Даурания Шёпот – Пепел и лунное серебро (страница 1)
Даурания Шёпот
Пепел и лунное серебро
«Пепел и Лунное Серебро»
Жанр: Любовное фэнтези, приключения, интриги, эротика.
Глава 1. Обсидиановый Коготь
Тишина в мастерской была не просто отсутствием звуков. Это была плотная, осязаемая субстанция, сотканная из запаха старой бумаги, пыли, осевшей на корешках фолиантов, и терпкого аромата льняного масла, которым Анна пропитывала холсты. Здесь, в ее маленьком королевстве на четвертом этаже старого дома на Пречистенке, время текло иначе. Оно не бежало, а капало, как густой янтарный лак.
Анна стояла у высокого, заляпанного краской окна, и косые лучи вечернего солнца золотили ворсинки на ее рабочем фартуке. В руках она держала то, что перевернуло ее размеренную жизнь.
Гобелен.
Ей привезли его неделю назад в безымянном, но очень дорогом автофургоне. Заказчик — некто господин Вайс, судя по телефонному голосу, человек немолодой и с хорошими манерами — был лаконичен: «Восстановите. Деньги не имеют значения. Важна аутентичность». Внутри деревянного кофра, обитого бархатом, лежал не просто гобелен. Это было полотно размером два на полтора метра, сотканное из нитей, которые Анна не могла идентифицировать. Шерсть? Шелк? Нет, нечто иное, прохладное на ощупь, как струя подземного источника, и в то же время хранящее внутреннее тепло.
Сюжет завораживал. Две луны — одна серебряная, другая, словно кровавый рубин, висели над миром, где скалы, казалось, парили в воздухе, увитые корнями исполинских деревьев, чья листва была цвета ночного неба. В центре композиции, на фоне этих фантастических пейзажей, был изображен дракон. Он не был злобным чудовищем из сказок. Нет, он был прекрасен в своей первозданной мощи. Чешуя, вытканная с невероятной детализацией, переливалась от глубокого черного к пепельно-серому, а в уголках раскрытых крыльев виднелись прожилки, похожие на застывшую молнию. Но больше всего Анну поражали его глаза. Они были вытканы золотыми нитями, и, казалось, следили за каждым ее движением.
— Ты кто такой, красавец? — прошептала она, проводя кончиками пальцев по его морде, не решаясь коснуться глаз. — И из какого мира тебя к нам занесло?
Работа была кропотливой. Древнее полотно пострадало от времени, а возможно, и от чего-то более жестокого. В нескольких местах зияли прорехи, словно кто-то пытался разодрать его когтями. Анна неделю изучала структуру ткани, подбирая нити для реставрации. С металлическими под бронзу и серебро было проще, а вот для создания той самой, «живой» золотой нити, она перерыла все свои запасы. Наконец, нашла в старом сундуке у антиквара на Арбате моток неизвестного происхождения. Он был тусклым, но на свету вспыхивал изнутри.
И вот теперь, с лупой, прикрепленной к окуляру, и специальной иглой в руке, она начала самый ответственный этап — восстановление зрачка дракона.
— Ну-с, приступим, — выдохнула она, словно входя в холодную воду.
Под лупой гобелен раскрылся иначе. Это был не просто узор, это была сложнейшая система узлов и переплетений, настоящая математика древнего мастера. Анна, затаив дыхание, ввела иглу под золотую нить. Она повторяла аутентичный стежок, стараясь не нарушить вековой узор. Время перестало существовать. Она была там, в этом далеком мире, среди парящих скал и двух лун. Она чувствовала прохладу серебряных листьев и жар, исходящий от драконьей чешуи.
Она не заметила, как наступила ночь. Не заметила, как подул странный, холодный сквозняк, хотя окно было плотно закрыто. Она видела только золотой глаз, который с каждым ее стежком, казалось, наполнялся жизнью.
Последний стежок. Анна, удовлетворенная, потянулась, чтобы обрезать нить. Игла в ее руке дрогнула. Ей показалось, что полотно пошло рябью, как водная гладь. Золотой глаз вспыхнул нестерпимым, обжигающим светом. От неожиданности она дернулась, и острая игла глубоко вонзилась в подушечку указательного пальца.
— Ай! — вскрикнула она, отшатнувшись.
Капля крови, ярко-алая, медленно скатилась по пальцу и упала прямо в центр восстановленного зрачка. И в тот же миг мир взорвался.
Звук был не оглушающим, а каким-то всепоглощающим, словно лопнула струна, на которой держалась сама реальность. Анну ослепила вспышка, а затем наступила абсолютная, звенящая тишина. Пол под ее ногами исчез. Она падала. Не вниз, а куда-то в пустоту, задыхаясь от ледяного ветра, который хлестал по лицу.
Падение было долгим и мучительным. Ее крутило, переворачивало, она не могла ни за что ухватиться. Страх был настолько сильным, что перешел в какое-то отупение. И в этой круговерти она видела перед собой только одно: золотой глаз дракона, который пульсировал в такт ее собственному, бешено колотящемуся сердцу.
