Даша Пар – Восхождение богов (страница 27)

И это яркий свет, разрезающий тьму напополам, освещая бессчётное воинство, окружившее измождённых драконов, почти погребённых в зыбучий песок. Невыносимый вопль пронёсся над пустыней. Вспыхнула стража мёртвых, превращаясь в крупные хлопья пепла, а свет, идущий с небес, спускается к ним, пока мужчины возвращают себе человеческие тела, поднимаясь из песка, как восстающие из пепла птицы-феникс.

Сияние исходило из человеческой фигуры, прямо из лба, стихая по мере приближения к воинам. И как бы они не были рады чудесному спасению, вид их спасителя оборвал надежду. За ними явился Ктуул.

* * *

У них не было ни сил, ни возможности бежать. Даже это место, забирающее усталость, спасовало перед тем напряжением, что им довелось испытать и потому они остались стоять на месте. Лишь единожды переглянувшись, спрашивая друг у друга: «Готов ли ты снова биться в безнадёжном сражении? Готов ли встретить его лицом к лицу?»

Бессмысленный вопрос. Одинаковая усмешка проскользнула по их измождённым лицам, и они встали плечом к плечу, ожидая вердикта врага. Мужчины не собирались сдаваться без боя, но и Ктуул не намеревался сразу карать нерадивого ученика. В другом была его нужда.

— Клэрия передаёт прощальный привет, — как бы невзначай говорит вечный, потирая иссохшие руки.

При первом взгляде он казался сама невозмутимость, лёгкость и безмятежность. Сила, с которой он уничтожил стражу, была бесконечная. И такая же воздушная.

Но теперь в его чертах проступила сухость этого места. То, как он медленно двигался, как неподвижно держал голову, чуть сощурившись. Никлос впервые увидел, как моргает вечный: попеременно используя верхнее и нижнее полупрозрачное веки, отчего фиолетовый цвет радужки терялся до белизны слепца.

— Так значит ты уничтожил её? — голос дрогнул от промелькнувшего образа маленькой девушки с мечом наперевес.

Её горькая улыбка разочарования ещё долго будет преследовать его, укоряя за глупость. Он привёл Ктуула в её посмертие. Её дальнейшая судьба — на его совести.

— Как можно уничтожить мертвеца? — насмешливо восклицает Ктуул, с интересом оглядывая драконов. — Я лишь наградил белокрылую по заслугам.

— Ты бы стёр её в пыль, если бы мог, — возразил Ник. — Но это место влияет и на тебя. Твои силы небезграничны, хоть ты и бог. Здесь даже ты способен умереть.

Видимо его слова задели Ктуула, так быстро он помрачнел, будто истончаясь до чистейшей тьмы. Слабый свет в его лбу налился кровью, а потом вспыхнул ослепительной вспышкой и Ник зажмурился, и долго держал глаза закрытыми, чувствуя горячий след на сетчатке. А когда открыл и проморгался, вокруг стало светло. Будто кровавое солнце вот-вот взойдёт из-за горизонта, заливая пустыню красным сиянием.

— Не стоит принижать мои умения, ученик, — мягко протянул Ктуул.

Ник огляделся и понял, что остался один. Он было бросился на Ктуула, намереваясь выбить из него душу, но тот лишь засмеялся, с лёгкостью перехватывая мужчину и вынуждая того пасть на колени, зажимая голову от дичайшего приступа боли.

— Слишком много эмоций вредно, — улыбается старый бог. — Импульсивность, гневливость, торопливость в поступках и суждениях. Это то, что ослабляет тебя. Делает восприимчивым к манипуляциям окружающих. Тобой легко воспользоваться, если ты действуешь на эмоциях.

Боль спала так же резко, как и возникла. Однако Ник остался лежать у ног Ктуула, придавленный невидимой тяжестью. Отплёвывая песок, он спрашивает, что вечный сделал с Акрошем. Ктуул цокнул языком опускаясь рядом и по-отечески кладя руку на спину съёжившегося Никлоса.

— Какая глупость — тянуться к тем, кто в тебе не нуждается. Кто хочет вообще забыть о том, что ты был когда-то в их жизни. Они все бросили тебя. Даже больше — не думаю, что они когда-нибудь считали тебя за своего. Ты для них опасен и непредсказуем. Ну так и стоит оно того? — Ктуул ухватил короля за подбородок и подтянул наверх, вынуждая изогнуться, распластавшись на спине, как перевёрнутая черепаха. — Может лучше подумать о более достойных перспективах, подходящих твоему нутру?

— Но я сумел от тебя сбежать, — выплёвывая слова, путая гласные, прохрипел Никлос, ясно глядя в безмятежное лицо Ктуула. — Ты ошибаешься на мой счёт. Я не такой как ты. И никогда не стану…

— Никогда не говори никогда — поговорка из мира Клэрии, — назидательно протянул Ктуул, ухмыляясь и отпуская Ника, тот сразу задышал полной грудью, просто чтобы почувствовать, как лёгкие наполняются безвкусным воздухом. — Я бы мог вернуть тебя назад. Устроить тысячу и одну иллюзию, в результате чего ты освободишься от навязанного, обнажишь свою суть. Но, видимо, тебе хочется пройти ускоренную детоксикацию «любви», раз сумел сбежать от меня и так бодро маршируешь к моим врагам. Хотя тебе повезло, что я так быстро тебя нашёл. В другой раз всё может сложиться иначе, уж будь уверен, — и вечный заговорщически подмигнул, оглядывая залитую тёплым светом пустыню.

