Даша Циник – Игра на выбывание (страница 4)

– Ты такая дерзкая, пока рядом мать, – тихий голос вибрирует от злости. – В школе все изменится. Некому будет жаловаться, и тогда я до тебя доберусь.

От обещания спина покрывается мурашками. Он ведь не всерьез? Под немигающим взглядом отступаю назад.

– Ты совсем больной? Что я тебе сделала?

– Не строй из себя святошу, – снова сокращает расстояние между нами, вынуждая пятиться. – Я знаю, что вы затеяли. Нацелились на деньги моего отца. Одна с придыханием смотрит ему в рот и со всем соглашается, вторая изображает примерную падчерицу.

– Ты параноик, – на очередном шаге упираюсь спиной в дверной косяк.

– А ты – меркантильная дрянь, – в терпком облаке парфюма он вторгается в личное пространство и почти задевает меня своими ребрами. – Отец позволяет тебе здесь жить, покупает одежду, платит за обучение, но этого мало, да? Ты еще и пыль пускаешь ему в глаза! Обложилась книгами, делаешь вид, что занимаешься. Думаешь, он клюнет на дешевую игру? Зауважает? Денег подкинет за рвение?

Оторопело моргаю, едва не утонув в потоке сознания.

– Хочешь сказать, уважение твоего отца имеет денежный эквивалент?

В голове не укладывается, что чей-то воспаленный мозг может смешивать эти понятия. Неужели Седов-младший примчался в библиотеку из чувства зависти? Узнал, что меня похвалили, и теперь стремится доказать, что он лучше? Это же насколько ему не хватает одобрения отца?

– Не перекладывай с больной головы на здоровую! – почти рычит, по-прежнему не касаясь меня, но я каждым сантиметром кожи ощущаю жар его тела – плавящий мысли и пугающий больше, чем исходящая следом волна ненависти.

Со стороны нашу позу можно назвать интимной. Воображение против воли дорисовывает, как он вжимает меня в стену. Так сильно и напористо, что тяжело дышать. Щеки заливает краской стыда. Зачем я вообще об этом думаю?

– Это ты перекладываешь на меня вину за свои проблемы, – шарю ладонью по двери в поисках ручки. Нащупав, поворачиваю рывком. – Повзрослей и решай их сам.

Выскакиваю в образовавшуюся щель и, не оглядываясь, несусь по коридору прочь. Вряд ли разъяренный мажор кинется за мной, но я инстинктивно ускоряю шаг, чтобы поскорее оказаться в безопасности. Влетаю к себе в спальню, запираюсь и тяжело плюхаюсь на кровать. Что сейчас было, черт возьми? Почему я так остро отреагировала на его приближение?

– Нужно уезжать, – стискиваю виски, словно это поможет сохранить взрывающуюся от мыслей голову целой.

Какую бы игру ни затевала мама, не хочу в ней участвовать. Мне не нужны ни деньги Седова-старшего, ни враг в лице его сына. Но на что жить в Питере? Мачеха недавно родила, отец устроился на вторую работу, лишь бы вытянуть кредит – оба при всем желании помочь не смогут. К Оксанке проситься неловко. Да и некуда, учитывая, что подруга делит спальню с парализованной бабушкой. Что остается? Сидеть тихо как мышь и терпеть?

Пройдясь вдоль окна и немного успокоившись, стараюсь рассуждать логически. До начала учебы всего неделя. В школе будет проще держать дистанцию с «братцем». Наверняка у нас будет разное расписание занятий. К тому же при свидетелях он вряд ли станет меня задирать.

Изучив панораму на сайте школы, убеждаюсь в правильности догадки. В ней несколько учебных корпусов и отдельный с общежитием, разделенным на мужскую и женскую половины. Даже входы разные.

– Все не так плохо, – бормочу себе под нос.

Зря нервничала. Судя по описанию, спальни двуместные, а значит, я постоянно буду у кого-то на виду. Не у одноклассников, так у соседки по комнате.

Продолжаю листать фотографии, теперь уже с воодушевлением. Сложно не впечатлиться размахом. Удобные столы и стулья в классах, персональные ноутбуки, несколько общих зон отдыха с огромными экранами и приставками для видеоигр, лаборатория, библиотека, спортзал и бассейн – сразу понятно, за что родители платят деньги. На территории даже кафе есть. Не унылая столовая с ободранной мебелью, а самое настоящее кафе, оформленное в американском стиле пятидесятых – с музыкальными автоматами и красными кожаными диванами. Представляю, как закажу себе в нем молочный коктейль и осознаю, что мне действительно хочется поехать. Хочется погрузиться в эту атмосферу «с обложки», по воле случая оказавшуюся доступной.

К вечеру решимость заметно угасает, но не встретив Седова-младшего за ужином, я расслабляюсь и забываю об угрозах испортить мне жизнь. Парни постоянно рисуются, преувеличивая собственную значимость. Сводный – не исключение.

