Даша Семенкова – Ферма звезд на краю земли (страница 6)

— Капец, — тяжёлый стон сорвался с губ, и я рухнула на постель.

— Может быть поторопишься на занятия, они скоро начнутся, — голограмма уставилась на меня вопросительным взглядом своих немигающих взглядов.

— Хорошо, хорошо, уже поднимаюсь, — я действительно решила последовать совету лисы, — скажи, а тут академия или все же тюрьма строгого режима? Пока на второе похоже больше, чем на первое.

— Это высшее учебное заведение, которое специализируется на воспитание детей, которые вскоре встанут во главе нашей страны, — зафыркала голограмма, — а ты нарушаешь устои нашего старейшего учебного заведения. Если дальше так продолжится, то ты окажешься в опасности и перестанешь находиться под моим покровительством. А когда ты будешь существовать сама по себе, то это чудесное место будет для тебя настоящим адом.

— Ты мне сейчас серьёзно пытаешься угрожать? — в полном ужасе пробормотала я, рассматривая фамильяра, который должен был хранить покой академии. — К такому повороту событий меня жизнь точно не готовила!

— Поверь, я ещё даже не начинала угрожать или делать нечто подобное, — покачала головой лиса и ехидно прищурилась. — Просто предупреждаю о том, что грозит тому, кто перестанет слушаться и попытается выйти из-под моего контроля. Надеюсь, не нужно ещё раз пояснять, как работает система контроля? И будь добра, прочти брошюру, которую тебе выдали вместе с остальным. А теперь поторопись на занятия.

Меня аж передёрнуло от такой постановки вопроса. Надежда на безболезненное избавление от навязанных системных ограничений, канула в небытие. Подняв своё бренное тело с постели, с тоской поняла, что обед подходит к концу и мне надо продолжать отыгрывать роль милой и послушной ученицы. Вот только я не хотела и дальше, до скончания своих дней, быть подверженной этим идиотским стандартам, от которых меня буквально тошнило. Вот это беспокоило и не давало покоя. На что я вообще тратила свою юность?

В голове стоял лёгкий дурман и подташнивало от осознания всей бредовости ситуации. Будучи запертой под отдельным куполом, я наконец осознала, для чего все это было сделано. Чтобы никому из нас не было помощи извне. Приблизиться сюда без обнаружения просто невозможно. Каждый миллиметр пространства отслеживался и контролировался системой контроля и слежения. Черт! Надо было выбирать военное училище и уходить к тётке, с той можно было бы хотя бы попробовать поговорить.

Кое-как переставляя ноги, я доползла до нужного кабинета и устроилась на самой дальней парте, подальше от профессора и любопытных взглядов однокурсников. Общаться с ними не было никакого желания. А к тому же, чувство огорчения и тоски сводили с ума. Меня буквально ломало из-за того, что я не могла связаться с Джаспером и была вынуждена терпеть одиночество в этой клетке, из которой невозможно сбежать. Она оказалась настолько надёжной, что это сводило с ума и вгоняло в ещё большее уныние и депрессию.

Воздуха не хватало и ледяные щупальца сковывали по рукам и ногам. Они затягивали петли на шее и перекрывали доступ воздуха. Хотелось перекинуться в сирену и сбежать далеко-далеко, куда-нибудь подальше от всей этой показной мишуры и гламурного блеска придворных украшений. Пусть я и хотела навечно порвать со всем этой безумной вакханалией, но я где-то в душе оставалась маленькой девочкой, которой просто хотела, чтобы её любили и ценили родители, а не использовали, как красивую ширму, во время важных мероприятий и переговоров.

Неожиданно в классной комнате поднялась волна вздохов, томных стонов и перешептываний. Оторвавшись от созерцания парты, я подняла голову и едва не подавилась воздухом. Мужчина с равнодушным видом устроился за кафедрой и словно игнорируя существование своих же студентов, активно забубнил под нос лекцию. Я удивлённо осмотрелась по сторонам и попыталась понять, это так и должно быть, или я уснула и прибывала в мире своих фантазий и мечтаний. Объяснить толком я не могла, или просто не пыталась, смирившись с тремя провальными попытками побега, за сутки.

Правда, если судить по шепоткам девиц, все же не снилось. Профессор продолжал стойко игнорировать всю эту вакханалию и читал лекцию, согласно которой, наше происхождение и жизнь в Атлантиде началась задолго до создания водных пузырей. Историей я особо не увлекалась, но хотелось понять, что вообще произошло с классом. На всех прошлых занятиях сегодняшнего дня все это стадо баранов вело себя апатично и надменно. Теперь же расхорохорились и пытались убедить друг друга в чем-то.

— Что вообще происходит? — я толкнула своего соседа по парте, который бессовестно дрых и даже не пытался скрывать этого.

