Даша Романенкова – Из России, с любовью... (страница 97)

— Аберкромби, Юан.

Распределение шло своим ходом, но внимали ему только Хель и Драко. Малфой оперативно записывал в бесконечный блокнот имена своих новых подопечных, Долохова же встречала первокурсников мягкой улыбкой. Они намеренно сели с края, чтобы оказаться рядом с подопечными. Наконец Целлер Роза была зачислена в Хаффлпафф, и профессор МакГонагалл, взяв табурет со Шляпой, вышла из зала. Встал директор школы профессор Дамблдор.

— Нашим новичкам, — звучно заговорил Дамблдор, сияя улыбкой и широко распахнув объятия, — добро пожаловать! Нашей старой гвардии — добро пожаловать в насиженные гнезда! Придет еще время для речей, но сейчас время для другого. Уплетайте за обе щеки!

Долохова быстро окинула своих подопечных внимательным взглядом, но проблем со столовыми приборами ни у кого не обнаружилось, и девушка пожелала всем приятного аппетита, принимаясь за собственный ужин. Утолив первый голов, и потягивая чай с бергамотом, Эридан тихо спросил Драко:

— Ты не знаешь, что это за нелепость за столом преподавателей?

— Амбридж, — поморщился староста. — Помощник Министра Фаджа.

— Она что при аппарации промахнулась? — Долохова приподняла в изумлении бровь. — Это же как надо было отправляться в Лондон, а оказаться в Шотландии?

Ответить тот не успел, ученики покончили с едой и гомон в зале опять сделался громче, Дамблдор вновь поднялся на ноги. Разговоры мгновенно умолкли. Все повернулись к директору. Эридан между тем ощущал приятную сонливость, но не тут-то было, острый локоток Долоховой моментально выдернул его из сладких грёз.

— Теперь, когда мы начали переваривать этот великолепный ужин, я, как обычно в начале учебного года, прошу вашего внимания к нескольким кратким сообщениям, — сказал Дамблдор. — Первокурсники должны запомнить, что лес на территории школы — запретная зона для учеников. Некоторые из наших старших школьников, надеюсь, теперь уже это запомнили. Мистер Филч, наш школьный смотритель, попросил меня — как он утверждает, в четыреста шестьдесят второй раз — напомнить вам, что в коридорах Хогвартса не разрешается применять волшебство. Действует и ряд других запретов, подробный перечень которых вывешен на двери кабинета мистера Филча. У нас два изменения в преподавательском составе. Мы рады вновь приветствовать здесь профессора Граббли-Дерг, которая будет вести занятия по уходу за магическими существами. Я также с удовольствием представляю вам профессора Амбридж, нашего нового преподавателя защиты от Темных искусств.

Прозвучали вежливые, но довольно вялые аплодисменты.

— Отбор в команды факультетов по квиддичу будет происходить… Он умолк и с недоумением посмотрел на профессора Амбридж. Поскольку стоя она была лишь ненамного выше, чем сидя, все не сразу поняли, почему Дамблдор перестал говорить. Но тут послышалось ее негромкое «кхе, кхе» и стало ясно, что она поднялась на ноги и намерена держать речь. Замешательство Дамблдора продлилось всего какую-нибудь секунду. Затем он проворно сел и уставил на профессора Амбридж пытливый взгляд, точно ничего на свете не желал сильнее, чем услышать ее выступление. Но другие преподаватели не сумели так искусно скрыть свое изумление. Брови профессора Спраут исчезли под растрепанными волосами, губы профессора МакГонагалл стали тоньше, чем слизеринцы когда-либо у нее видели. Ни разу еще новый учитель не осмелился перебить Дамблдора. Многие школьники ухмыльнулись: эта особа явно не знала, как принято вести себя в Хогвартсе.

— Благодарю вас, директор, — жеманно улыбаясь, начала Амбридж, — за добрые слова приветствия.

Голосок у нее был высокий, девчоночий, с придыханием, и Блэк опять почувствовал сильнейший прилив необъяснимой неприязни. Он знал одно: что все в ней, от глупого голоска до пушистой розовой кофточки, вызывает у него отвращение. Она еще раз мелко откашлялась — «кхе, кхе» — и продолжала:

— Как приятно, доложу я вам, снова оказаться в Хогвартсе! — Она опять улыбнулась, обнажив очень острые зубы. — И увидеть столько обращенных ко мне счастливых маленьких лиц!

Эридан оглядел зал, но счастливых лиц что-то не приметил. Наоборот, все были неприятно удивлены тем, что к ним обращаются как к пятилетним.

— Я с нетерпением жду знакомства с каждым из вас и убеждена, что мы станем очень хорошими друзьями! Школьники начали переглядываться, некоторые с трудом подавляли смех.

Профессор Амбридж снова издала свое «кхе, кхе», но когда она опять заговорила, восторженного придыхания в голосе уже почти не слышалось. Он звучал куда более деловито. Слова были скучными и как будто вызубренными.

