Даша Семенкова – Девочка с острова цветов (страница 29)

Поглядывая в сторону, где притаилась неведомая тварь, брат Рикарду поспешно собирал свои пожитки, радуясь, что им нужно идти не в ту сторону. На всякий случай он держал под рукой паранг – за время, проведенное на острове, монах научился владеть этим примитивным оружием едва ли не так же ловко, как аборигены. И когда животное, которое Анна называла ора, лениво выползло на солнце, явив себя во всей красе, он в ужасе выхватил паранг из-за пояса.

– Не направляй на нее нож, она тебе не угрожает, – остановила его Анна, осторожно подхватывая свои вещи и отступая медленно, стараясь не делать резких движений. – Убить ора – дурной знак.

– Очередное суеверие, – пробурчал брат Рикарду, но последовал ее примеру.

Впрочем, тварь не обращала на них никакого внимания: просто неподвижно сидела на песке, словно задумчиво любовалась морем. Но одного ее вида было достаточно, чтобы внушить страх. Огромный ящер с мощным телом и массивной тупой мордой, похожей на крокодилью, но от крокодила его отличали сильные и длинные ноги – решит напасть, убежать точно не получится. Он казался ожившим чудищем из местных легенд.

– Тебе встречались раньше подобные существа? – спросил монах, когда чудище исчезло вдали. – И не опасно ли нам продолжать путь по местам, где они водятся?

– На этой стороне острова они много где есть. А вот в Ларантуке я о них ни разу не слыхала. Год сейчас должен быть сытный, ора не станут преследовать нас. Встретим – пройдем мимо, только старайся их не тревожить. Коли проявим уважение, они пропустят.

– Уважение? К гигантским ящерицам? Что за дикие предрассудки!

– Э, нет, они не простые ящерицы. Ора – потомки принцессы драконов, прекрасной Путри Нага.

Это была еще одна занятная местная легенда, которую брат Рикарду выслушал с интересом, как бы ни огорчало его, что послушница относится к ней непозволительно серьезно. Жители мест, откуда Анна родом, верили, будто жуткого вида гиганты произошли от мифической принцессы. Некоторые из племен считали ее и своей прародительницей.

На священном Острове Драконов жила Путри Нага. Насколько смог понять брат Рикарду, она была кем-то вроде оборотня и могла принимать облик и человека, и дракона или змея. Она взяла в мужья человеческого мужчину и родила от него двоих детей, и если брат был обычным человеком, то сестра по имени Ора имела облик того самого чудовища, которое напугало монаха. Неудивительно, что эту сестру прятали в лесу, где она и росла в тайне ото всех.

И когда брат, ничего не подозревавший о ее существовании, встретил драконицу во время охоты, он принялся отгонять ее и даже намеревался убить, но их общая мать явилась ему и рассказала, что Ора его сестра. С тех пор люди и драконы жили бок о бок, как равные. Куда бы ни отправились потомки Путри Нага, ора следовали за ними. Так люди и драконы расселились на окрестных островах…

– Красивая история, – сказал брат Рикарду, когда Анна закончила. – И эти драконы в самом деле производят сильное впечатление; неудивительно, если с ними связано множество суеверий. Но ты ведь следуешь путем просвещения, изучаешь Закон Божий. Ты не можешь принимать на веру эти сказки.

– Какие же это сказки? Вот они, ора, ты ж сам видел!

Брат Рикарду тяжело вздохнул. Ну что с ней поделаешь? Даже на его родине приходилось сталкиваться с множеством суеверий. Он знал не понаслышке, как глубоко укоренилась эта мерзость в умах темного, необразованного народа, даже Церковь порой была бессильна в борьбе с ней. Что и говорить о туземцах. Но очищение души Анны от скверны язычества для него было особенно важным, личным делом, ведь если она встанет на путь истинный, то этот пример сможет вдохновить и других.

– Видел. И мне даже в голову не пришло бы сравнить зверя с человеком, созданным Господом по образу своему и подобию. Легенды хороши лишь для того, чтобы развлекать ими детей. Придет время, когда люди будут слушать их и дивиться, в какие нелепые выдумки верили их предки.

– Многие луны верили, так с чего вдруг перестанут?

– Когда-нибудь здесь все изменится. Мрак невежества рассеется, и каждый обретет веру в сердце своем. Зарастут бурьяном места, где ныне языческие капища оскверняют землю. Люди возведут множество храмов во славу Господню. Суеверия исчезнут из памяти вместе с мифическими демонами, якобы населяющими остров.

Лицо монаха, рассказывавшего о своей мечте, словно светилось изнутри в порыве вдохновения. Глядя на него, Анна готова была поверить – этот человек в самом деле способен изгонять демонов.Но в будущее, о котором он так пылко говорил, поверить не получалось. Мир вокруг казался Анне неизменной данностью, а демоны, божества и духи предков населяли его наравне с людьми. Для туземцев существа из легенд были столь же реальны, как вода, деревья и камни, их можно никогда не увидеть воочию, можно умилостивить или изгнать, но признать вымыслом… Такая смелая идея не укладывалась у послушницы в голове.

