Даша Семенкова – Формула чуда. П Т У им. А.В. Чумака (страница 27)

– Кристина Евгеньевна, зачем все эти намеки? – усмехнулся он, глядя исподлобья. – Хотите спросить – спросите прямо.

– Я имела в виду Вениамина Эдиковича! – воскликнула она, покосилась на закрытую дверь и понизила голос. – Тот возмутительный случай, когда кто-то из наших студентов избил его. Случайно не знаешь, кто это сделал?

– Случайно знаю, – буркнул Костя. – Что, это чучело уже нажаловалось?

Кристина открыла было рот, собираясь выдать гневную тираду, но внезапно почувствовала себя ужасно усталой. Казалось, все вышло из-под контроля, скатилось в какой-то невыносимый, бесконечный абсурд. Студенты, с которыми еще недавно она прекрасно ладила, вдруг превратились в совершенно неуправляемых типов, и от каждого из них в любой момент можно было ждать беды.

– Да нет, – пробормотала она. – Надеюсь, что нет. Но разве в этом дело?

Смахнув по примеру Кости пыль, облаком взвившуюся в полосе тусклого света, она уселась на столе рядом с ним. Брюки наверняка испачкаются, но ее сейчас это не волновало.

– За что вы его… так? Вы же ему все лицо разбили.

– Мы не хотели, правда! Просто подошли поговорить, ну достал он, понимаете? Но он в ответ начал… выделываться, ну я и не сдержался.

Расспросив подробнее, Кристина узнала, что хамство старосты в ее адрес стало последней каплей, переполнившей чашу терпения его соседей. Комнату Вениамин делил с тихим и неконфликтным Сашей Ивановым, тем самым, который видел потусторонних существ. Сначала обоих все устраивало: помешанный на эзотерике староста не пугался такого соседа, не считал его сумасшедшим, и тот из благодарности за это готов был многое терпеть.

Но странное поведение Витамина после травмы нервировало даже привыкшего к монстрам Сашу, а уж когда началось лечение народными средствами, парень все же не вытерпел и сбежал. Естественно, поменяться местами желающих не нашлось, а выпросить отдельную комнату у Кашалотихи не получилось. Бедолагу приютили Костя со Стасом.

Все это тоже было высказано Витамину. Видимо, покушение на его святое право мазаться мочой задело старосту, и он набросился на соседей с оскорблениями. После того, как он как-то нехорошо отозвался про Кристину и сказал, что если Саша предпочитает спать в Костиной кровати, то он, Витамин, здесь совершенно не причем, ребята не выдержали.

– Я сам не знаю, как так вышло, – закончил Костя виновато. – Как-то не рассчитал. Если бы он вовремя заткнулся, но он все продолжал…

– Не надо передо мной оправдываться. Я все понимаю.

– Правда? – с надеждой переспросил он.

– Правда. Но тебе от этого никакого толка. Если дойдет до Каша… до Алины Степановны, а тем более до ректора, я вряд ли смогу вас выручить. Ты хоть понимаешь, что тебя могут исключить? И Стаса тоже, – забыв про осторожность, Кристина снова повысила голос. Костя вздохнул и потупился. – Обещай, что вы немедленно пойдете и извинитесь перед Вениамином Эдиковичем.

– Пусть он сначала извинится. Перед вами. Мы как-нибудь переживем.

– Даже не начинай, – отрезала Кристина, вставая. – Мне не нужны его извинения, мне нужно, чтобы вы со Стасом остались в училище. Давай хотя бы попытаемся замять эту ужасную ситуацию. Я, конечно, могу сама за вас извиниться, но…

– Еще чего не хватало! – Костя аж подскочил. – Ладно, я извинюсь. Но только потому, что вы попросили.

Он поднялся и зашагал на выход. Кристина выдохнула. Может и в самом деле получится все утрясти без вмешательства ректора. Хотя Дориану как раз было не до того – он с головой погрузился в свою паранойю.

Теперь к нему нужно было записываться заблаговременно, а в кабинет допускались лишь избранные. С остальными ректор общался в приемной. Возможно, так было для них лучше – кабинет постепенно превращался в хитроумную полосу препятствий, и каждый шаг по его территории контролировался хозяином. Это нервировало, а после того, как Кристина испортила кашемировый свитер несмываемыми чернилами, задев рукавом очередную «ловушку», она и вовсе старалась, как могла, избегать визитов к начальству.

Одна радость – Таню наконец выписали. Кристина и ждала, и боялась этой встречи. Неизвестно, насколько ректор разозлил гипнотизершу. Последствия страшно вообразить! Но не у Дориана же выяснять подробности истории с отравлением? Потому девушка решительно отправилась в общежитие, как только у нее закончились пары.

Таня приступала к занятиям только завтра, но в комнате ее не оказалось, и во всех остальных привычных местах тоже. Обходя территорию ПТУ, Кристина начинала думать, что студентка попросту «отводит глаза», не желая разговаривать, но неожиданно наткнулась на гипнотизершу почти рядом со своим домом.

– Таня! Я тебя везде ищу! Как ты? Сильно сердишься? – зачастила она.

– Здравствуйте. На кого мне сердиться? – изумилась Таня.

