Давид Фриман – Кирзач (страница 2)

Моя цель была на Таможне – здание администрации. Но идти напрямую через поле – самоубийство. Любой снайпер на крыше домиков у дороги или на новой стройке сделает из тебя дуршлаг. Я выбрал путь через кусты, вдоль железной дороги. Грязно, медленно, но безопаснее.

Здесь я двигался ещё осторожнее, останавливаясь каждые двадцать шагов, замирая и слушая. Слышал, как где-то хрустнула ветка. Не спереди, а слева. Я замер, припав за толстым стволом дерева. Сердце колотилось, но дыхание я контролировал – короткие, беззвучные вдохи носом, выдохи ртом.

Из-за кустов вышел «Дикий». Одет в рваную куртку, в руках – помповое ружьё МР-133. Шёл неспешно, озирался. Боец он был никакой, но выстрел из такого ствола с двадцати метров превратит любую броню в решето. Я прицелился. Кривой прицел ПУ плясал у меня перед глазами. Выдох. Задержка дыхания. Плавный спуск.

Выстрел «Мосинки» звучал как удар топора по стволу. Гулко, раскатисто. Пуля 7.62x54R ударила «Дикого» не в голову, а в грудь. Он грохнулся на спину, задергался. Я сразу же дослал следующий патрон, не отрывая взгляда. Он лежал неподвижно. Подождал минуту. Никого. Подошёл.

Тело ещё было тёплым. Руки автоматически полезли в карманы. Кошелёк, пачка сигарет, ключ от какой-то двери. Из оружия – только это ружьё. Я взял его. Оно было тяжёлое, неуклюжее, но на короткой дистанции – царь. В рюкзак засунул патроны к нему, 12-й калибр, картечь «Магнум». «Дикие» – мусор, но иногда у мусора бывает что-то полезное. Главное , не задерживаться. Это – система.

Я двинулся дальше, и тут система напомнила о себе с другой стороны. Со стороны дороги донёсся звук шагов. Голоса. Чёткие, не бессвязный бред «Диких». ЧВК. Контрактники, как я.

Я прижался к земле, заполз под густой куст. Сердце теперь колотилось так, что, казалось, слышно за версту. Двое. Шли по дороге, о чём-то переговаривались. Их экипировка блестела даже в этом тусклом свете: современные штурмовые винтовки, разгрузки с подсумками под магазины NATO, шлемы. Один нёс ранец «Пилигрим» – огромный и вместительный. Это были не новички.

Они прошли в двадцати метрах от меня. Я не дышал. Моя «Мосина» против их «М4А1» и, возможно, «HK MP5» у второго – это верная смерть. Я был тенью, грязью под их ботинками. Они даже не посмотрели в мою сторону, увлечённые разговором. Обрывки фраз долетели: «…на второй этаж… Решалу проверить… а я вчера клина словил, бля…»

Они ушли. Я выдохнул, почувствовав, как спина мокрая от холодного пота. Вот она, реальность Таркова. Ты можешь быть хищником для «Диких», но для таких же, как ты, только лучше экипированных, ты – дичь. Нужно быть тихим. Очень тихим.

Выбравшись к заднему забору Таможни, я увидел свою цель – трёхэтажное административное здание. Двери выбиты, окна зияют пустотами. И тишина. Слишком тихая. Я вошёл через черный ход, в тамбур. В носу врезался запах гнили и экскрементов. В полумраке я различил тело, распластанное на лестнице. Не свежее. Обходил его, стараясь не наступать в лужи засохшей, чёрной крови.

Первый этаж. Кабинеты. Я крался по коридору, прислушиваясь. Мне нужно было на второй этаж, согласно грубой карте в голове. Там должны быть медикаменты.

Лестница. Каждая ступенька скрипела предательски. Я поднимался, держа «Мосинку» наготове, стволом вверх, по методу «следи за углом». На площадке второго этажа – ещё одно тело. На этот раз свежее. Пулевая рана в голове, калибр небольшой, вероятно, 9x19. Кровь ещё не свернулась. Значит, кто-то тут был недавно. Возможно, ещё здесь.

Адреналин зашумел в ушах. Я прижался к стене, за дверным проёмом ведущим в коридор. Замер. И услышал. Чёткий металлический лязг. Звук падения магазина на бетонный пол. И тихое, сдержанное русское матерное ругательство. Прямо за углом.

У меня был выбор. Отступить. Или… Я медленно, очень медленно высунул ствол «Мосинки» за угол, используя его как грубое зеркало. В отполированном металле отразился кусок коридора. Человек в синей куртке, спиной ко мне, копошился у разбитого шкафа, подбирая упавший магазин от пистолета-пулемёта. У его ног валялся рюкзак.

Он был один. И отвлечён. Это был шанс. Не на убийство. На договор.

– Не двигайся, – сказал я тихо, но чётко, не показываясь из-за угла. – Руки вижу. Бросай ствол и отойди.

Он вздрогнул всем телом и замер. Мозг опытного бойца просчитывает варианты за доли секунды.

– Свои? – хрипло спросил он, не поворачиваясь.

– Пока что не враги, – ответил я. – Мне нужны аптечки. Ты здесь один?

– Думал, что один, – он медленно, очень медленно поставил свой ПП «Кедр» на пол и отпихнул его ногой. – Бери. У меня тут только хлам.

– Отойди к окну. Лицом от меня.

Он послушно отошёл. Я быстрым движением вынырнул, подхватил его «Кедр» и отшвырнул его дальше по коридору. Осмотрел его самого. Никакой серьёзной брони, маленький рюкзачок «Тритон». Не опасен.

– Чего ищешь? – спросил он.

– Медикаменты. «Салеву».

