Даша Романенкова – Кто не спрятался, я не виновата! (страница 73)

— Да отправить его к Третьему, чтобы ему там не скучно одному было!

Вот только Саске и сам не думал, что Юми воспримет этот крик души буквально. Глядя на то, как затрясся сломленный Глава КонтрРазведки, и как нехорошо ухмыльнулась Учиха, никто не мог предположить, что она выкинет именно это. А Юми всего-то вспомнила, что Хирузена хоть Гением и звали, но явно ему льстили. Ибо тот имея ТАКОЙ должок к клану Узумаки ухитрился угробиться об Шинигами. Нет, вы не подумайте, последний только рад был. Да и Данзо ему было что предъявить, так что тот вполне закономерно упокоился на алтаре у Шинигами.

Надо сказать, что это произвело неизгладимое впечатление на всех присутствующих. По крайней мере Наруто точно углядел мимолетную панику на лице Итачи — да, не знал парниша, с кем связался… Саске и вовсе едва не мимикрировал под мебель, и только Изуна довольно улыбался глядя на племяшку. Ну, хоть у кого-то в семействе мозги от впечатлений не отказали.

Вторая Церемония хоть и тоже была невесёлой, но после неё не осталось тяжёлого осадочка. Наруто сначала даже не был уверен стоит ли ему идти на неё, но за него решил Саске. Тот притянул к себе посмурневшего Узумаки, и тихо, но четко произнес:

— Пусть в наших жилах течёт разная кровь, но ты мой брат. Младший.

И ведь даже не соврал, как подметила Юми. Из всей младшей части Семерки Наруто действительно самый младший. На всех церемониях присутствовала и Сакура, которую никому и в голову не пришло гнать. Так, что Наруто с интересом наблюдал и покровителя Учих — Тэнгу. Юми и Итачи тогда не шутили, когда сказали, что глаза Шисуи надо спалить Аматерасу, чтобы всяким неповадно было. Вы не представляете, КАК выл Орочимару, когда про это услышал…

И если при акте-передаче души Данзо Шинигами, ничего неожиданного, ну кроме явления самого Покровителя, хотя какое оно неожиданное? не было. То вот Учихи без спецэффектов не смогли. Ну, так специализация, что называется, обязывает, да и без Шинигами там явно не обошлось…

Сначала из пламени вылетело несколько угольков, и откуда взялись только? И прилетели почему-то в руки Юми, Сакуры и Изуны. Народ немедленно вопросил:

— Что за бонусы?

Но ехидный Покровитель только каркающе заржал, как только Вороны и умеют, и от комментариев отказался. Народ пожал плечами, припрятали талисманчики по карманам, и двинулись на выход. Вот там то их и ожидал Шок, культурный. Дело было под вечер, поэтому силуэты погибших Учих все разглядели прекрасно. Впавших в ступор шиноби, в себя привели сами призраки, которые проходили мимо и приветливо кивали, кто-то даже что-то говорил, и только тогда до всех дошло, что они наконец-то отомстили за гибель своего клана, и теперь предки могут спокойно уйти в Чистый Мир.

— Спасибо, дочка, — мягко улыбаясь, поблагодарила Микото. — Ты спасла обоих моих сыновей.

— Да будет вам, — отмахнулась Юми. — Мне просто одной рожать лень.

Слышавшие это родичи совершенно неаристократично заржали на эти слова, а вот маячивший за спиной родителей Итачи и Саске Шисуи, только хмыкнул на это дело, и тихо, но так, что все слышали, посоветовал Итачи:

— Не тяни Ниннэко за яй… — Но тут оглянувшись, и заметив девушек, поправился. — За хвост. Женись, пока не увели!

— Пока жива — замуж не пойду! — Тут же открестилась девушка.

— По-моему в оригинале было: пока жив — не женюсь, — пробормотал Какаши.

Этот кадр, кстати, тоже вёл себя подозрительно. Он-то задержался на собрании, отдуваясь и за Цунаде и за Данзо, а одна темпераментная рыжая дамочка на него явно глаз положила. Вот только подробности никто так выведать не смог, ну просто некогда было…

***

Жаждали подробностей и Каге. Дело в том, что в какой-то момент все пришли к выводу, что без пол-литра они точно ни к чему путёвому не придут. Первым достал флягу Райкаге, за ним зашуршал складками плаща и Тсучикаге, ошалевшему от такого поворота переговоров Казекаге, выпить предложил Какаши, а то кто его знает, что за пойло во флягах у этих мастодонтов — Эя и Ооноки, ещё угробят парня. Не сказать, что у Копирующего там компот был, всё же любимая Ученица в госпитале служит… Мизукаге хватило одного взгляда, чтобы рядом с ней материализовался бокал с вином.

Между первой и второй, как известно перерыва почти нет, так что Каге достаточно быстро остыли, и плюнув на важность переговоров в кои-то веки решили пообщаться «за жизнь». Нужная тема нашлась быстро, ибо подчинённые-дебилы были у всех, а вот «все мужики-козлы» у четырёх из Пяти присутствующих отклика не нашла.