– На меня, на ректора… или ты его загипнотизировала? – до Кристины вдруг дошло, что эта девочка не даст себя в обиду, ни Дориану, ни отравителям, если те ей попадутся. Наоборот, к ней, как к настоящему ангелу, можно обращаться за помощью, недаром она так выглядит!

– Нет! Что вы? Я ректора боюсь, – простодушно разрушила Таня мечты преподавательницы по избавлению Дориана (а заодно и всего ПТУ) от разыгравшейся мании преследования. – Вы замечали, что у него глаза иногда меняют цвет? Страшно – вдруг посмотришь и… и… ну, например, заблокирует мои способности, чтобы не баловалась. Про него всякое говорят.

– И ты что, во все веришь?!

– Я предпочитаю на себе не проверять.

– Разумно. Так что ты мне сказать тогда пыталась? Про того мужика, который хотел, чтобы ты что-то из кабинета ему достала, и угрожал.

– Я расскажу вам, обязательно, только не сейчас. Сначала найду Аполлошу.  Я уже все обыскала, его нигде нет! А меня же несколько дней не было, он тут совсем один! Его же не кормил никто! Я и не говорила, что он мой, думала – прикольно будет, дура!

– Погоди, что еще за Аполлоша? – вытаращилась на нее Кристина. Кошке поварихи Дуси явно не подходило прозвище мужского рода, а другой живности, годящейся на роль питомца, здесь не водилось.

– Аполлон, – гордо поправилась Таня, словно официальное имя проясняло все. И, видя недоумение собеседницы, сжалилась: – Гусь это мой! Сама вырастила, провезла сюда тайком. Он знаете какой умный у меня вырос, я ж на нем тренировалась!

А ведь правда! Таня приехала раньше всех – в свое первое утро, выгоняя гуся с кухни, Кристина еще подумала, не ее ли это проделки, но потом выбросила эту мысль из головы. И зря!

– Но почему Аполлон? – только и вымолвила она.

– Он весь белый такой, понимаете? Как греческие мраморные статуи. Ну я и выбрала. Ему вроде как подходит. Это не какой-то пес по заезженной кличке Цезарь! А потом нам тут Кашалотиха на истории рассказала, что лебеди и гуси – это спутники Аполлона. Представляете? Я в осадок чуть не выпала!

Болтая, Таня не стояла на месте, и во время разговора они свернули за дом. На эту сторону выходили окна упомянутой Кашалотихи и Марины. Кристина хотела было остановить Таню, ведь если Алина Степановна сейчас в комнате и увидит студентку у их дома, то выскочит с воплями, но не успела. Белый бок мелькнул прямо у стены, и обрадованная хозяйка Аполлона ринулась за питомцем.

Кристина осторожно приблизилась следом, заглядывая в окна.

На подоконнике первого окна покоился тот самый «рог изобилия» с помощью которого проходила церемония посвящения Кашалотихи. Посвященная богини Абунданции, к счастью, отсутствовала, и Кристина с облегчением перевела взгляд на второе окно.

Марина не разбрасывала одежду, вероятно аккуратно складывая свои неказистые шмотки идеально ровными стопками внутри шкафа, не расставляла милые безделушки и вообще никак не украшала комнату. Словом, если бы не бумажный «рог изобилия», выдавший дислокацию бомбовоза, определить принадлежность комнаты Марине Светозаровне никак бы не удалось. Впрочем, что-то там все же стояло на столе…

Пользуясь отсутствием хозяйки, Кристина подошла к окну вплотную, разглядывая заинтересовавшее ее нечто, выбивавшееся из аскетичной обстановки.

На столе, в банке, вокруг которой красовался насыпанный круг то ли соли, то ли какого другого вещества с кухни, стояли пожухлые веточки. Кристина нахмурилась, пытаясь представить их более свежими. Не тот ли это букет, который она бросила в фойе и который таинственным образом пропал?..

– Кристина Евгеньевна, вы чего? – Таня, насюсюкавшаяся с Аполлоном, заметила излишний интерес учительницы к чужой комнате.

– Помнишь, когда стенд рухнул? Я тогда… да нет, чушь! – Кристина замотала головой, отступая от окна. Не настолько она чокнулась, чтобы поверить в то, что Марина зачем-то прихватила букет и проводит над ним какие-то обряды! Или настолько? Чертов веник не шел из головы.

– Договаривайте, Кристина Евгеньевна, – посуровела Таня.

– Да просто я в тот день собрала букет, а потом, когда стенд рухнул, выронила его на пол. Ну а потом вернулась, а его нет, даже веточки. При том что он рассыпался, а вокруг весь остальной мусор цел остался. Словно его кто-то забрал. И вот, – Кристина стыдливо кивнула в сторону окна. – Этот вроде как похож, но наверняка Марина…Светозаровна просто собрала те же травы, вот и все.

Таня устроила подмышкой странно притихшего гуся – то ли птица признавала хозяйку, то ли та мимоходом что-то внушила питомцу – и осторожно заглянула в окно. Кристина по привычке хотела одернуть студентку, но раз она только что сама занималась подглядыванием, замечание прозвучало бы глупо.