– Вон в том кабинете, на полках, должно быть. Я не трогал.

Я кивнул, не опуская «Мосинку». – Забери свой ствол и вали. Встретимся в другом месте – разберёмся.

Он медленно повернулся. Лицо уставшее, с щетиной, глаза умные, выгоревшие. – Договорились. Спасибо, что не в затылок.

Он подобрал «Кедр», кивнул мне и быстро зашагал к лестнице. Я слушал, как его шаги затихли. Иногда так бывает. Не все встречи заканчиваются стрельбой. Иногда работает старый принцип «живи и дай жить другим». Но доверять нельзя никому.

В указанном кабинете я нашёл целых две "Салевы". Бинты,CMS и ещё по мелочи всякого. Лут! Настоящий лут. Взял всё, что влезло в рюкзак. Вышел из здания другим путём, через окно на первом этаже, прямо в кусты.

Обратная дорога была напряжённой, но без контактов, не считая пары диких, которых я снял с расстояния чуть меньше 100 метров. Я вышел на точку эвакуации – старый бункер.

Вернувшись в убежище, я первым делом запил тушёнку водой. Потом отнёс аптечки и медикаменты Терапевту. Взамен получил немного рублей, четыре пачки анальгина и четыре шины для переломов, пару аптечек и доступ к новым товарам. Это был прогресс.

Но главное было не это. Главное было то, что принёс в рюкзаке. Помимо запрошенного, я вытащил укороченный АКС-74У, коллиматор Holosun, пару хороших рукояток и два глушителя Ротор-43 и ПБС-1.

Поставить это было пока некуда, но для будущих сборок, то что надо!

Следующие выходы были чередой кровавого опыта. Я пошёл на задание Прапора – убить пять «Диких» на Таможне. Использовал тактику «бей-беги». Засел на втором этаже разрушенного цеха, за баррикадой из станков. «Дикие» шли на звуки, как мухи на мёд. «Мосина» работала. Выстрел. Глухой удар пули о дерево или мясистый шлёпок о тело. Крик. Падение. Перезарядка. Следующий. Я целился в голову. На такой дистанции, семьдесят-восемьдесят метров, даже кривой прицел позволял это сделать. Пуля 7.62x39 не оставляла шансов. Никаких стоек, никаких досмотров трупов, пока не отстрелял всех. Потом – быстрый сбор. Среди хлама нашёл шлем «Колпак-1» – уродливый, но хоть что-то от осколков. И, о чудо, в кармане одного из «Диких» – ключ от сейфа на Даче. Вещь!

Но была и обратная сторона. Провал. Я рискнул пойти ночью на Развязку, надеясь на тихий лут. Ночной Тарков – это иной мир. Звуки обманчивы, тени двигаются. Я использовал дешёвый фонарик «Хендлохт», прикрученный к жилету изолентой. Его луч выхватывал из тьмы обломки, бочки, и… силуэт человека у грузовика.

Я выключил свет и замер. Он меня видел. Я попытался обойти, но наступил на битое стекло. Хруст был оглушительным в ночной тишине. И тут же вспышка выстрела ослепила меня! Не из ствола, а из дульного тормоза-трассёра автомата АК-74Н. Очередь прошла в сантиметрах над головой, ошмётки штукатурки посыпались за воротник. Я повалился на землю, откатился за колесо «Урала». Сердце бешено колотилось, в глазах плавали зелёные круги от яркой вспышки.

Он двигался профессионально. Короткими перебежками, используя укрытия. Я слепил его своим фонарём на секунду – он замер, инстинктивно закрывая глаза, и я дал очередь из «Грача». Не попал, но заставил прижаться. Это дало мне время отползти. Я полз, чувствуя, как что-то тёплое и липкое течёт по ноге. Осколок кирпича или рикошет? Неважно. Я дополз до разрушенной стены, вывалился за неё и, не разбирая дороги, побежал. Бежал, задыхаясь, сжимая в потной руке «Грач». Преследования не было. Он, видимо, тоже не горел желанием связываться со мной в темноте. Я вышел на эвакуацию, истекая кровью и адреналином. В убежище обнаружил рваную рану на бедре от осколка бетона. Потратил две аптечки AI-2 и весь запас бинтов, чтобы остановить кровь. Это был урок. Ночью ты слеп. А слепого бьют.

Но я учился. Учился на своих ошибках и на трупах других. Нашёл на трупе какого-то несчастного ЧВК в супермаркете целый автомат АКМН. , планкой «Бастион» для оптики. И главное – с дульным устройством ПБС, глушителем. Это был Ключ. С ним можно было охотиться тихо. Я притащил эту красоту в убежище, как первобытный охотник – тушу мамонта. Теперь у меня было оружие. Настоящее.

И началась самая медитативная и важная часть – модификация. Механик, наконец, после доставки ему мультитула, болтов и гаек, открыл мне доступ к Верстаку 1-го уровня.

Я установил его в центре подвала, рядом с длинным тонелем в котором в дальнейшем планировал оборудовать стрельбище для проверки сборок. Это был не просто стол с тисками. Это был мой АЛТАРЬ. На нём я разложил свой АКМН. Первым делом – снять родной деревянный приклад. На его место поставил полимерный. Поменял пистолетную рукоять на эргономичную, резиновую Зенит РК-3. Установил на планку дешёвый, но работающий коллиматорный прицел «Кобра». Снял родной магазин на 30 патронов и вставил барабан Молот на 75 патронов 7.62x39. Тяжело, но ёмко. На цевьё установил самодельную рукоятку-вертик. И, конечно, ПБС. Глушитель не делает выстрел бесшумным, как в кино, но он снижает звук до неразборчивого хлопка и убирает дульную вспышку. Ночью или в помещении – неоценимо.