Даша Семенкова – Девочка с острова цветов (страница 3)

– Мне самому известно о них немногим больше, чем вам, отец Мануэл. Западное побережье исследовано плохо, а внутренние земли и того хуже. Причем не только нами, но и нашими туземцами. Здешние племена разобщены, и в каждой деревне куча собственных примет и суеверий. Шага не сделают дальше якобы дозволенных пределов.

Шлепая босыми пятками, вошла пухленькая молодая женщина и подала кофе. Из местных, но одежда на ней, к счастью, была европейского образца. Брат Рикарду не представлял, как бы он повел себя, прислуживай за столом туземка, одетая подобно девице, относившей их вещи с причала.

– Вы сказали, с вашими туземцами? – переспросил он, чтобы отвлечься от непрошенного воспоминания. – Не значит ли это, что здесь есть и другие, враждебные нам?

– Враждебные? Что вы, мой друг! – широко улыбнулся капитан. Монах подумал, что слово «широко» лучше всего подошло бы для описания нового знакомого. Его телосложения, жестов и всей его натуры. – Они рады нашей защите. Про торговлю и говорить нечего!

Как бы подтверждая свои слова, он кивнул девушке, прибиравшей на столе, и она ответила ему искренней и даже немного кокетливой улыбкой. Отец Мануэл пригубил кофе, пристально глядя на собеседника поверх чашки тончайшего фарфора.

– Защита слабых похвальна, – сказал он. – Если жители острова и в самом деле так доброжелательны, это значит, что люди вашего гарнизона не позволяют себе… эм… злоупотреблений властью, не так ли?

– Обижаете, – протянул сеньор Канела. – В Ларантуке я таких дел не допускаю. Да и к чему злоупотреблять, если эти славные простодушные дикари сами так и рвутся услужить? За обычные вещи они платят настоящими сокровищами. Здесь жемчуг ценится гораздо меньше ярких безделушек или мелких хозяйственных вещиц! А за нитку стеклянных бус местные красотки… – тут он вспомнил, с кем говорит, и осекся. – Впрочем, к чему подробности, вы и сами во всем убедитесь, проведя у нас несколько дней.

Священник покачал головой, всем своим видом выражая мягкое осуждение, но не более. Пусть здесь обманывают и, по сути, обворовывают туземцев, но все лучше, чем открытый разбой, кровопролитие и прочие ужасы, творимые колониальными властями в других местах. К тому же, пока что несчастные дикари были язычниками. Когда они будут крещены, придется учить белых людей обращаться с ними как с братьями по вере.

– А как обстоят дела с принятием веры Христовой? – в продолжение своих размышлений спросил он. – Внимают ли туземцы Слову Божьему или упорствуют в неверии?

– Здесь много местных крещеные, – с гордостью сообщил капитан. – Еще когда приезжал тот священник, отец Франциск, из иезуитов, если память не изменяет. Он хоть и был недолго, но уж крестил всех, кого смог поймать, не спуская рукавов! – тут сеньор Канела понял, что вновь брякнул что-то неуместное, и закашлялся. – Прошу меня простить. Отвык я здесь говорить с образованными людьми, в этой глуши.

– Проповедуя, я привык ко всякой речи и к самым диким и странным манерам, – усмехнулся отец Мануэл. – Меня может затронуть лишь беспокойство о вашей душе. И я буду рад видеть вас не только на богослужениях в той церкви, которую скоро здесь построят, но и у себя за обедом, чтобы иметь возможность укреплять вас в истине во время наших бесед.

Сеньор Канела рассыпался в признательности и обещал непременно быть. Как ни присматривался к нему брат Рикарду, но так и не понял, искренен ли капитан в своем добродушии и желании помочь, или это лишь маскарад, призванный скрыть нечто, не предназначенное для посторонних глаз.

– От тех добрых туземцев, у кого хватило рассудка принять веру, вы получите всяческую помощь и содействие, – продолжал капитан. – Знали бы вы, как они ждали вас, услыхав, что в их деревне появится церковь! Как же они обрадовались! Кстати, сегодня же вечером, когда вы отдохнете и будете готовы принимать гостей, я пришлю к вам один прелюбопытнейший экземпляр. Увидите, какие ревностные католики живут в моих владениях. Ее зовут Анна, после крещения, разумеется, и она хочет стать монахиней, представляете?

– Весьма похвальное стремление, – кивнул отец Мануэл. – Быть может, мы посодействуем, чтобы сию достойную особу препроводили на Тимор или в другое подходящее для осуществления ее намерения место.

– Зачем? Пусть себе будет монахиней здесь. Вам она нужна, отче, она довольно сносно говорит на португальском и может растолковывать ваши проповеди дикарям. И очень искренна в своем желании служить Господу, а вам не помешают верные помощники.