Это был первый момент, когда Мэй пожалела, что тут нет Цунаде, даже и поговорить о наболевшем не с кем, второй момент приключился уже поутру. Пятая Мизукаге, что продрала глаза в гостевой комнате, задавалась крайне важным вопросом:

— Дала, не дала?

Вопрос был далеко не праздный, ибо после того, как Мэй поморщившись от головной боли, всё же разлепила глаза и огляделась, то узрела следующее. Номер, что предоставили ей, был разгромлен, но явно не в схватке, все горизонтальные поверхности были девственно чисты, с них явно в порыве страсти снесли всё, что могло помещать. Её любимое платье тремя неопрятными кучками лежало в разных частях комнаты. Одна сандалия печально взирала на хозяйку со шкафа, вторая же так и осталась на ноге. Дальнейший осмотр несколько сбился, ибо Мизукаге бельё обычно не носила, и теперь корила себя за эту дурную привычку.

Личность любовника тоже сперва отказывалась всплывать в похмельном разуме. Первой приметой, которая соизволила явиться на встречу — были чужие руки в боевых перчатках. Почему-то голые. Мэй уцепилась за эту деталь, и неохотно, но память всё же выдала более детальный образ. Стоило ей вспомнить фирменную татушку АНБУ Конохи, как Мизукаге едва не взвыла от разочарования. Это же надо было ТАК наклюкаться, чтобы не помнить секс с Копирующим?

Вообще-то, на этом поприще Хатаке тоже в чём-то Легендарный. За него в книге Бинго награда в 50 миллионов — это минимум, ибо если собрать всех рогоносцев, то ещё где-то половина наберётся. Мэй могла с уверенностью сказать, что каждая куноичи, хоть раз да мечтала попасть в плен к самому яркому поклоннику творчества Покойного Санина… А уж тем, кому посчастливилось — ох, этим завидовали чёрной завистью. У девиц моментально возникало такое выражение лица, что хотелось срочно скормить им пару кило лимонов.

— Гребанный Эй! — Простонала Мизукаге, утыкаясь лицом в подушку. — Долбанный алкоголь!

А всё из-за того, что алкоголь, как уже говорилось ранее — это яд, да не смертельный, слабый, но на организм шиноби имеет одну особенность. Её даже недостатком не назовёшь, иногда даже полезно — он сбивает работу очага чакры, и тот пашет в усиленном режиме, стараясь, как можно быстрее вывести эту дрянь из организма. В связи с чем, практически невозможно ощутить влияние на своё тело чужой чакры. Если вы, конечно, не крутой сенсор. А Мэй сенсором не была, не просить же ей своих подчинённых, глянуть, а точно она с И.О. Шестого Хокаге кувыркалась?

В том, что эта белобрысая сволочь не оставила ни капли биологического материала, можно не сомневаться. Этому в АНБУ учить начинают с первых дней. Подвело Мизукаге и собственное тело, помимо трещащей от похмелья головы, местами побаливали мышцы, и хрен его теперь разберёт — это у неё от того, что в косяк не вписалась, или… Вот именно это «или» и хотелось не только вспомнить, но неплохо бы и повторить!

Впрочем, «весёлое» утро было не только и Мизукаге. Райкаге с большим удивлением обнаружил, что прикидывающийся развалиной Тсучикаге — бухал как конь и забыл про радикулит. Последнее было даже удивительнее первого, ибо радикулит — это такая же фишка Ооноки, как патологическое невезение Цунаде. Проклятый старикашка наутро оказался до отвращения трезвым и свежим, чего не скажешь о самом Райкаге и тем более Казекаге.

Учитывая, что охрану они вчера разогнали всю, включая АНБУ под потолком, то за Гаару Эй даже поволноваться успел. Правда, длилось это недолго, минут десять, пока Райкаге не заглянул под стол в поисках чего-нибудь высокоградусного. Не пьянства ради, а лечения для. Там-то он и обнаружил юного Казекаге, что сладко спал в обнимку с любимой тыквой, заботливо прикрытый песочным одеялком.

Эй только головой покачал, некстати вспомнился фрагмент вчерашнего вечера. Гаара хлебнув из фляжки Копирующего, заблестел глазами, слегка зарумянился, и наехал на Тсучикаге. Да так, что даже Мэй отвлеклась, а она, между прочим, планомерно загоняла в угол Какаши.

— Я тбурею копемнесацию! — Заплетающимся языком выдал Казекаге, глядя на старика Ооноки.

— А я тут при чём? — Хмыкнул этот пень старый.

— Я… Мне… Тьфу! Меня! Точно, меня, твой внук того! — Продолжил выдвигать претензии Гаара.

— Я вас уверяю Казекаге, — пряча ухмылку в стакане, отозвался Тсучикаге. — При всех недостатках моего внука — он по девочкам!

До Гаары смысл аргумента доходил значительно дольше, чем до всех остальных. И если Эй откровенно заржал, то Какаши просто уткнулся лицом в ладонь и смех таки сдержал, Мэй округлила глаза и тихо хихикнула. Но, это уже после того, как взглянула на физиономию Казекаге, что цветом лица слился с цветом волос.

Надо признать, что им всем очень повезло, что Гаара опешил, а точнее вообще в ступор впал, а то все присутствующие вполне могли познакомиться с его любимой техникой — Песчаный Гроб называется…