Даша Пар – Царство сумеречных роз (страница 20)

Первая стадия — голод, даже когда ты плотно поел. Особенно, если перед этим ты долго не ел. Отсутствие насыщения — колокол для вампира, сигнал, что он ступил на скользкую дорожку. Говорят, что на этом этапе ещё можно спастись. Клановцы придумали технологию восстановления. Но если ты не из клана — у тебя большие проблемы, так как вторая стадия — это потеря зубов, изменение строения ушей, выпадение волосяного покрова, усыхание тела, кожа становится как пергамент. Выпадают ногти, на их месте вырастают жуткие когти. Глаза выцветают, вырастают акульи зубы. Отваливается нос. Словом, настоящий упырь из древних легенд.

В таком виде вампир ещё помнит, кто он такой. Меняется характер, утрачиваются социальные и моральные нормы. Но даже так вампир может оставаться собой. Частое питание и, самое главное, отсутствие напряжения. Если о нём заботятся и ему не надо охотиться, он годами может оставаться собой. Но, рано или поздно, дикость возьмёт вверх, и вампир превратится в хищника, одержимого кровью и даже человеческой плотью.

Потому клановцы крайне ревностно относятся к своим охотничьим угодьям и неуклонно соблюдают распорядок питания. Никто не хочется стать монстром. Даже вампир.

* * *

Помещение, в которое меня отвели, обладало всеми требованиями для сдерживания разъярённого вампира. Нет окон, входная дверь из прочного металла, внутри крюки, вделанные в стены, потолок и пол. К ним меня и подсоединили стальными цепями, чтобы могла двинуться, но не сбежать. Прямо напротив — стена с толстым стеклом, за которым расположились вампиры во главе с Дарденом. Среди них присутствовала давешняя брюнетка в коже и Грег, нервно потирающий руки. По нему видно, что ему не нравится происходящее, но ничего поделать охотник не мог, потому просто наблюдал, о чём-то переговариваясь с девушкой.

Между прикованной мной и стеклом, в полу был установлен большой ящик, накрытый тканью. Сухопарый вампир, стоящий поблизости, дождался пока помощники закончат проверять надёжно ли я прикована и уйдут, по кивку Дардена сбросил с ящика ткань, и я увидела спящего в клетке младенца.

Вампир отошёл к стене и нажал на какой-то выступ, отчего клетка распалась на части, а ребёнок заворочался, просыпаясь.

— Вы с ума сошли? — севшим голосом воскликнула я. — Кто дал вам право похищать детей?!

— С этической точки зрения, это аморально. С практической, у ребёнка нет матери, а сам он проживёт не дольше недели из-за редкой генетической болезни, — ответил вампир до того представившийся как доктор Елизар Гольштейн. — Но здесь мы не ради дитя.

Он раскрыл планшет и внёс пометку в документ.

— Эмпатичная реакция присутствует. Зрачки расширены, дыхание учащённое, кровь приливает к голове. Взгляд осмысленный, испытуемый открыт к диалогу. Переходим ко второй фазе, — на этих словах он нажал на другой выступ и в мою сторону потянул лёгкий ветерок, приносящий запах ребёнка.

— Я прикончу тебя, когда всё закончится. Слышишь? Тебе это с рук не сойдёт! — закричала на него, внутренне сохраняя спокойствие. В чём-то учёный был прав. Вампиры любят детскую кровь. Не могут перед ней устоять. Именно поэтому тест имел смысл. А я ещё раз убедилась в жестокости соррентийского клана.

Доктор продолжал что-то бурчать себе под нос, делая заметки в планшете, и как-то незаметно начал третью фазу. Он спокойно подошёл к сопящему младенцу и кольцом-когтем сделал надрез на его коже, отчего ребёнок проснулся и дико заорал.

Вот тогда я ощутила всю силу вампирского голода. Я буквально обезумела от желания впиться в нежную кожу орущего младенца. Мои цепи натянулись, доктор Гольштейн отошёл к стене возле выхода, готовясь в любой момент выбежать из комнаты, чтобы не остаться с разъярённой дикаркой.

Цепь правой руки натянулась до предела и лопнула, со свистом хлестнув воздух, вторая отлетела прямо в стекло, оставив глубокую царапину, а я уже разделывалась с цепями у ног, и вот, свобода! Я в два шага оказываюсь рядом с малышкой, когда меня настигает голос:

— Дари! — он звучит так близко и так громко, что я застываю с ребёнком на руках, уставившись в стекло на кричащего Грега.

А потом как-то резко охаю и плавно опускаюсь на колени, убаюкивающе качая хныкающего ребёнка. Голод всё ещё невыносимо силён. В голове плавает притягательная мысль: «Лизни хотя бы чуть-чуть. Это не навредит». Нечеловеческим усилием воли я отогнала её, продолжая покачивать успокаивающуюся малышку с невероятно голубыми глазами. Порез на коже крошечный, он не причинил ей вреда.