— Министерство магии неизменно считало обучение юных волшебников и волшебниц делом чрезвычайной важности. Редкостные дарования, с которыми вы родились, могут быть растрачены впустую, если их не развивать и не оттачивать бережными наставлениями. Древние навыки, которые выделяют волшебное сообщество из всех прочих, должны передаваться из поколения в поколение — иначе мы потеряем их навсегда. Беречь, приумножать и шлифовать сокровища магических познаний, накопленные нашими предками — первейшая обязанность тех, кто посвятил себя благородному делу преподавания. — Тут профессор Амбридж сделала паузу и легонько кивнула коллегам, ни один из которых на этот знак внимания не ответил.

Профессор МакГонагалл так сурово нахмурила темные брови, что стала очень похожа на хищную птицу. Хель явственно увидела, как она обменялась многозначительным взглядом с профессором Спраут. Амбридж между тем в очередной раз кхекхекнула и заговорила дальше:

— Каждый новый директор Хогвартса привносил в трудное дело руководства этой древней школой нечто новое, и так оно и должно быть, ибо без прогресса нашим уделом стали бы застой и гниение. Однако прогресс ради прогресса поощрять не следует, ибо большая часть наших проверенных временем традиций в пересмотре не нуждается. Итак, необходимо равновесие между старым и новым, между постоянством и переменами, между традицией и новаторством…

Эридан против воли опять начал клевать носом, но в этот раз ему не пришлось встречаться с локтем Долоховой. Староста Слизерина устремила всё своё внимание на заливающуюся соловьём даму, и кажется, даже дышать перестала.

— Сделаем же шаг в новую эру — в эру открытости, эффективности и ответственности, сохраняя то, что заслуживает сохранения, совершенствуя то, что должно быть усовершенствовано, искореняя то, чему нет места в нашей жизни! — Наконец-то выдохлась министерская жаба и села.

Дамблдор похлопал. Педагоги последовали его примеру, но Эридан заметил, что некоторые сомкнули ладони всего раз или два. Присоединился и кое-кто из учеников, но большей частью они просто прозевали конец речи, которой не слушали, и, прежде чем они могли зааплодировать по-настоящему, Дамблдор снова встал.

— Благодарю вас, профессор Амбридж, за чрезвычайно содержательное выступление, — сказал он с легким поклоном. — Итак, я продолжу. Отбор в команды по квиддичу будет происходить…

— Традиции и новаторство говорите, — ухмыльнулась Долохова. — Ну, вот на первом занятии и проверим!

— Что ты задумала? — Тут же вскинулся Драко.

— Терпение мой друг, терпение, — мягко улыбаясь посоветовала Хель. — Не забывай, у нас ещё впереди много дел.

Она взглядом указала, на почти спящих первокурсников, и Драко тут же включился в работу. Малышей растолкали, построили парами, и окружили старшими курсами, что бы не потерялись по дороге. Слава Мерлину, что декан не стал устраивать душеспасительные беседы, и быстро отпустил всех спать. Речь нового препода по Защите оставила такое впечатление, что даже старшекурсники не решились сегодня отмечать. Посоветовавшись, пятые, шестые и седьмые курсы договорились погулять в выходные, и активно расползлись по своим комнатам.

Долохова открыла глаза в пять утра, с таким ощущением, что закрыла глаза всего минуту назад. Личную спальню старосты огласил такой жалобный стон, что услышь его кто слабонервный, решил бы, что там не их староста проснуться пытается, а Собака Баскервилей вышла на охоту. Хель тяжко скатилась с кровати, и едва снова не отрубилась, уткнувшись носом в густой длинный ворс ковра, но тут проснулся её фамильяр и со всего маху десантировался на пятую точку хозяйки. Повторный вопль Долоховой точно перебудил бы всё подземелье, если бы не наложенные заранее чары.

— Садюга! — Восстановив дыхание, проворчала Хель, принимая упор лёжа.

— Кто бы говорил, — не остался в долгу пятикилограммовый «спортивный камень» в морде Васьки. — Сама просила разбудить!

— Да, было дело, — согласилась Долохова.

Закончив с зарядкой, девушка поплелась в душ, который сперва обрадовал её ледяной водой, а потом и кипятком. Оглядев своё отражение в зеркале, староста одним движением навела чары гламура, иначе она своими синяками под глазами всех первокурсников перепугает.

Встать в такую рань её заставили новые обязанности. Вспоминая добрым словом Джемму Фарли, которая следила за внешним видом не только первокурсников, но и всего факультета, Долохова привела в порядок себя, и спустилась в гостиную. Там обнаружился зевающий Малфой, медитирующий над чашкой кофе. Ещё одна из привилегий старосты — возможность призвать домовика с кухни.

— Расписания получил? — Спросила Хель, падая в соседнее кресло, и протягивая руку к кофейнику.