Давид Гай – Формула мудрости (страница 10)

ОПИРАЯСЬ НА СИЛУ РАЗУМА

В самом начале весны 1910 года организуется Московское общество воздухоплавания.

Накануне учредительного собрания Николай Егорович обратился к Чаплыгину с просьбой принять участие в работе общества. Он рассказал о его программе. Общество имеет целью содействовать развитию русского воздухоплавания во всех его формах и применениях, преимущественно научно-технических, военных и спортивных. Оно будет иметь свой печатный бюллетень. Ходынское поле отдается для организации полетов.

Сергей Алексеевич согласился. Он знал: коли за дело берется человек такой неуемной энергии и огромной работоспособности, у нового дела обязательно появятся крылья. Ведь еще на заре авиации Николай Егорович предсказал огромное будущее летательным аппаратам тяжелее воздуха и многое уже сделал для приближения заманчиво-прекрасной поры, когда полеты их станут обыденными. Какой истовой верой, каким вызовом природе прозвучали его слова, сказанные в 1898 году в Киеве на съезде естествоиспытателей и врачей!

— Глядя на летающие вокруг нас существа: на стрижей и ласточек, которые со своим ничтожным запасом энергии носятся в продолжение нескольких часов в воздухе с быстротой, достигающей пятидесяти метров в секунду, и могут перелетать целые моря; на орлов, ястребов, которые описывают в синем небе свои красивые круги с неподвижно распростертыми крыльями; на неуклюжую летучую мышь, которая, не стесняясь ветром, бесшумно переносится во всевозможных направлениях, — мы невольно задаемся вопросом: неужели для нас нет возможности подражать этим существам? Правда, человек не имеет крыльев и по отношению веса своего тела к весу мускулов он в семьдесят два раза слабее птицы; правда, он почти в восемьсот раз тяжелее воздуха, тогда как птица тяжелее воздуха только в двести раз. Но я думаю, что он полетит, опираясь не на силу своих мускулов, а на силу своего разума.

Спустя четыре года после памятного выступления в Киеве Николай Егорович пригласил его, Чаплыгина, познакомиться с многообещающей аэродинамической трубой, созданной в Московском университете. Была она длиной семь метров, с закрытой рабочей частью и электрическим приводом. В трубе имелся простой вентилятор, гнавший воздух. Свершилась мечта учителя — экспериментально подтвердить теоретические объяснения действия аэродинамических сил.

А еще через два года в Кучино под Москвой появился первый в Европе аэродинамический институт. Чаплыгин хорошо знал историю его возникновения, неоднократно бывал в деревянном строении с приметной пятиэтажной башней, на крыше которой стоял ветродвигатель, спроектированный Жуковским. А началось все с предложения ученика Николая Егоровича Д. Рябушинского, сына известного богача, дать значительные средства для постройки аэроплана — реакция на первые полеты братьев Райт.

— Немедленная постройка аэроплана невозможна, — ответил Жуковский. — Нужны предварительные опыты, расчеты: выбрать биплан или моноплан, многое неясно с мотором...

— Начнем строить — многое прояснится, — возражал нетерпеливый ученик. — Неужто мы отстанем от американцев?

Жуковский постарался убедить Рябушинского: без научных знаний браться за такое дело — значит вести его вслепую. А деньги как раз и следует вложить в развитие научной базы. Так в Кучино появилось здание лаборатории. Новую аэродинамическую трубу нельзя было и сравнивать с университетской. Шутка ли, длина кучинской — 14,5 метра, диаметр 1,2 метра. Лаборатория оснастилась многими приборами.

Активными помощниками Жуковского стали Л. Лейбензон и С. Неждановский. Сергей Сергеевич Неждановский проектировал деревянные воздушные винты и испытывал их. Однажды лопнувшая лопасть винта, пронесшись над головой Николая Егоровича, едва не стоила ему жизни. Талантливый инженер Неждановский проводил в Кучино опыты с коробчатыми змеями, определял силу тяги при различных скоростях ветра. Во время наблюдения за ними Жуковского, как вы помните, и осенила мысль о присоединенных вихрях.

Николай Егорович приступил к созданию аэроплана с двигателем «Антуанетт», выписанным из Франции. Он решил построить собственный мотор оригинальной конструкции, действующий от нагретого воздуха. Неудачно поставленные опыты побудили Жуковского оставить эту идею.

А потом начались разногласия с Рябушинским, который стал диктовать свои условия, и Жуковский покинул Кучино.

Небезынтересно отметить, что когда Рябушинский предоставил средства на строительство аэродинамической лаборатории в Кучино, ему шел двадцать второй год. Сам он активно работал в лаборатории, изучая новые по тому времени проблемы, в частности ламинарные (без перемешивания) и турбулентные (бурные, беспорядочные) потоки. Оказавшись во Франции, он продолжал трудиться на поприще авиационной науки и техники. Герман Смирнов в книге «Рожденные вихрем» пишет: «Рябушинскому, между прочим, принадлежит изобретение анемометра с нагретой проволочкой и реактивного ружья типа «базука».