– Вы, несомненно, правы, – заметил брат Рикарду. – К тому же, с ее помощью у нас есть шанс лучше понять ее народ. Не очень удобно, что она женщина, но выбирать, как я понимаю, особенно не из чего.

– Что с того, что женщина? Она выросла на острове, знает его природу и обитателей так, как нам за сотню лет не узнать. Ведет себя скромно, как и подобает богобоязненной деве. К тому же не глупа – не прошло и года, как научилась нашему языку. Да и у местных к ней особое отношение, что-то связанное с приметами вроде бы.

– Это прекрасно, но нам придется много путешествовать по острову, дабы Слово Божие достигло ушей каждого его обитателя. Даже в самых отдаленных и глухих местностях.

Капитан Канела нахмурился.

– Не самая лучшая идея, – сказал он. – В своих владениях я гарантирую вам любую помощь и все возможные в условиях нашего края удобство и безопасность, но за их пределами…

– Не вы ли только что убеждали нас в дружелюбии туземцев? – улыбнулся отец Мануэл. Как всегда сдержанно, лишь немного приподняв уголки тонких губ. – Если же вас беспокоит опасность здешних лесов, то и я, и брат Рикарду давно путешествуем в этих землях и знаем, чего от них ожидать.

– Я тоже не вчера приехал. Но остров острову рознь. О Флоресе ходит множество удивительных слухов, и я бы не решился утверждать, что это всего лишь небылицы, уж больно чудные здесь места. В лесах и в горах живут не только дикари. Край легенд, земля чудовищ. Когда встретитесь с сестрой Анной, она вам многое сможет рассказать.

– Суеверия, – с уверенностью возразил священник, оставив без внимания, что к женщине, не принявшей обет, капитан обращается как к монахине. Оба миссионера поняли – этот человек не очень-то усерден в своей вере, но начинать знакомство с нравоучений было бы неблагоразумно.

– Не судите поспешно, – с хитрой улыбкой отвечал капитан. – Готов поспорить на бутылку хорошего вина, коего здесь днем с огнем не сыщешь, острову есть чем вас удивить. В моем погребке как раз имеются небольшие запасы для особых случаев, так что давайте вернемся к нашему разговору через несколько недель.

Побеседовав с капитаном еще немного о разных насущных мелочах, миссионеры распрощались до завтрашнего утра и отбыли в свой новый дом в сопровождении одного из встречавших их ранее солдат. К удовольствию обоих, в провожатые им достался молчаливый. Не задавая вопросов, не пытаясь развлечь беседой, он привел их к небольшому, но аккуратному и уютному домику в дальней части поселения и удалился.

Отпустив служанку из местных, миссионеры расположились в гостиной. Достав карты, книги и бумагу с перьями, они углубились в работу и просидели бы за ней дотемна, напрочь забыв о времени, если бы не явилась та самая женщина, о которой говорил капитан.

Она действительно неплохо владела языком колонистов, настолько, что смогла без труда ответить на все вопросы, что ей задавали. И коротко поведать свою историю, слушая которую, брат Рикарду в который раз убеждался, что промысел Божий ведет всякого туда, где ему предстоит быть, нужно лишь позволить вере в Него войти в сердце.

Иезуитский священник Франсиско Хавьер совершал путешествие на Молуоккские острова. Путь был долгий, и для пополнения запасов воды пришлось высадиться на диких берегах прежде, чем корабль достигнет Ларантуки. Пройдя вдоль восточной оконечности Флореса, они увидели деревню неподалеку от берега, и капитан каравеллы решил пристать возле нее.

Пока экипаж пополнял припасы, отец Франсиско, не привыкший терять времени даром, умудрился окрестить нескольких туземцев. Дикари не противились, но и особого рвения не проявляли – казалось, большинство из них соглашались лишь из любопытства и не в полной мере осознавали суть происходящего. Среди них была странная девушка, державшаяся особняком. Не ясно, как им удалось понять друг друга, и еще более удивительно, что туземка пожелала оставить родные края и отправиться следом за служителем неизвестного ей до сего дня бога, а миссионер согласился взять ее с собой. Однако она приняла новое имя и взошла на борт, взяв с собой лишь то, что было при ней на тот момент.

Все недолгое время, что иезуит пробыл на Флоресе, Анна неотлучно находилась при нем, помогая, чем могла. Но на просьбу сопровождать его в дальнейшем плавании Франсиско Хавьер ответил ей отказом, оставив при капеллане Ларантуки и велев служить Господу там, где она сможет принести пользу. Так Анна поселилась здесь, ожидая, когда ей будет позволено принять обет и полностью посвятить себя Иисусу.

И вот судьба послала ей отца Мануэла, прибывшего в эту глухомань, чтобы построить церковь, распространять веру и основать миссию, укрепляя новообращенных в вере и просвещая погрязших в невежестве. Анна еле дождалась момента, когда можно будет нанести ему визит, такова была ее радость и нетерпение.