В её радужных красках затаились недобрые чувства. Никогда смерть не была выставлена так обнажённо и нагло. Все её тайны, все секреты жарились под искусственным солнцем, обжигаясь добела, что не могло не проникнуть в глубины песка, трогая мертвецов, вселяя в них огненный жар, что пробуждало жажду. В безмятежных мирах грянул раскол и совсем скоро почва под ногами придёт в движение, выпуская наружу потревоженных слепцов жизни. К чему они потянутся среди бесплодных земель?..

— Я достану тебе этот проклятый амулет, и ты уйдёшь, оставишь нас с Селестой в покое, — выговорил Ник, совершенно не чувствуя, что грядёт. — Он у неё, а я знаю, где она находится. Я принесу его тебе, и мы больше никогда не увидимся.

Тонкая улыбка промелькнула на лице Ктуула. Уж он точно знал, где Селеста и что амулета у неё нет. С другой стороны, приятно будет посмотреть на лицо ученика, когда он поймёт, как ошибался. Вот это будет встреча!

— Договорились, — мягко согласился Ктуул.

Ник от неожиданности встрепенулся, с сомнением поглядывая на вечного. Он видел, как тот что-то задумал, но был слишком усталым, как самый настоящий мертвец, чтобы вдумчиво читать по едва заметным изменениям на лице своего учителя.

И в тот же миг вечный подхватил ученика подмышки и взмыл с ним в небо вовремя уворачиваясь от осклизлых рук безмозглых мёртвых. Ник не удержал вскрика, когда с высоты птичьего полёта увидел, как пришёл в движение песок, создавая жуткие завихрения из мёртвых тел.

— Всего лишь трупы. Их разум заплутал во снах бесконечности. Безобидные призраки. На самом деле им не нужны туши для посмертного существования, но эти слишком молоды для вечности, чтобы это понять, — отвечает на невысказанный вопрос Ктуул, сильнее прижимая ошеломлённого мужчину.

Он чуть было не засмеялся в голос, но догадывался, что тогда Ник попытается вырваться и упадёт прямо в кишащую кашу из мёртвых тел. Ему не хотелось его так легко отпускать. Близость своего желания вызывала в вечном странные чувства. Ему не терпелось увидеть в глазах своего Клоса родственность. Увидеть, как разгорается в них искра вечности, почувствовать пламя молодости и ярости.

Ктуул желал чёрного дракона, предвидя, как пролетает вечность за вечностью рядом с ним, как их души сплетаются в одно целое и разваливаются на сражения друг с другом. Он мечтал о такой близости, что недоступна смертным. Близость любви и войны. Чистейший огонь, что заново запалит его сердце, выводя из безмятежности в исступленную страсть.

Так близко. Но пока так далеко. Пока.

— Я потревожил их покой. Они не уснут, пока мы не уйдём.

— Как выйти из этого места? — угрюмо спрашивает Ник, раздражаясь от чрезмерной близости вечного и от его собственнических взглядов.

Рядом с Ктуулом чудился аромат гиацинтов и лабораторных примесей, как иногда пах предатель Томар Бай. Никлос, если бы мог, всадил бы кинжал в сердце вечного, лишь бы избавиться от того, что пробуждалось в его душе. От того отклика, что льдом обжигало его мысли, замораживая в них сопротивление. Казалось, что даже самые простые слова Ктуула, обращены к его тьме. К тому, что запрятано так глубоко, куда не поступает солнечный свет. В место, где не было мыслей о Селесте. В сердцевину нориуса, где, как он подозревал, обретался осколок души Карга.

Чувствуя себя испорченным, Ник пытался изгнать из себя эти мысли. Но Ктуул скальпелем резал по живому, завораживая мужчину возможностью раскрыться целиком. Освободиться. Стать собой.

— Лучше спроси, что будет, когда ты найдёшь Селесту. Уверен, Клэрия много рассказала о тебе самом. Вскрыла сотни нарывов, и ты заплутал в определениях «Кто я?» — Никлос Каргатский или Каргат Первый. А может Де́вон.

Ктуул неплохо побеседовал с Клэрии, выуживая из неё то, о чём и не подозревал. Сведения о прошлом Карга стали для него приятным сюрпризом, превращая Никлоса в ещё большую ценность.

Здесь, под красным солнцем, глядя в обезображенное лицо, вечный видел рубины на дне карих глаз. Даже тело Никлоса пропахло дымом и кровью. Он весь состоял из плохо скреплённых осколков. Самый простой молоточек разобьёт его, и грянувший звон доберётся до небес, вспарывая их. И мир умоется тьмой.

— Ты ведь знаешь, кем он был? А может есть? Может всё, что ты делал с Селестой — выуженная наружу истина? Твоё настоящее нутро? Пока ищешь амулет — загляни в себя, да поглубже. Используй нориус, я возвращаю его тебе. Найти правду и как получишь ответ — возвращайся. Я буду ждать тебя, мой Клос.