Давид Демурчян – Фантастические рассказы (страница 3)

— Вот и хорошо. Только папе ни слова.

Митя быстро кивнул и зашагал к воспитательнице, приветливо замахавшей рукой на крыльце сада. Как только ребёнок скрылся за дверями здания, Юрий Николаевич присел на скамейке, решив перед обратной дорогой немного отдохнуть. Неожиданно зазвонил телефон. На линии был Максим:

— Па, ты уже дома?

— Нет, только отвёл Митю в сад.

— Ты не мог бы заглянуть ко мне в офис? Есть срочное дело.

— Скоро буду.

Мужчина открыл транспортное приложение в телефоне, и через пару минут за скамейкой плавно опустился беспилотный левиакар. Распахнулась дверца, за которой было два удобных посадочных места, окружённых прозрачным остеклением со всех сторон. Аппарат резво набрал высоту и открыл отличный вид на малоэтажную городскую застройку.

Левиакар прошелестел над памятником истребителю-перехватчику Су-207 и приземлился у дверей большого здания конструкторского бюро. «Опять не показал Мите „двести седьмой“. Надо бы на недельке добежать сюда ещё раз».

Максим вышел на крыльцо здания и окликнул отца. Оформив пропуск, двое людей спешно зашагали по длинному коридору.

— Сейчас идёт заседание руководства завода после встречи с министерством, — начал Максим. — Я решил позвать тебя на случай, если нам не удастся найти компромиссное решение, а дело похоже идёт к этому.

— Что случилось-то?

— Министерству понадобился вместо демонстрационного сразу лётный экземпляр, а проверить «Любопытный» полноценно мы сможем не раньше, чем через полгода. В текущий момент нет исследовательских межпланетных миссий, а свободных космонавтов-испытателей подыскивать нужно за год до программы, все они завалены работой.

— Что думаете?

— Сходимся на мнении испытать спускаемый аппарат без проверок, сведя его с земной орбиты в беспилотном режиме.

— Это плохая идея. — Отставной лётчик бросил серьёзный взгляд на сына и отворил дверь в переговорную.

Спустя два часа заседание закончилось. Помещение медленно покидали озабоченные лица, некоторые продолжали советоваться вполголоса, наполняя коридор неразборчивыми разговорами. Юрий и Максим, не проронив ни слова, переместились в отдельный кабинет. Как только дверь закрылась, молодой конструктор и по совместительству начальник отдела спросил своего отца:

— Что скажешь?

— То же, что и до начала совещания. Плохая идея — связываться с космической техникой до всесторонних испытаний. Можете погореть и совершить непоправимую ошибку.

— Согласен. — Максим опустился в глубокое кресло. — Ещё рабочих поставим под удар, если случится авария. А им и так со всей этой автоматизацией сейчас непросто. Что делать?

— Подумать нужно. — Юрий Николаевич подошёл к окну. — И прежде всего о работниках предприятия. Нужен вариант, который устроит всех и никого не сделает крайним. У нас есть день-другой на размышления?

— Да. Мы сдаём утверждённую цифровую модель изделия послезавтра. Ещё через день в цехах активируют закладку. — Максим заглянул в ежедневник. — А до сдачи аппарата приёмной комиссии ровно неделя.

— Хорошо, тогда до вечера. Поеду за Митей, у них сегодня короткий день в саду. — Мужчина вышел в коридор и на ходу вызвал воздушное такси.

— Деда-а-а! — шестилетний Димка сбежал с крыльца детсада с таким шумом, будто год не видел любимого дедушку. Обняв за ноги высокого мужчину, мальчишка поднял вверх лицо и, щурясь на солнце, спросил:

— Расскажешь про сушку вечером? — детская улыбка обнажила крохотные зубки.

— Не расскажу, а покажу! — Дедушка поднял на руки завизжавшего от радости и болтающего ножками ребёнка и направился к левиакару.

— Настоящую? Летающую? А посидеть можно будет? — не унимался юнец.

— Настоящую, нелетающую, посидеть нельзя будет, — улыбаясь, Юрий Николаевич продиктовал адрес конструкторского бюро, откуда недавно прилетел. — Надеюсь, твой строгий папа ушёл с работы сегодня вовремя.