– Ну не может ведь все исчезнуть, – пробормотала она, не решаясь спорить. – Что-то все равно останется.

– Разве что память о темных временах. Занятные истории. Узоры на икатах и украшения, похожие на старинные амулеты, значение которых позабудется.

Анне стало грустно. Она шла по белому пляжу, длинной изогнутой полосой убегавшему к горизонту, и думала о том, что ее однажды не станет, все, кто ее знал, умрут, и не останется ни следа ее в этом мире. Икаты, узоры на которых она выткала когда-то, истлеют. Дом, где жила, обратится в кучку камней, а бревна и солома с крыш сгниют, остатки размоет дождями. Лишь духи предков могли бы помнить о ней, но что если брат Рикарду не ошибается, говоря, что духи навсегда будут изгнаны с острова?

– Оставь сомнения, Анна. Ведь мы с тобою первые вестники перемен, мы стоим у истоков великих свершений. Пусть наш вклад ничтожно мал, но он подобен капле, из множества которых создается море.

Его слова вовсе не утешали Анну, в воображении которой сейчас рушился мир.

– Бог могуществен, но жесток, – задумчиво сказала она.

– Он не жесток, а справедлив и каждому воздает по заслугам.

Она ничего не ответила, и брат Рикарду не стал продолжать разговор, позволяя послушнице обдумать услышанное в тишине. К тому же солнце поднялось и начало припекать спину, вызывая вялость тела и мыслей. Недолго осталось до полуденного зноя, стоило прибавить шаг, чтобы преодолеть как можно большее расстояние, пока не станет тяжело идти по открытому пляжу. В тени деревьев будет не так жарко, но придется спотыкаться о корни деревьев, а то и продираться через колючие заросли.

Молча шли они вдоль моря, погруженные каждый в свои раздумья. Волны шумели, набегая пенными гребнями – сегодня было ветрено. Насколько хватало взгляда берег был пуст, и до самого привала путники словно и не приблизились к месту, где пляж изгибался и терялся за поворотом, длинной косой выдаваясь в море.

Это досаждало брату Рикарду. Почему-то ему очень хотелось дойти туда до зовершения дня, заглянуть за поворот. Ему казалось, там обязательно что-то ждет: удивительные открытия, новые встречи, пусть даже тяжкие испытания и опасности, но не однообразная утомительная дорога. Сказав об этом Анне, когда они уселись отдохнуть, он услышал резонный, но совершенно не вдохновляющий ответ:

– Может статься, мы еще много дней будем идти, никого не встретив. Но тут хотя бы спокойно, на берегу. Хуже будет, если решишь опять забраться в джунгли.

Углубляться в дикие заросли у монаха не было никакого желания. Один только крупный скорпион, вытряхнутый им из полы одежды прошлой ночью, мог навсегда отбить интерес к изучению местных лесов. Брат Рикарду понимал – рано или поздно придется вернуться в центральную часть острова, но предпочитал отложить эту вылазку на потом.

– Думаю, стоит сперва поискать людей у берега, – сказал он, отчего Анна выдохнула с облегчением. У моря она чувствовала себя привычно и спокойно, как дома. – Должны же на этой стороне быть рыбацкие поселения. Остров большой, даже на исследование прибрежной части у нас уйдет много дней. Нет смысла спешить.

На самом деле нетерпение натянутой струной гудело внутри, не позволяя подолгу оставаться на месте. В дороге они провели всего лишь третий день, потому монотонность длительного пути не заглушила жажду приключений рутиной и равномерной, унылой усталостью. Подгоняемый беспокойством, брат Рикарду не стал тратить много времени на отдых и на закате, когда багровое солнце отразилось в море, едва не касаясь его своим краем, миссионеры все же обогнули мыс.

За ним полоса пляжа сужалась, теснимая каменной осыпью. Берег полого поднимался, а вдалеке становился обрывист и высок – успеть бы миновать этот участок до прилива. Больше пейзаж ничем не отличался от того, который остался за спиной. То же море, сейчас отхлынувшее от берега, обнажив мокрые камни, покрытые наростами водорослей, словно мхом; углубления между ними заполняла вода, в отблесках заката блестевшая расплавленным золотом. Тот же белый и мягкий, как мука, песок, скрипящий под ногами. И ни следа человека.

Брат Рикарду едва смог скрыть разочарование. Завтра снова идти вперед, до следующего поворота, до другого безлюдного пляжа. Измеряя время расстоянием: далеко ли ушли от начала пути, и сколько осталось до следующего привала. Наблюдая, как затихает сумятица мыслей, отступая перед нарастающей с каждым шагом усталостью.