За стеклом рядом с Дарденом возник доктор, передавая свои заметки и довольно качая головой. Сам наместник войти не рискнул. Видно, что ему непросто дался вид детской крови. Власть жажды сильна. Вместо него в комнату зашёл Грег.

— Прости, я не знал, что они задумали, — прошептал парень.

В его глазах я прочла понимание. Только он знает, как тяжело дался мне этот подвиг. И не по той причине, ради которой меня сюда поместили.

Я вглядывалась в сияющие глаза малышки, держа указательный палец в её хваткой ручке. Она совсем крошечная, даже волос ещё не нет, а лицо старческое, сморщенное и красное. Острый слух улавливал с каким трудом бьётся её сердце. Доктор не солгал, ребёнок болен и даже кровь вампира не спасёт её. От этого разрывалось сердце. Я бережно передала малышку Грегу и он ушёл, а за мной явился посерьёзневший Дарден.

Прислонившись к косяку двери, скрестив руки на груди, он придирчиво оглядел моё лицо, словно заново расставляя все за и против в списке имени меня.

— Ты прошла тест. Пока не решится твоя судьба, ты будешь находится под опекой клана Соррент.

Глава 11. Лоза злости

«Задолго до создания первых углов Содружества, вампиры существовали в границах собственных семей. Небольшие кланы, разбросанные по территориям древних стран и империй, воюющие друг с другом за человеческие земли. Тогда влияние клана определялось плодовитостью его матерей. Ими управляли матриархи, реже — их мужчины-вампиры.

Чем больше подконтрольных владений — тем выше кормовая база, тем больше рождалось вампиров и клан становился сильнее. Первые коалиции возникли, когда вампиры осознали вред кровосмешения. Тогда же матери начали утрачивать контроль над семьями, ведь для успешного размножения приходилось обмениваться дочерями и сыновьями, что ослабляло их связь над собственными семьями.

Нередки были и захватнические набеги на небольшие кланы — более сильный Хозяин/Хозяйка, чтобы избежать вырождения собственной семьи, атаковал малочисленный клан и, в случае успеха, вырезал основную линию крови, а побочные забирал себе. Тогда же была распространена такая традиция: в качестве предупреждения перед нападением высылали дохлую летучую мышь или крысу, чтобы Хозяин клана мог или добровольно сдастся, или же выйти на поединок один на один…»

Я со стоном захлопнула пыльную книжку и запустила ею в стену. Ну какая же скука! Но, кроме как читать старые книжки по истории вампиров, делать мне было решительно нечего.

Меня поселили в симпатичный флигель, вплотную стоящий к основному зданию с задней стороны. Выкрашенный в жёлтую краску, дом имел собственную кухню, обставленную гостиную и небольшую спальню на втором этаже. Собственно говоря, на этом всё и закончилось. Я могла свободно гулять по территории соррентийского клана (кроме мест, куда мне было нельзя), могла пить кровь и есть всё, что угодно в столовых клана, могла разговаривать с соррентийцами (правда со мной никто говорить не хотел), могла есть, спать и делать всё, что угодно, но не покидать земли клана. Меня держали подле себя, но недостаточно близко, чтобы я ничего не могла разнюхать.

После ужасающей проверки, Дарден больше не объявлялся. Как и Грег, спешно отправленный на задание. Хотя, может ему просто запретили со мной водиться. А может он сам не хочет. В любом случае, я изнывала от тоски и едва сдерживалась чтобы что-нибудь не устроить. Лучше всего меня удерживали слова Яна, предостерегавшего от необдуманных поступков. Это была игра в долгую и мне нужно продержаться весь испытательный срок, прежде чем начать действовать.

Но как же это скучно!

Словно в ответ на мои молитвы постучали во входную дверь. Сбежав по ступеням на первый этаж, я удивлённо увидела на своём пороге знакомую брюнетку, а рядом с ней вампира из числа зачистки дикого гнезда. Её товарищ внешне чем-то напоминал актёра из зарубежного фильма про вампиров. Темноволосый красавчик с вредной ухмылкой на губах и очаровательным естественным прищуром голубых, как море, глаз. Он явно из тех, кто любит устраивать заварушки и готов подраться, только повод дай. Вот и сейчас вампир многообещающе улыбался, представляя какое-то веселье, в котором мне отводилась главная роль.

А вот брюнетка изменилась. Схлынула горячка боя, открыв истинную личность вампирши: задиристая девчонка с острым язычком. Видно, что в ней нет злобы, но есть кураж, который она с приятелем делила пополам.

И что им от меня надо?!

— Ручаюсь, ты думаешь, что мы здесь забыли? — протягивая руку для приветствия, сказала она, добавляя: — мы пришли познакомиться. Начало у нас как-то смазалось, операция, охота, убийства, вот это всё. Никто не ожидал встретить легендарного дампира в гнезде дикарей. Так что начнём с начала? Привет! Меня зовут Алина Соррент, это мой друг Максим Рейгор, — она говорила крайне женственно, кокетливо, улыбаясь широко и показывая белоснежный ряд зубов. И я бы даже поверила в её искренность, если бы моей обязанностью не было подозревать всех и вся.