Она пришла в себя от боли. Все тело ломило, словно по ней проехался каток. Анна застонала и попыталась открыть глаза. Яркий, резкий свет двух солнц — одного белого, другого аметистово-фиолетового — заставил ее зажмуриться. Воздух был плотным, с непривычным, пряным запахом, в котором смешивались ароматы неизвестных трав, дыма и раскаленного камня.
Она лежала на чем-то шершавом и теплом. С трудом приподнявшись на локтях, она огляделась. Это была пещера, но не темная и сырая, а словно выжженная изнутри. Стены цвета обсидиана с вкраплениями сверкающих, как слюда, пород. В центре, под высоким сводом, из расщелины вырывался столб горячего воздуха, и оттуда слышался низкий, рокочущий гул, будто дышало само сердце горы.
— Где я, черт возьми? — прохрипела она, и собственный голос показался ей чужим.
Она осмотрела себя. Джинсы, любимый свитер крупной вязки, фартук — все было на месте, но пропиталось мелкой пылью, похожей на золу. В руке она все еще сжимала… иглу. Старинную реставрационную иглу. Та была раскалена добела, но, удивительно, не обжигала ладонь. Анна отбросила ее в сторону, и игла, звякнув, упала на каменный пол, медленно остывая.
— Так, паника — плохой советчик, — заговорила она сама с собой, пытаясь унять дрожь в руках. — Анна, дыши. Ты в сознании, относительно цела. Значит, нужно понять, куда ты попала. Это не сон. Слишком больно.
Она поднялась на ноги. Ноги были ватными, но слушались. Выход из пещеры был один — арочный проем, за которым виднелся яркий свет. Анна, цепляясь за горячие стены, двинулась к нему.
То, что открылось ее взору, заставило ее замереть. Это был не просто пейзаж. Это был гобелен, который она реставрировала. Оживший. Прямо перед ней, внизу, простиралась долина, усеянная острыми, как клыки, черными скалами. Над ними, в невероятной вышине, парили другие скалы — целые острова, с которых низвергались водопады, рассыпаясь в воздухе на мириады брызг, подсвеченных двумя солнцами. И вдали, на горизонте, высилась цитадель, высеченная прямо в теле исполинской горы, чья вершина терялась в облаках. Драконья цитадель.
— Этого не может быть, — прошептала Анна, чувствуя, как к горлу подкатывает истерический смех. — Этого просто не может быть.
Внезапный шум прервал ее. Со стороны долины, где клубился туман, послышался нарастающий гул, похожий на шум урагана. Анна инстинктивно вжалась в скалу. И увидела их.
Из тумана, словно порождения кошмара, вынырнули три существа. Это были не драконы. Скорее, их уродливые, искаженные копии. Размером с лошадь, с чешуйчатой шкурой, блестевшей, как мокрый асфальт, и крыльями, похожими на рваные кожаные перепонки летучих мышей. Виверны. Они кружили над долиной, издавая пронзительные, режущие слух крики. Они явно кого-то искали.
Их поиски были недолгими. Внизу, у подножия ближайшей скалы, показалась фигура. Высокий, широкоплечий человек в длинном черном плаще, развевающемся на ветру. Он не бежал. Он стоял неподвижно, глядя в небо. Анна зажала рот рукой, чтобы не вскрикнуть. Сейчас эти твари разорвут его на части.
Первая виверна сложила крылья и камнем ринулась вниз. Человек, казалось, даже не пошевелился. Но за секунду до того, как чудовище должно было вонзить в него когти, он вскинул руку. И воздух вокруг него сгустился, пошел рябью, а затем по земле пронеслась волна, состоящая не из огня, а из чего-то иного. Это было черное, клубящееся марево, усеянное мириадами тлеющих искр. Пепел.
Волна накрыла виверну. Раздался даже не крик, а полный ужаса вой. Чудовище на полном ходу врезалось в эту стену пепла, и его тело мгновенно иссохло, превратившись в сморщенную мумию, которая тут же разлетелась пылью.
Две другие виверны, взвизгнув от ярости и страха, атаковали одновременно, с двух сторон. Человек в плаще не сдвинулся с места. Он сделал резкое движение обеими руками, словно разрывая невидимую ткань. Из его ладоней вырвались две струи пепла, которые в воздухе сформировались в подобие когтистых лап. Одна схватила виверну за горло и швырнула в скалу. Вторая — обрушилась на последнюю, вмяв ее в землю.
Наступила тишина. Только горячий ветер гнал по долине серые вихри осевшей золы.
Анна, парализованная ужасом и восторгом, не могла оторвать глаз от незнакомца. Он медленно опустил руки. Его плащ развевался, открывая черные, доспешные пластины на груди и руках. А затем он поднял голову и посмотрел прямо на нее. Туда, где она пряталась на выступе скалы.
Их взгляды встретились.
Глаза незнакомца, даже на таком расстоянии, были отчетливо видны. Они горели ровным, расплавленным золотом. И этот взгляд был точь-в-точь как у дракона с гобелена. В нем было спокойствие хищника, осознающего свою силу, и в то же время что-то еще. Глубокое, затаенное. Любопытство. Или узнавание.