Даша Пар – Царство сумеречных роз (страница 41)

Всё как будто застыло. Не смея поднять головы, наблюдаю, как расплывается коричневое пятно по голубой плитке. А потом вижу перед собой мужскую руку. Офортос закатал рукав, обнажая запястье.

— Пей, — приказал он.

Но я только скрипнула зубами. Ни за что я не буду пить кровь этого существа. Всё, что происходит, — следствие его воздействия. Он манипулирует мной. Но с какой целью?

— Пей! — прикрикнул он, меняя тембр голоса.

Я сама не поняла, что делаю. Мои руки потянулись к его запястью, а потом я вонзила клыки в его кожу. Кровь полилась ко мне в рот, я почти захлёбывалась ею, окунаясь в прохладное озеро, остужающее моё тело и успокаивающее душу. Его кровь оказалась лекарством от болезненного вожделения. Закончив пить, я откинулась назад, наблюдая, как быстро смыкаются края раны.

Офортос взял со стола льняную салфетку и аккуратно вытер мой рот. После призвал Николь, чтобы та убралась и принесла новую чашку. Через несколько минут мы вновь остались одни. В моих руках крепкий кофе, он приятно бодрит успокоенный разум, и я со всё возрастающим недоумением гляжу на своего собеседника.

— Прости, иногда я забываю, что молодым вредна кровь моих ребят. Слишком сладкая, как наркотик. Когда-нибудь, ты сможешь её пить, не боясь утратить контроль, — он извиняюще улыбается, но по глазам вижу, ему хотелось связать нас, пускай и на время. — Так кто он, твой возлюбленный? — повторил Офортос свой вопрос. Не дождавшись ответа, посмотрел совсем иначе. Его глаза засияли голубым светом, который отворил во мне потайную дверцу, и я разом обмякла.

— Ян, — выдохнула я и давление ушло. Осознание, что сделал Офортос, напугало. Он вынудил меня признаться!

— Вампир и не почувствовал бы влияния, — мягко сказал Офортос, отпивая из чашки и чуть сощурившись, как кот на солнышке. — Но ты не вампир. Ты моей породы.

— Вы дампир?

— Милая, все вечные дампиры. Мы просто скрываем эту маленькую деталь, — и он подмигнул мне.

Прямо здесь и сейчас я осознала простую истину. Маленький секрет вечности. Дампиры не полукровки. Они не слабее вампиров или людей. Наоборот, мы вобрали в себя сильные стороны обеих видов. Мы обладаем бессмертием. Мы способны очаровывать и людей, и вампиров. С годами наша сила увеличивается, переходя границу всемогущества. Теперь понятно, почему вечные правят миром. И почему Офортос заинтересован во мне.

Это должно было обрушить меня, перепугать до чёртиков. То, как он смотрел на меня, то, какими силами обладал. В этой мансарде среди пальм и комнатных растений, под тихий шелест дождя, в приятной прохладе и таком непередаваемом уюте, что рождается в домах, которых любят их владельцы, здесь и сейчас я испытала первобытный ужас. Как в мягкой игрушке найти иголку или в конфетке лезвие. Вот-вот польётся кровь, вот-вот станет больно. Но пока сладость во рту, а игрушка забавно морщится в руках. И страх испарился.

— Что вы от меня хотите? Зачем вызвали? — очень тихо спросила я.

А он такой расслабленный. Именно что уютный. Домашний в своём стильном костюме и с чашкой кофе в руках. Он вытаскивает из вазочки орешек, кидает в рот, чуть ли не мурлычет от удовольствия и кажется таким безмятежным. Далёким. Будто все пути уже пройдены и далее всё пойдёт изведанными тропами.

— Когда я узнал о тебе, первым желанием было поступить так, как мы поступаем в аналогичных случаях. Забрать к себе, — заговорил он, ставя чашку, и вытаскивая ещё миндаля из вазочки. — Это нормальная практика. Мы бережём своих. Особенно таких молодых, как ты. Ведь ты понимаешь, что являешься одной из нас?

Я кивнула, отпивая немного кофе. Горько. Как же горько!

— Я хотел предложить тебе стать моей ученицей. И поверь, лучше я, чем Цифея. Она бывает жестокой к молодым. А ты так молода.

— Но вы переменили решение? — осторожно уточнила я.

— Да, — кивнул он, складывая пальцы домиком и указывая на меня. — Я не хочу насильно тебя тащить, а только так можно было бы разорвать твою связь с Дарденом. Теперь ещё и Ян объявился. А я знаю этих молодых юношей, в этом треугольнике и так много страстей. Поэтому я оставлю тебя здесь. Ты уже влюблена в одного из них. Твоё сердце занято. Это временно. Спустя десятилетия ты останешься одна. Любимый умрёт от старости, дети, если будут, вырастут, и начнут сторониться своей нестареющей матери. Другие вампиры тоже не смогу свыкнуться, что ты переступила через столетний рубеж. Все, кого ты знаешь, умрут. И ты познаешь первую горечь вечности. Вот тогда ты сама придёшь к нам. Ведь мы будем единственными, кто разделит с тобой грядущие века, — он говорил почти как сказочник, с той же интонацией, с той же теплотой и горькой сладостью, что расцветала у меня во рту из-за смешения остатков крови и кофе.

