Даша Сказ – Создадим Новый Мир (страница 32)

– И что это значит? – задал наводящий вопрос Джант. Он-то явно знал ответ.

– Мы не можем знать Её помыслы. Сегодня Она пошлёт на землю снежный вихрь, а завтра ниспошлёт благодать князю. Мы можем только догадываться, в чём её разуменье. – Она обернулась ко мне. – Но быть честным и добрым – те блага, которые, как мы думаем, никогда не будут неправильными. А в чём это проявляется… Матушка его знает.

Мы с Джантом замолчали. Я – от шока. Он же – изучая меня. Осматривал мою сжавшуюся фигуру. Я был окружён неловкостью и страхом Миры и покалывающим лукавством Джанта.

– Феникс, ты ведь изучил так много. А на Создательницу ты внимание не обратил?

Звучало то ли как издёвка, то ли как наставление. Первое отдавало злобой, второе – гордыней.

– Она рассказала о себе достаточно, чтобы я этим так подробно не занимался, – отговорился я, скрещивая руки на груди. – Но кое-что я знаю.

– Это хорошо, – кивнул Джант, изображая благосклонность. – Тогда какова Создательница в глазах других? Империя Лонг, например?

– Лонг-Му путешествовала между миров, но полюбила наш и в последствии создала народ змеелюдей. Драконов, которые породили смертных.

– Ясно. А Та-Ааи?

– На севере они почитают Итн, на юге – Чантиран. Первая – олицетворение дневного светила, вторая – ночного. Но они, в целом, похожи: обе якобы собираются спуститься с небес и повести армию захватывать мир. Судя по всему, в этот раз не получилось…

– Понимаю, о чём ты. А Ледяной Север?

– Они же тоже эллиадисты, – смутился я. – Значит, тоже верят в её созидательную силу и добро.

– Ладно, пускай так, – вздохнул Джант. – По поводу Эллиадии и Вондерландии ты уже высказался. Эдельгвирская империя?

– Да тоже эллиадисты…

– Хорошо… Ноа Ка Ваи?

– Это я плохо понимаю. О них мало записей… Вроде как её зовут Макуа, она создала всё на свете, у неё есть дети – младшие боги, – они тоже всё создали…

– Соглашусь, если не посвятить остаток жизни их изучению, вряд ли их можно понять. Что ж, а Острова Уса?

– Уруваккиявар… Сложное имя, – скривился я, надеясь, что сказал правильно. – Она создала весь мир, только она знает истину, которую поведала только крылатым… Тоже плохо знаю.

– Похожая с Ноа Ка Ваи ситуация – мало источников, – сказал Джант то, что крутилось у меня на языке. – Про Черепаховую Академию, думаю, спрашивать нет смысла.

Воцарилась тишина. Только горящие поленья в отдалении. Джант щёлкнул пальцами, и пламя вновь усилилось.

– И… что? – только и сказал я.

– Ни единой догадки? – изогнул бровь Джант.

– Нет, – строго ответил я, раздражённо ожидая ответ.

– А ты? – обратился он к Мире.

– Ну, что-то думается, но не идёт в голову, – почесала за ухом та.

Джант выдохнул. Ни капли удивления: похоже, он ожидал от нас такой реакции с самого начала.

– Это сложно понять тем, кто всю жизнь рос с верой в сердце. Думаю, тебе в особенности, Проводник.

– И что это значит? – напрягся я.

– То, что твои ответы до боли поверхностны.

Я опешил. Да как…

– Чего? – бросил я.

– Что ж, давай я помогу тебе копнуть глубже. – Его интригующий тон неимоверно злил. – Или ты считаешь, что твоих знаний достаточно?

Нет, просто так ему меня не развернуть! Мне из принципа захотелось узнать, что он там напридумывал.

– Ну, мне интересно, что ты думаешь по этому поводу, – ответил я, плоховато скрывая упрямство.

– Хорошо, – кивнул он, скрещивая руки на груди точно так же, как я. – Я изначально поставил иной вопрос. Как они видят Создательницу. Не как знают. Не как их учили.

– А есть разница? – скептично изогнул бровь я.

– А сам ты как думаешь? Нет, не так. Как ты чувствуешь?

Я замолчал. Как… чувствую? Джант заставляет меня чувствовать подвох. Заставляет меня усложнять. Но… Разве эта мысль не была в моей голове с самого начала?

– Разница есть, – промедлив, ответил я.