Оба изобретения были сделаны еще в России.

Кучинская лаборатория вобрала в себя немало талантливых людей. Всех их объединяла любовь к авиации, каждый хотел сделать как можно больше на избранном поприще.

Сергей Алексеевич давно подметил особое пристрастие Жуковского к молодежи. Они удивительно подходили друг к другу — маститый профессор и молодые люди, а все потому, что у маститого профессора билось в груди такое же горячее, неуемное сердце, как и у этих молодых людей, страстно увлеченных наукой.

Осенью 1909 года Жуковский организовал при Техническом училище студенческий научный воздухоплавательный кружок. Питомцы Николая Егоровича вели теоретические и экспериментальные исследования. С особенным желанием кружковцы проектировали и изготовляли аэродинамические трубы, планеры, с удовольствием летали на аппаратах из дерева и полотна, сделанных своими руками, хотя это было вовсе не безопасно. Не существовали тогда нормы прочности, крайне скудными были данные о крыльях. Все делалось на глазок, по принципу «полетаем, а там посмотрим». И летали — с высокого берега Яузы, где стояло здание училища, через реку в Лефортовский парк. Среди студентов, первыми освоивших планер, выделялся невысокий крепыш с челкой, сползавшей на лоб, и жиденькими юношескими усами — Андрей Туполев. На собраниях кружка, в мастерской, где строился планер, на берегу Яузы то и дело слышался его задиристый голос.

Туполев перелетел через реку. И хотя планер помялся при посадке, поведение его в воздухе подтвердило расчеты кружковцев.

В Техническом училище Жуковский претворял в жизнь многое из задуманного ранее. Аэродинамическая лаборатория училища выглядела, пожалуй, лучшей в России. В ней были новейшие по тем временам измерительные приборы, сделанные энтузиастами модели самолетов... За неполных два года кружковцы провели около двадцати научных исследований по аэродинамике крыльев и воздушных винтов.

А в 1909 году Николай Егорович начал читать в училище новый курс — теоретические основы воздухоплавания. Его лекции обобщали накопленные знания по теории воздухоплавания.

Среди слушавших лекции и работавших в кружке оказались весьма способные молодые люди, как о них отзывался сам Николай Егорович. С большинством из них судьба сведет Чаплыгина в послереволюционные годы. А. Н. Туполев, Б. С. Стечкин, Б. Н. Юрьев, В. П. Ветчинкин, А. А. Архангельский, К. А. Ушаков, Г. М. Мусинянц, Г. Х. Сабинин станут выдающимися деятелями отечественной авиации. А тогда они были просто студентами — шумными, беспокойными, жадными до всего нового, что с лихвой предоставляло им молодое воздухоплавание.

Из воспоминаний Г. Х. Сабинина: «Весной, придя в училище, я застал интересную картину. Студенты кружка организовали воздухоплавательную выставку в стенах Технического училища. Работа кипела. Строились модели самолетов, привозились экспонаты из кабинета механики Московского университета, которые терпеливо собирал... Николай Егорович, — разные летающие игрушки, бабочки, воздушные змеи с парашютами, китайские змеи в виде летающих драконов и, наконец, знаменитый планер Лилиенталя, подаренный им Николаю Егоровичу.

Выставка имела в Москве огромный успех. Гвоздем ее было поднятие в воздух настоящего аэростата, стартовавшего во дворе Технического училища».

Выставка была платная, чистая прибыль составила две тысячи рублей. Средства пошли на нужды студенческого кружка.

ПЕРВЫЕ ГЕРОИ, ПЕРВЫЕ ЖЕРТВЫ

А события, связанные с молодым воздухоплаванием, будоражили воображение.

Во введении к четырехтомному специальному изданию «Воздухоплавание», увидевшему свет в Петербурге, Чаплыгин прочитал: «Успехи современного воздухоплавания, растущие с головокружительной быстротой, неопровержимо свидетельствуют, что окончательная победа человечества над единственной непокоренной еще стихией — воздухом является лишь вопросом времени».

Чаплыгин вполне разделял этот оптимизм.

В год окончания Чаплыгиным университета умер Александр Федорович Можайский — один из пионеров отечественной авиации. На фотографии — морской офицер в мундире с эполетами. Пушистые, по тогдашней моде, бакенбарды и усы придают строгому лицу некоторый оттенок сановитости. Можно ли представить, не зная его имени, что со старого, более чем столетней давности снимка смотрит человек, на чью долю выпало немало превратностей судьбы, талантливый изобретатель, создавший самолет в натуральную величину, способный поднять в воздух человека.