Он говорил, а я видела всё то, о чём были его слова. Сейчас я ещё не успела в полной мере погрузиться в жизнь. Вампиры, которые мне нравились, ещё не успели стать мне друзьями. А интриги, что проворачивала я, и что сплетал Ян, казались слишком простыми, чтобы в них запутаться. Я видела рядом с собой Дардена, видела, как непросто нам будет идти, если наши дорожки совпадут. Я всё это видела как наяву. Чётко и ясно.

Не зря Офортос так расписывал моё будущее. Он понимал меня. Когда-то он сам прошёл этот мирской путь, прежде чем вечность окончательно его изменила.

— Но я могу облегчить тебе жизнь. Избавить от неизбежных страданий. Пойдём со мной. Я познакомлю тебя с остальными. Мы разные, но всех нас объединяет одно, — мы не умрём. Не исчезнем. Не бросим тебя. И не станем ничего требовать.

Его вкрадчивый голос как дым проникал в мои мысли, поднимая на ноги. Мы вышли через дверцу на открытый балкон под дождь. Он держит меня за руку, стоит близко, чуть приобняв, и продолжает шептать, рассказывая, какой удивительный мир меня ожидает, если я пойду с ним.

Он говорит, что молодость может быть увлекательнейшим приключением, а зрелость научит видеть реальность такой, какая она есть.

— Мы управляем этим миром, Дарья, — с убеждением говорит Офортос. — Мы храним наших детей, чтобы самим не исчезнуть среди людей. Однажды ты займёшь место среди нас, так зачем тебе страдать из-за таких мелочей, как любовь смертных? Зачем испытывать судьбу там, где тебя презирают, используют и толкают в бездну? Эти игры ничтожны, а цена смехотворна для той, перед которой открыты врата вечности. Отринь это. Освободись.

Он не пытался на меня воздействовать. Ему это было и не нужно. Офортос подбирал слова так, что я отчётливо осознавала всё, что он пытался донести. Каждое слово раскрывалось мыслями и чувствами. Это было слишком больно.

Я осторожно высвободилась и повернулась к нему лицом. Ему на волосы упал маленький жёлтый листок, отчего он показался ещё более нежным и трогательным. Заботы в его глазах хватило бы и на целую отару детей. Я такого никогда не видела и потому понимала, из-за чего люди в этом доме так дорожат им. Он и правда заботился о своём стаде. Как о людях, что добровольно отдают ему свою кровь, так и о вампирах, что выбрали служение ему.

— Я хочу попробовать это, — прошептала я. — Что такое любовь. Да, я хочу испытать её, даже если это убьёт меня. Я слишком молода для того, чтобы отказаться от жизни смертной.

И он улыбнулся. Он знал, что я так скажу, и даже не расстроился. Просто провёл рукой по моей щеке, очерчивая овал моего лица, вызывая воспоминание сладостного удара током.

— Да. Ты правда этого хочешь, — сказал он. — Я не буду препятствовать, моя маленькая принцесса. Попробуй эту жизнь на вкус. И не испытывай сожалений, если она тебе не понравится. Но знай, если я узнаю, что тебе грозит реальная опасность. Если ты ввяжешься во что-то, к чему не готова… Я приду за тобой. И заберу, даже если придётся уничтожить всё, что ты успеешь полюбить.

Глава 21. Зёрна вечности

Такое оглушительное заявление требовало времени, чтобы переварить его. Разумеется, я возразила, что никуда с ним не пойду. Эгоистично считать себя вправе распоряжаться чужой жизнью. Что он мне не отец, не наставник и не опекун. Что я всем этим сыта по горло.

— Кровавый ангел, ты так молода! — рассмеялся Офортос, увлекая меня с балкона обратно в мансарду и возвращая в кресло. — Пройдут годы, прежде чем ты осознаешь, насколько наивно говорить такое мне. Я сделаю так, как считаю нужным, и ты ничего не сможешь с этим поделать.

— Что вас останавливает прямо сейчас поступить так? — агрессивно спросила я, подтягивая правое колено к груди и сбрасывая тапочки. — Давайте! Вы же это умеете.

— Пей свой кофе, принцесса, — приказал он, и я послушалась, выпрямляясь, и как болванчик исполняя приказ. — Эта сила прекрасна, но использовать её стоит с умом. Не разбрасываться по мелочам. И будет гораздо приятнее, когда ты сама позовёшь меня.

Скептическое выражение на моём лице достойно фотоснимка. После таких заявлений, у меня одно желание — держаться от вечных подальше.

— Ладно, у меня есть ещё немного времени. Наверняка, ты полна вопросов. Спрашивай, — сменил тему Офортос, когда я попыталась продолжить гнуть свою линию.

Это меня заинтересовало, и я осторожно поинтересовалась, кем является его ставленник.

— Это обманка, чтобы подстегнуть Хозяев. Ключевой Шестиугольник на континенте зарос мхом и практически не шевелится, в отличие от Пятиугольника на западе и Двенадцатиугольника на востоке. Им нужен стимул.