание грустно. Но не будем поддаваться эмоциям, а попробуем взглянуть на ученого с сегодняшних позиций, определить, чем он близок нам, в какой мере созвучен представлениям о месте и роли творца науки в современном мире.
Сергей Алексеевич Чаплыгин — один из основоположников аэродинамики. Его труды в этой области, равно как и по теоретической механике, гидро- и газовой динамике, признаны классическими. Но этим отнюдь не исчерпывается его значение как ученого.
Выдающийся математический ум Чаплыгина проникал в самую суть явлений, кажется, для него не существовало преград на пути их анализа. Он находил почти в каждой задаче новые решения.
Созданные им аналитические методы и сделанные им выводы имеют куда более широкий спектр применения, чем он думал. Сергей Алексеевич порой не обращал внимания на это. Вот почему изучение его работ приносило и по сей день приносит огромную пользу и ни с чем не сравнимое удовольствие, именно удовольствие. «Есть в математике нечто вызывающее человеческий восторг», — сказал как-то один крупный математик. Такой восторг испытывают все понимающие истинную глубину и ценность открытий Чаплыгина. Из кладовой его идей и методов богатства черпаются полной мерой.
В 1948—1950 годах увидело свет новое (четырехтомное) собрание сочинений Чаплыгина. В нем впервые были опубликованы несколько статей Сергея Алексеевича и пять обзорных материалов об оставшихся неопубликованными рукописях ученого. Как отмечала редколлегия, куда входили Л. С. Лейбензон (председатель), С. А. Христианович, Г. Н. Абрамович, В. В. Голубев, М. В. Келдыш, Н. М. Семенова, Л. Н. Сретенский, «описание этих рукописей дает дополнительную характеристику С. А. Чаплыгина как ученого, показывая широту его научных интересов и его приоритет в постановке и решении ряда задач математики, механики, аэродинамики и теории упругости».
В связи с этим вспоминается мысль, высказанная известным советским физиком, академиком С. И. Вавиловым: «Уменье соединить широкий теоретический горизонт, общую теорию и абстракцию со здоровым практицизмом — это лучший и едва ли не единственный способ помочь наукой своему народу». Этим «лучшим и едва ли не единственным способом» Сергей Алексеевич Чаплыгин владел в полной мере, органично сочетая в себе талантливого ученого-теоретика и умелого организатора науки, живущего интересами практики.