Обещаю себе не реагировать на его выпады, но мы с ним больше не видимся. Всю неделю я спокойно пакую вещи, примеряю форму и подбираю прически к ней. В кофте с гербом, юбке и гольфах я выгляжу как героиня серила «Закрытая школа», и это забавляет. В эйфории бабочкой порхаю по дому, легкая и счастливая, и лишь в день отъезда предвкушение улетучивается, едва за общим столом появляется «братец». В форме он выглядит как задрот. Еще и очки напялил, чтобы казаться серьезнее. Волосы зализаны, рубашка застегнута на все пуговицы – не мажор, а примерный ученик. Кого он пытается обмануть?

Демонстративно усаживаюсь подальше. Не разговариваю, не поворачиваюсь, но игнорировать его полностью мешает мама.

– Максим, ты же присмотришь за Алисой? – щебечет она, передавая корзинку с булочками.

– Разумеется, Светлана Анатольевна.

Сарказм в надменном голосе замечаю лишь я.

– И чтобы от директора не было ни одной жалобы, – встревает в беседу Седов-старший, не переставая кромсать ножом ломтики бекона.

Это явно относится к сыну, но мама воспринимает замечание на мой счет.

– Игорь, она же отличница, – нежно гладит его по запястью, словно извиняясь. – Глупостями не интересуется, с мальчиками не встречается.

Помогла так помогла, вот спасибо. При чем тут вообще встречи с парнями?

Склонив голову, прячу пунцовое лицо за волосами и мечтаю провалиться в подвал вместе со стулом. Уверена, мне еще не раз припомнят созданный мамой имидж.

С трудом дождавшись окончания завтрака, срываюсь с места под предлогом проверить собранные вещи. Сводный догоняет меня и словно ненароком зажимает у двери гостиной, пока никто не видит.

– Значит, девственница? Да, сестренка? – жаркий шепот щекочет ухо, а следом по коже пробегает мороз, едва я слышу обещание: – Это я тоже исправлю.

Глава 3

После недвусмысленной фразы стараюсь держаться подальше, благо в салоне «Бентли» вдоволь свободного места. Внутри четыре массивных сиденья, разделенных широкими подлокотниками. Не кресла – троны, пусть и расположенные друг напротив друга, как в электричке. Смешно сравнивать, учитывая, что кожа, которой они обтянуты, стоит дороже целого вагона, если не дороже поезда.

До сегодняшнего дня я видела лимузины только снаружи. Мама возила меня по магазинам на «Мерседесе», Седов-старший предпочитает «БМВ», а сводное недоразумение гоняет на попсовом спорткаре. При особняке есть гараж, но мне и в голову не приходило туда заглянуть. Наличие в нем хромированного гиганта стало сюрпризом, как и новость, что в школу мы поедем на нем. Стоило бы догадаться, что даже с тачками у богатых и знаменитых есть «дресс-код». Нельзя отправить ребенка на учебу в обычном такси – позора не оберешься. Странно, что сопровождения с мигалками нет. Могли бы и его для антуража добавить.

– Ведите себя хорошо, – наставляет на прощание мама, склонившись к распахнутой двери.

– Разумеется, Светлана Анатольевна, – развалившись в кресле, скалится «братец».

– Алиса, я приеду поздравить тебя с днем рождения, – второе напутствие адресовано мне в сочетании с лучезарной улыбкой. – Долго скучать не придется.

Конечно, куда же без театрального проявления заботы? Как не продемонстрировать при свидетелях, что она чуткая и любящая мать?

Киваю, стиснув зубы, чтобы не съязвить, и едва «Бентли» трогается с места, отворачиваюсь к окну. Остается перетерпеть шестьдесят километров в обществе ненавистного мажора, и жизнь разведет нас по разным корпусам школы.

Едва мы минуем ворота, замечаю боковым зрением, как он ослабляет галстук. Следом взмах руки взъерошивает приглаженные волосы. Движения вальяжные, как у объевшегося кота. Не осталось и тени притворства, теперь нахальный пижон выглядит и ведет себя как пижон. Кто бы сомневался, что маскарад затевался ради отца?

– Виталик, взял? – интересуется с ленцой, закидывая ногу на ногу.

В ответ с тихим жужжанием опускается перегородка, скрывающая водителя.

– Да, Максим Игоревич, – тот передает пачку сигарет.

– Будешь курить в салоне? – в возмущении поворачиваюсь к самодовольной физиономии сводного.

А ведь обещала себе не разговаривать с ним!

– Это моя машина, – хмыкает он, прокручивая колесико зажигалки. – И мой водитель. Где хочу, там и курю.

В бессильной злости скрещиваю руки на груди, пока мерзавец затягивается и медленно выпускает струйку дыма.

Поморщившись, закрываю нос ладонью.

– Из-за тебя пропахнут волосы и форма!

«Братец» продолжает курить, молча наблюдая за мной. Вот же сволочь!

Поочередно нажимаю все кнопки на двери, но то ли что-то делаю не так, то ли они заблокированы.

– Откройте, пожалуйста, окно, – сдавшись, прошу водителя.

Тонированное стекло ползет вниз, впуская в салон свежий воздух. Вдыхаю его, блаженно прикрыв глаза. Жаль, недолго.

– Виталик, а теперь закрой, – с ехидцей приказывает сводный. – И останови на заправке, подхватим Ленку.