– Ну вот, – ухмыльнулся Джант. – Значит, все годы твоих стремлений к знаниям не напрасны.

Я тяжело задышал. Его слова эхом разносились в голове. Эхом, которое достигало глубины.

– Ты можешь ответить мне… нет, подсказать ответы на вопросы?

Я чувствовал себя униженным. Растоптанным. После всей той злобы, что я питал…

– Конечно же, я только рад дать наводку, – шире улыбнулся Джант. – В конце концов, мне в своё время никто не помогал. Мне пришлось думать над этим столетиями. Это и впрямь не так просто осознать.

Я молча задумался. Какой вопрос задать первым?

– Давай я начну, – предложил Джант. – Мира, расскажи, какой ты видишь Матушку-Природу из Берского Царства?

– Ну… – Она вскинула уши, кажется прислушиваясь к себе. – Она… непредсказуемая. Ты не всегда можешь понять, совпадут ли твои действия с её волей. Она может как наградить за доброту и честность, так и наказать порой, казалось бы, за то же самое. От этого страшно… и это воодушевляет. Появляется желание жить. Жить, чтобы узнать, для чего ты на самом деле был создан.

– Спасибо, Мира, – кивнул ей Джант и обернулся ко мне. – Ну что, Феникс? Ты начинаешь улавливать?

– Да, – подумав, кивнул я в ответ. – Матушка-Природа – покровительница. У неё свой характер. Она стремится к справедливости, вдохновляет следовать за собой. Поэтому волевые беры так стремятся бороться и исполнять свой долг… Как Мира.

– Вот это уже больше похоже на правду, – довольно произнёс Джант. – Теперь ты сам. Что по поводу Империи Лонг?

– Она… мать. Глава семьи. Со старшими детьми и младшими, которых старшие оберегают. Младшие уважают старших. Поэтому каждый из змеелюдей хочет быть на своём месте. Айминь тоже – в качестве императрицы.

– А Та-Ааи?

– Итн и Чантиран похожи. Но они обе властные, строгие воительницы. Они требуют от своих последователей жёсткой воли. Иначе в их жестоком мире и не выжить. Имхотеп тоже волевой: смог отвоевать земли у собственного отца.

– Ледяной Север?

– Богиня… – хотел было возразить я, но «копнул глубже». – Нет, они совсем другие. Их Богиня прежде всего предок, мать нимф. Их прародительниц. Они связаны с Богиней сильнее прочих. Они чтят древние порядки, будучи их потомками, для них время застыло во льдах. Но они упорно уживаются со льдом, пускай он для них и враждебен. Как нимфы для Олава, который, чтя своих предков, смог найти общий язык с нимфами – древностью воплоти.

– О, это уже намного лучше, – закивал Джант. – Эллиада, или Богиня, может быть совсем разной.

– Для Эллиадии она добра, справедлива, милосердна, – продолжил я. – Она им воспитательница, учительница. Они доверяют ей самые сокровенные мысли и обращаются за помощью. А она им помогает. Виктория тоже доверилась, тоже следовала заветам Богини и создавала для народа мирную страну.

– Эдельгвирская империя тоже ведь верит в Эллиаду, нет?

– Да… Но совсем иначе. Они постоянно созидают вокруг себя, живя в самых разных свободных городах, но Эллиаду почти не чувствуют. Видимо, она направляет их где-то изнутри, она их совесть, их незримая наставница, которую они когда-то знали и забыли, но она осталась в их сердцах. Как и для свободолюбивой, но честной Адрастеи.

– А ведь они соседствуют с рыболюдьми из Ноа Ка Ваи. И они совсем не похожи.

– Кое в чём похожи… Они тоже не очень понимают Макуа, но живут её словом. Её легендами. И стремятся, как и эдельгвирцы, создавать – создавать эти легенды, создавать историю. Создавать честных и благородных героев. Макуа – мудрая сказительница. Как и Оро, который создаёт историю своим героизмом.

– Острова Уса, пожалуй, одни из сложнейших, если искать ответ на этот вопрос.

– Может быть… для Островов Уса Создательница, наверное… вселенная?

– О, как интересно. Что это значит?

– Она вроде как везде, пронизывает собой всё. Значит, она наблюдает и созидает всё, что мы видим. Она… кто-то вроде соседки? Но не так приземлённо. Может быть, Птенец, Рудра, который ещё не осознал себя полностью, ощущает это получше нас.