Аппарат взмыл в воздух. Мите очень нравилось, когда дедушка катал его на левиакарах, хоть папа и не разрешал, говорил, что «на автомобилях лучше». Ребёнок при виде высоты затихал, прислонялся вплотную к стеклу и с восхищением разглядывал маленьких человечков и их игрушечные домики.

— Что сегодня делали в саду?

— Рассказывали, кем работают наши папы и мамы.

— Хорошо. Что ты рассказал про папу?

— Ничего, — Митя посмотрел на дедушку и широко улыбнулся.

— Это ещё почему?

— Потому что я рассказывал про тебя. Как ты без шасси посадил самолёт, как у тебя отказал двигатель, как в плохую погоду ты…

— Ну, разбойник! — отставной лётчик обнял паренька и кивнул ему на памятник. — Смотри, а вот и сушка твоя!

— Ух ты-ы-ы! Какая она большая!

— В ударном классе тяжёлых истребителей все самолёты большие, Митя. Пойдём поближе.

Беспилотное такси зависло, открыв дверцы. Мальчик ухватился за руку взрослого и, глядя во все глаза, стал медленно подходить к самолёту, установленному на невысоком каменном постаменте. Традиционная сине-голубая расцветка и длинные крылья, бросающие широкую тень на землю, поглотили внимание ребёнка. Детские глазки блуждали по фюзеляжу аппарата, отмечали каждую деталь планера и провожали красивые формы машины глубоко в подсознание маленького человека.

— Ты на таком летал?

— Да, дружок, точно на таком. — Юрий Николаевич всмотрелся в знакомые линии.

— А давно?

— Лет двадцать назад.

— А ты ещё не забыл, как летать на нём?

Будто ударил кто-то. Юра на мгновение опешил, посмотрел на Диму странным взглядом, но тут же спохватился:

— Не забыл, Митя. Такое нельзя забыть.

Что-то колыхнулось в сознании. В глубине воспоминаний запустилась вспомогательная силовая установка. Этот нарастающий, пронизывающий насквозь гул турбины. Стремительный отрыв на взлёте, легкая перегрузка. Солнце в очках шлема и горизонт, бескрайний горизонт собственной жизни вдруг всё вернул назад, заставив громко стучать сердце.

— Деда, — внимательные глаза ребёнка были прикованы к пожилому лицу, — в тебе проснулась страсть к небу?

— Что ты говоришь такое, Митя? — мужчина освободился от воспоминаний.

— Просто у тебя глаза блестят.

Тёплая улыбка украсила суровое лицо лётчика:

— Пойдём домой. Нас, наверное, уже заждались.

Усаживаясь в воздушное такси, мальчик повернулся к памятнику и спросил:

— А ты покатаешь меня на таком?

— Нет, Митенька. Лётных экземпляров больше не существует, «двести седьмые» остались только как памятники. — Лётчик вдруг задумался. — А ты бы очень хотел?

— Очень-очень!

Юрий Николаевич сел рядом, закрыл дверцу левиакара и с поддельным сожалением в голосе сказал:

— Чтобы на таком слетать, нужно съесть тарелку манной каши, а ты же не любишь…

Парень сжал маленькие кулачки и, пересилив своё нежелание, ответил:

— Съем, деда!

Следующий день отметился проливным дождём. Осень медленно, но настойчиво вступала в свои права, разрешая погожим дням лишь изредка напоминать о прошедшем лете. Юрий Николаевич остановился около дверей платяного шкафа в несвойственной ему нерешительности. «Неужели возраст?» Рука резко открыла дверцу: за длинной вереницей вешалок с одеждой находилась та, судьбоносная.

Форма всегда возвращала молодость. Вернула и сейчас. В зеркале стоял стройный генерал-майор ВВС России в тёмно-синем парадном мундире. Ещё в далёкие курсантские годы Юре казалось, что форма у лётчиков особенная, будто обнимающее небо, а звёзды на погонах — та «самая высокая мечта», как в песне Добронравова.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.