— А ты что не в курсах? — приоткрыв глаз, тот внимательно меня осмотрел с ног до головы. — Реально, не из-за него перевелась к нам в середине семестра.

— Да я в душе не чаю кто это, — тряхнула я головой, — а в ваш дурдом угодила только из-за того, что хотела выйти замуж за любимого человека, а родители оказались шибко против такого поворота событий.

— О, тогда добро пожаловать в клуб лентяев, — протянул он мне руку, — Милах, так же пытался сбежать на землю к своей девушке, а меня сюда упекли. Третий месяц тут сижу, если найдёшь способ сбежать, свистни, я помогу чем смогу.

— А разве тут не все для того, чтобы продолжить свой род, династию, семейный бизнес? — удивлённо приподняла я бровь, рассматривая соседа по парте.

— С дуба что ли рухнула, — отмахнулся тот, — таких тут по пальцам пересчитать можно, на каждом потоке дай бог, чтобы три или пять русалов и русалок набиралось. Остальные же сидят тут, как в тюрьме. Ну или особо отбитые, ради вот нашего препада припёрлись. Сирган Эдвендович мужик классный и лекции читает интересные, но из-за стада орущих куриц вечно ничего не слышно.

— А что за коллективное помешательство? — теперь и мне стало любопытно, что такое тут творилось.

— Так он первый красавчик нашей Академии Сирен, — подмигнул мне Милах. — Ещё с тех времён, когда он тут учился, за ним по пятам бегали девицы. А как в этом году начал преподавать, так вообще дурдом начался и хочется рассмеяться от тупизма ситуации. Перепады у нас хорошие, но был бы у них шанс нормально вести уроки, было бы не так обидно. Но вроде прозябаешь тут целыми днями, а в ответ ничего не получаешь. Так что если хочешь, то ждём тебя на собрании в клубе лентяев. Проводим по четвергам в шесть вечера.

— Короче, сбегать отсюда вообще никак? — со стоном недовольства протянула я.

— Неа, все поколения студентов, которые пытались сбежать отсюда, так и не добились ничего, — просветили меня, — фамильяры хлеще любой чумы, они присасываются к нашей мане и отслеживают постоянно и непрерывно.

— Хочешь сказать, вот этот браслет не просто контролирует, но ещё и высасывают силы? — я с ужасом рассматривала собственный браслет, который мне выдали местные надзиратели.

— Понятия не имею, как оно работает, но сбежать от них реально невозможно, они хлеще чумы и нашествия пираний, — поделился со мной сосед по парте, — потому, если что-то планируешь, не рассчитывай на магию и перевоплощение внутри академии.

— Изумительное невезение, — протянула я и положила голову на столешницу, — надо было соглашаться на училище и умолять тётку отпустить меня на поверхность. А теперь я заперта в пузыре, из которого не выйти, а из развлечений только наблюдение за идиотами, которые точно так же, как и я бесцельно прожигают свою молодость. Боже, за что мне все это?

— Ну, тут можно сказать, что нам ещё повезло, — рассмеялся парень, — моё отношение к происходящему не так однозначно. Могло быть хуже. Тут по крайней мере нас никто не заставляет учиться. Кроме директрисы остальным начхать на то, чем занимаются студенты. Соблюдай минимальные правила и посещай лекции и от тебя никто ничего не будет требовать. Даже кружки, которые обязательны и те носят номинальный характер. В нашем мы целый час ничего не делаем и просто лежим, пялясь в потолок. Так что это не самая худшая тюрьма из всех, в которую нас могли определить предки. Помучаемся до двадцати трех годиков, а потом с чистой совестью на свободу. И уже никто не сможет указывать нам как дальше жить.

— Хочешь сказать, что им вообще наплевать как мы тут учимся и что делаем? — я едва воздухом не подавилась от шока. — Но как же все те громкие заявления о том, что эта самая лучшая академия с идеальной успеваемостью и студентами, которые могут продолжать вести страну к рассвету.

— Чушь все это, — отмахнулся Милах, — и каждый в Атлантиде это знает. Те, кто хотят получить нормальное образование, уплывают заграницу. А это так ширма для отвода глаз. Элитная тюряга для того, чтобы аристократические задницы вроде нас не наделали глупостей. Разве что, народ, у которого не хватило денег, пришлось вытягивать из этой дыры самые соки. Ну, а остальные доживают как могут и выходят на свободу с чувством исполненного долга.

— Не прошло и суток, а у меня в голове уже полная каша, — печально вздохнула я и попыталась отвлечься от тягостных мыслей. — Меня уже пугает пребывание в застенках этой элитной тюряги для аристократов-бунтарей, которые хотели обрести свободу и получить желаемое счастье. Даже если оно должно привести за собой полный разрыв связей с семьёй.